Как-то вечером, почти три месяца спустя, я готовлю на ужин жаркое из томленой говядины с овощами, и тут звонит Джад. Говорит, что сегодня не будет ужинать дома, потому что встречается с друзьями и они идут в бар.

– Но я приготовила жаркое! С подливкой! – радостно говорю я. – И знаешь что? Сегодня в обеденный перерыв я зашла в бутик кухонной утвари и нашла там фарфоровый соусник. Почти такой же, как дома. Я сразу же его купила! Только мы не будем его хранить в шкафчике над холодильником, где никто до него не дотянется, да? Мы его поставим поближе, со всей остальной посудой!

Любой другой удивился бы, чего я так радуюсь какому-то соуснику, но я знаю, что Джад меня понимает. Мне потребовалось бы десять лет, чтобы донести до нового партнера весь скрытый смысл этого символа домашнего уюта. И в этом, наверное, главное преимущество брака со старым другом. Стив Хановер никогда даже не слышал от меня таких слов. Кстати, и Адам тоже. Как ни странно, но в тот снежный день мы с ним так и не добрались до маленьких символов традиций из детства. Как фарфоровый соусник означает, что ты никогда не будешь одинока?

– Круто, – отвечает Джад после секундной заминки. – Слушай, давай уж до завтра. Сегодня я буду спать у себя, потому что, наверное, приду поздно. И не хочу тебя будить.

– Ладно, но завтра придется есть уже вчерашнее жаркое.

– Значит, будет вчерашнее. Как думаешь, можно его разогреть? Или это какое-то волшебное жаркое, которое надо съесть сразу или никогда?

Я понемногу прихожу в себя.

– Конечно, мы сможем его разогреть.

Он молчит.

– Ладно, – говорю я. – Хорошего вечера.

– И тебе тоже.

Его голос звучит чуть рассеянно, что, скорее всего, означает, что он сейчас размышляет о пяти вещах одновременно, а я не только его невеста, я – его лучший друг. Я все понимаю. Но вдруг вспоминаю, что он уже очень давно не предлагал сходить вечером в «наш» ресторанчик. Мы больше не занимаемся обстоятельным разбором свиданий, и мне не хватает этих разговоров. Это странно, ведь разбор свиданий касался романтических отношений с другими людьми. Но все дело в нашей с ним дружбе. У каждого из нас были истории, которыми мы делились друг с другом.

У нас больше нет этих историй.

Потому что теперь мы с ним вроде как пара. Мы вместе. Мы либо слишком уставшие для ежедневных веселых историй, либо, как в моем случае, о чем-то умалчиваем. Рядом с ним я всегда пытаюсь соответствовать своей роли. Довольно запутанной роли невесты и по совместительству лучшей подруги, ни капельки в него не влюбленной.

Мои мысли уже зашли в определенную колею, из которой так просто не выбраться, и я вспоминаю другие подробности. Например, когда Джад ночует у меня, он всегда спит на дальнем краю кровати, а не в обнимку со мной, как мне хотелось бы. Он говорит, что спать рядом со мной – все равно что спать рядом с печкой, и поэтому ему приходится перебираться подальше, где простынь прохладнее, и он часто шутит, что ему надо пойти навестить свою самую любимую подушку. Но почему он не может принести эту подушку ко мне сюда, где теперь вроде как его дом? Потому что тогда, по его собственным словам, он будет скучать по своей второй любимой подушке, которую придется унести наверх.

На самом деле все просто: здесь не его дом.

Я сажусь на диван и смотрю какую-то глупую, непримечательную романтическую комедию, названия которой даже не помню. В самом конце, когда главный герой мчится в аэропорт, чтобы остановить главную героиню, любовь всей его жизни, и не дать ей улететь от него навсегда, вся эта сцена выглядит настолько неправдоподобно и нелепо, что мне хочется выключить телевизор. Подобные фильмы должны сопровождаться предупреждением в начальных титрах:

ЭТО. НЕ. НАСТОЯЩАЯ. ЖИЗНЬ.