Я возвращаюсь домой с работы совершенно без сил, но все равно звоню Хендриксу, чтобы сообщить об изменившихся планах на День благодарения. Все эти годы, несмотря на принадлежность к разным командам, мы с ним прекрасно распределяли обязанности, выпавшие на нашу долю – на долю детей странного триумвирата Роберта, Тенадж и Мэгги.

Каждый из нас застолбил свою территорию в этой семье.

Хендрикс всегда был идеальным ребенком, когда речь заходила о преданности нашему фермерскому наследию и тихой жизни в Нью-Гемпшире. Ему нравилось работать на ферме бок о бок с отцом – зимой в теплом бордовом пуховике, летом в старых рваных футболках; нравилось сеять, сажать, обрезать и выращивать, собирать урожай, договариваться с рабочими, вести подсчет прибыли и расходов. Они с папой выкладывались на сто процентов, пока не стало ясно, что ситуация с фермой настолько плачевна, что Хендрикс просто не сможет содержать семью. И тогда с разрешения отца – он и вправду не стал возражать и даже одобрил – Хендрикс, Ариэль и их трое детей переехали в Массачусетс, где брат устроился управляющим в магазин сельскохозяйственной техники, а его жена – секретарем в школьной канцелярии.

Зато я – идеальный ребенок, когда надо поддерживать отношения с близкими. Именно я всем звоню и договариваюсь о визитах. Интересуюсь у всех, как дела, как здоровье, что они ели на ужин, с кем общались в последнее время. Я знаю, что беспокоит родителей, знаю запретные темы, на которые они не хотят говорить, знаю их страхи, понимаю, о чем они так упорно молчат, и как проходят их тихие вечера, и как глубока их печаль, которая никогда не пройдет и о которой они никогда никому не расскажут.

И я уверена, что в темных глубинах их мыслей в три часа ночи мы с Хендриксом остаемся для них живым напоминанием о любви, которой не должно было быть.

Добиться, чтобы Хендрикс спокойно поговорил с тобой по телефону, – само по себе уже подвиг. Что-то вечно его отвлекает, у него всегда куча дел. В трубке мне слышно, как Ариэль гремит кастрюлями на заднем плане и что-то разъясняет сыновьям о домашних заданиях, мытье рук и порядке в доме.

– Что там снова валяется на полу? Поднимите сейчас же. Я сказала, сейчас же.

– Ты можешь говорить? – спрашиваю у брата. – Я просто хотела предупредить…

– Одну секунду. Ариэль, это Фронси. Фронси. Да, звонит по телефону. Ребята, вы можете просто поднять это с пола… что у вас там лежит… и помолчать полминутки? – В трубке слышатся возмущенные крики детей. – Полминутки не можете? Точно не можете? Но вы все-таки постарайтесь. – Хендрикс возвращается к телефону. – Здравствуй, сестренка! Прошу прощения за весь шум и гам. Как ты? Давно мы с тобой не общались!

– У меня все хорошо. Ты какой-то… замотанный. У детей все в порядке?

Он отвечает, что да, все прекрасно. Школа, работа, домашние дела. В общем, все, как всегда. По полной программе. Голос у него усталый, но вполне довольный. Обычный голос семейного человека с детьми.

– Хорошо. Слушай, я просто хотела предупредить, что в этот раз у меня не получится приехать пораньше на День благодарения. На работе внезапно возникли проблемы…

– О нет! Это же наше любимое время вместе!

– Знаю, – вздыхаю я и пересказываю ему вкратце всю историю с Габорой и английскими переселенцами. И спрашиваю: – Сможешь привезти Банни домой вечером в понедельник?

– Конечно! – отвечает Хендрикс.

На заднем плане слышны звонкие детские голоса. Ребята спорят, чья сейчас очередь кормить собаку.

– У тебя есть еще полминутки? – уточняю я. – Ты уже знаешь, что Джад сделал мне предложение?

После секундной паузы Хендрикс громко смеется.

– Что?! Вот это номер! Я такого уж точно не ожидал. Я думал, вы просто друзья.

– Да, я тоже так думала. Но, кажется, я согласилась выйти за него замуж. Моя жизнь внезапно совершила крутой поворот!

Он опять на секундочку умолкает, и я слышу, как он кричит мимо трубки:

– Я пока выйду на улицу! Мне надо пообщаться с Фронси!

– Кажется, разговор назревает серьезный, – говорю я.

– Просто я за тебя беспокоюсь. – В трубке слышно, как Хендрикс одевается на ходу. – Пойми меня правильно, Джад – лучший парень на свете. Но по сравнению с тобой он… обычный. Опять же, пойми меня правильно, но в тебе много от мамы…

– Вот спасибо, – отвечаю я не без сарказма.

– Нет, я имею в виду, все хорошее, что есть в ней, оно есть и в тебе. Радость жизни и творчество. – Он на миг умолкает, как будто задумавшись. – Фронси, ты знаешь, что я тебя обожаю. Ты самая яркая, самая смелая из всех моих знакомых, и, когда этот твой муж… Стив, не помню фамилии… тебя бросил, я видел, как тебе было больно, и я надеялся, что однажды ты встретишь хорошего человека, который оценит тебя по достоинству.

– И ты не уверен, что это Джад, да?

Он смеется.

– Ну, семья – предприятие непростое. А я тебя знаю всю жизнь. Знал еще до рождения. Мне кажется, даже в материнской утробе ты все переделывала под себя, чтобы тебе не было скучно. И я действительно не уверен, что ты будешь счастлива в рутине, к которой привязан Джад. Вот и все.

Я тоже смеюсь.

– Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься. Но я действительно думаю, что нам с Джадом будет хорошо вместе. Может быть, я не так сильно похожа на маму, как тебе кажется. Я хочу детей, хочу, чтобы рядом со мной был мужчина, который не будет мне изменять. Я готова к семейной жизни.

– Ладно, – успокаивается Хендрикс. – Если ты счастлива, я тоже счастлив. А теперь передаю трубку Ариэль, она практически вырывает телефон у меня из рук. Не знаю как, но она догадалась, что происходит, и ей очень хочется высказаться. Так что я с тобой прощаюсь. Увидимся дома, когда доберешься до нас на День благодарения.

В трубке раздается радостный голос Ариэль:

– Фронси! О боже! Мои поздравления! Добро пожаловать в клуб женатых!

– Она уже была замужем, – кричит Хендрикс на заднем плане. – И вышла из клуба. Эй, парни, вы уже разобрались, кто кормит собаку? Потому что уже пора!

– Ну, добро пожаловать обратно в клуб, – говорит Ариэль. – С новым, более качественным партнером. Я права?

Я закрываю глаза.

– Спасибо. Да. Он уж точно повыше качеством.

– Как я понимаю, мы увидимся только на сам День благодарения? Ты не сможешь приехать пораньше? Ребята, вы можете выйти из кухни? Мне надо готовить! Что вы путаетесь под ногами? А ну, брысь отсюда!

– Папа сказал, что мне надо кормить собаку.

– Я хочу посмотреть, как он кормит собаку.

– Ну ладно. Что с вами поделаешь, – говорит Ариэль рассеянным голосом человека, которому приходится ежедневно успокаивать целую стаю разыгравшихся шимпанзе. – В любом случае, Фронси, я очень рада за вас с Джадом. Знаешь, что я подумала? Может, мы как-нибудь съездим в отпуск все вместе? Мальчики просто обожают Джада!

– Да, конечно, – соглашаюсь я.

Это приятная, но странная мысль. Я пытаюсь представить, как мы все вместе отдыхаем где-нибудь в лесу или даже на курорте рядом с бассейном. Честно сказать, у меня не получается.

Ариэль смеется. Наверное, у нее тоже не выходит нарисовать мысленную картинку совместного отдыха. Но это неважно: через пару минут она вернется к своей обычной жизни, где все ее существование зависит от умения усмирять диких шимпанзе и крепкой привязанности к любящему супругу.

Завершив разговор, я минутку сижу в тишине. Вот есть же счастливые люди, которым везет! Которым так запросто удается избежать всех подводных камней любви: измены мужа, разбившего тебе сердце, и последующих унижений, когда тебе снова приходится менять статус на «в активном поиске», ждать, что кого-то заинтересует твоя анкета и он напишет тебе, вновь и вновь пересказывать историю своей жизни случайному, скучающему незнакомцу, а потом очень остро осознавать, что время уходит и нужно придумать, как довольствоваться той жизнью, которая так далека от всего, что ты себе представляла. Почему кому-то везет, а кому-то не очень? Где раздают это везение?