«Рампа»

Мисс Вайолет Вуд начала подавать признаки жизни! Ее видели в городе с леди Чарльз Кавендиш, которая что ни день отплясывает с солдатиками в клубе «Дуга радуги». Пока не удалось выяснить, где мисс Вуд пропадала все это время. Увы, нам никогда не надоест смотреть на двух этих блистательных звезд. Они служат доказательством того, что не все таланты рождаются в богатстве, что в сердцах мечтателей счастье способно приносить богатые плоды, даруя голос тем, кто в противном случае канул бы в безвестность. Все это, равно как и отсутствие рядом с ней мужчины…

Лето 1943 года

Зимний холод, пробирающий до костей, сменился весенней промозглостью, а к лету Вайолет готова была прыгать от радости уже из-за того, что ей не холодно и не сыро. День за днем брести на работу по снегу, льду, под дождем было почти невыносимо. Да, она привыкла к этому еще в Лондоне, но там, если что, можно было нырнуть под арку, да и в подземке удавалось отдохнуть от непогоды.

Пока отшагаешь около мили по проселку, чтобы добраться до Ротерваса, замерзнешь куда сильнее, чем в набитом поезде.

Вайолет вошла в раздевалку, чтобы переодеться в форму; Прис весело болтала рядом про последние проделки Леди и Бель: те повадились пробираться к ней в комнату, когда она спала, и постепенно выталкивать ее из постели.

Вайолет оставалось застегнуть последнюю пуговицу спецовки, и тут подошла Нора Дэвис, прислонилась к шкафчику и посмотрела на Вайолет с ухмылкой на лице.

– Доброе утро, Вайолет.

Вайолет глянула Норе через плечо на Прис, на лице у которой читалось: «Понятия не имею, о чем речь».

– Да уж доброе, Нора. Чем обязаны, что мы нынче слышим твой голос вживую, а не по радио? – Вайолет старалась говорить беспечно и дружелюбно.

Прошлым летом, за несколько месяцев до того, как на Ротервас упала бомба, Нору забрали с конторской работы – а туда она попала из сборочного цеха – и назначили диктором. Вместо того чтобы начинять снаряды взрывчаткой и заполнять документы, она теперь целыми сменами ставила музыку для работниц, стараясь учитывать их пожелания, и читала новости для тех, кто пропускал их на Би-би-си.

– Тут в последнее время много про тебя говорят. – Нора подмигнула, как будто знала что-то, чего не знала Вайолет.

Вайолет отвела взгляд из страха, что выдаст что-то лишнее.

– Про меня? Почему про меня? – Она сложила одежду, засунула в свой шкафчик, вытащила оттуда калоши и головной убор.

– Ты пару раз ездила в Лондон и там танцевала с леди Чарльз Кавендиш.

Не услышав ни подтверждения, ни опровержения, Нора уточнила:

– С Адель Астер.

Тут Вайолет кивнула, не понимая пока, к чему Нора клонит и почему явилась на разговор прямо в раздевалку, когда она готовится к смене.

– Скрываешься ты от меня, Вайолет. – Голос Норы звучал шутливо, но с ноткой настойчивости. – Ты вообще откуда ее знаешь?

Вайолет пожала плечами, пытаясь придумать разумный ответ. Про то, что она танцовщица, знали только соседки по дому и еще несколько человек. Да, она сыграла несколько крупных ролей, но известности Адель так и не приобрела.

И, разумеется, попав на фабрику, она и не подумала объявлять во всеуслышанье, что она и есть та самая Вайолет Вуд, любимица Ист-Энда. Без косметики и яркой одежды она ничем не отличалась от остальных. Тут все были одинаковыми: женщинами, которые по мере сил помогают мужчинам сражаться с тираном.

– Мы познакомились, когда она выступала в «Хватит флиртовать».

– Как ты думаешь, она не согласится приехать к нам на гастроли? – Норе не понадобилось добавлять в конце: «Ну я очень-очень тебя прошу», потому что выражение лица и так было умоляющим.

– Она на несколько недель уехала в Ирландию, повидаться с мужем; может, по возвращении. – Вайолет не собиралась вдаваться в подробности касательно бедного Чарли.

– Ого, ты так хорошо ее знаешь?

Вайолет передернула плечами – ей не хотелось хвастаться.

– Вайолет скромничает, – вмешалась Прис, наклоняясь через плечо Норы. Вайолет не успела шикнуть на сестру, а та уже добавила: – Она у нас тоже знаменитая танцовщица.

От слов сестры у Вайолет по спине побежали мурашки. Она по-прежнему танцовщица. Пусть это и сводится к тому, что она покачивает бедрами, когда вешает выстиранное белье, или делает тройной степ с поворотом, когда, бросив палочку Леди и Бель, смотрит, как они за ней мчатся, или дает уроки своим соседкам по дому.

– Правда? – Нора оттолкнулась бедром от шкафчика, выгнула бровь. – Так если леди Чарльз к нам не приедет, может, ты выступишь вместо нее?

Вайолет замерла, калоши с громким стуком упали на пол.

– Я?

Нора кивнула, разглядывая Вайолет с новоявленным интересом.

– Да, конечно. Если ты была танцовщицей и выступала с той самой Адель Астер, ты отлично подходишь. Мы уже пригласили Грейси Филдс и Анну Нигл, еще кое-кого. У нас те, кто отвечает за досуг, очень радуются, когда сюда приезжают интересные люди – выступить или дать интервью. Ты как раз то, что надо.

Вайолет познакомилась с Анной Нигл – тогда она еще звалась Марджори Робертсон, – когда в 1929 году выступала в «Проснись с мечтой» вместе с Тилли Лош и Джеком Бьюкененом, но о существовании Анны знала и до того, потому что видела ее в «Бабли». А вот про Грейси она только слышала всякие сплетни, в основном в том смысле, что Адель в свое время куда лучше пела «Схожу от тебя с ума».

Поддавшись, Вайолет закроет себе путь к отступлению. Все на заводе сразу узнают, кто она такая. Невозможно будет даже пообедать, не привлекая к себе внимания. С другой стороны, она чувствовала, что слишком долго подавляла в себе творческое начало. Больше всего на свете ей хотелось снова выйти на сцену. Ровным голосом, удерживая трепет в глубине гортани, она произнесла:

– Ладно, тряхну стариной.

– Отлично! – Нора трижды хлопнула в ладоши. – Приходи после смены, буду ждать.

Вайолет оправила волосы – сейчас они сплющатся под шляпой, которую обязательно надевать в цех.

– Видок у меня тот еще будет.

– Глупая, у нас же радио, без картинки. – Нора закатила глаза и похлопала ее по руке, будто говоря этим, что Вайолет явно слегка замшела.

Вайолет хихикнула, сообразив: да, ей предстоит выступать, но не привычным способом. А как бы на сцене за опущенным занавесом: зрители услышат, но не увидят, что происходит за плотным бархатом.

– А танцевальные туфли у тебя часом не с собой? – Нора наморщила лоб.

У Вайолет екнуло сердце: неужели она сейчас потеряет этот шанс?

– Не думала, что они мне тут понадобятся.

Да и как иначе? Она приехала в Херфорд собирать снаряды, а не танцевать.

Нора пренебрежительно фыркнула, махнула рукой.

– Ничего, достанем. Зрители любят слышать звук чечетки.

– Спасибо, буду очень признательна.

– Это тебе спасибо, Ви. Ты спасла и меня, и слушателей от скукотищи, которую начальник пытается протащить сегодня на вечер. – Нора осклабилась, как кошка, сумевшая открыть клетку с канарейкой.

– Мне будет очень приятно.

Всю смену, набивая один снаряд за другим, Вайолет только о том и думала, что ей исполнить. От рассеянности она споткнулась, причем в тот самый момент, когда мимо проходил Волк. Вилф Бауэн, больше известный как Волк, был их начальником и заправлял производством с безжалостностью голодного волка – иначе, впрочем, было и нельзя, принимая в расчет все опасности.

– Вуд, ты чего ворон считаешь? – рявкнул он.

– Я… оступилась.

Волк насупился так, что по всему лбу пролегли морщины.

– Думай, что делаешь, а то вся эта шарашка взлетит на воздух. Этого хочешь? Погубить нас всех?

Вайолет покачала головой, нервно сглотнула, выдавила:

– Конечно же нет.

Волк махнул рукой в сторону уборной.

– Ступай умойся и больше не шарахайся в разные стороны.

Прис проводила сестру взглядом, спросив одними губами:

– Все нормально?

Вайолет просто кивнула и зашагала в уборную. Сняла перчатки, отложила в сторону, пустила холодную воду, побрызгала в лицо. В зеркале стало видно, что ее волосы, когда-то каштановые, местами посветлели до ржаво-оранжевого тона. Неудивительно, ведь они тут целыми днями возятся с химикатами. Вода медлительными ручейками бежала по увядшей коже, скапливалась на выступающих скулах. Лицо сильно осунулось из-за скудного питания. Вид болезненный. Цена войны – не только мальчики, убитые за границей: война медленно убивает и тех, кто дома.

Вайолет возмущенно фыркнула. От этой мысли он почувствовала себя законченной эгоисткой. И вообще, она же еще жива.

Натянула перчатки.

– Ты здесь помогаешь Полу. – Эту воодушевляющую фразу в последнее время приходилось повторять по несколько раз на дню.

Остаток смены, по счастью, прошел без происшествий. Если мысли начинали разбегаться, Вайолет скликала их снова. К концу силы кончились, ноги болели от долгих часов стояния. Мысль о том, что сейчас придется надевать танцевальные туфли, которые, возможно, будут жать, просто пугала, но еще страшнее казалась другая мысль: что она вернется домой, так этого и не сделав.

Прис, которой очень хотелось посмотреть представление вживую, пошла вместе с Вайолет в радиорубку – там их ждали Нора и еще несколько человек.

– Отлично. – Радиоголос Норы не совсем походил на обычный, в нем звучали приветливые нотки. – Дамы и господа, представляю вам изумительную, неповторимую… Вайолет Вуд!

Любопытные взгляды, от которых Вайолет застеснялась сильнее прежнего, но вот один из мужчин шагнул вперед и сжал ее руку.

– А я видел вас в «Хватит флиртовать», когда вы выступали в Ливерпуле!

– Как же вы меня узнали? Я была у самого задника! – поддразнила его Вайолет.

Джентльмен смотрел на нее очень ласково.

– Вы танцевали лучше всех.

Вайолет ошарашенно покачала головой.

– Ну уж не лучше всех.

– Если вы имеете в виду Фреда и Адель Астер, они были как из другого мира, но что до прочих, вы были ближе всех к небесам. – Пожилой мужчина подмигнул и погладил ее по руке.

Вайолет рассмеялась, вспомнив рецензии, которые они читали вместе с Адель – и хихикали всякий раз, когда их называли ангелами.

– Вы мне льстите.

– Только чтобы вызвать у вас улыбку.

– Это вам удалось.

Вайолет надела танцевальные туфли – они были разве что малость тесноваты; несколько движений на пробу – и все мышцы в ногах будто ожили.

– Готова? – спросила Нора.

Вайолет набрала полную грудь воздуха, чтобы успокоить нервы, кивнула. Ее подвели к небольшой квадратной деревянной платформе, перед которой стоял микрофон. Вайолет представили, потом зазвучала музыка Глена Миллера. Вайолет улыбнулась, вспомнив, как вместе с друзьями танцевала в клубах под музыку его огромного оркестра. Все движения вспомнились без труда, она принялась отбивать тэп в такт музыке. Потом зазвучала знакомая мелодия – «Кто там и что там», слова с игривой легкостью срывались с губ, а Вайолет не удержалась от ностальгической улыбки.

Исполнив еще несколько номеров, Вайолет остановилась; по спине струился пот.

– Мисс Вайолет Вуд, друзья! Она блистательна! – произнесла Нора в микрофон. – Под конец я должна задать вам, Вайолет, один вопрос.

Вайолет втянула воздух, насторожилась.

– Как вы думаете, после войны вы еще будете выступать на сцене?

– Безусловно, – ответила Вайолет, не колеблясь. – Я очень люблю сцену и очень по ней скучаю.

– Тогда второй вопрос: а у нас вы согласитесь выступить еще раз?

– Да, буду счастлива.

– Нет, мисс Вуд, это мы будем счастливы.

Когда эфир закончился, начальник Норы громко зааплодировал, улыбаясь от уха до уха.

– Уверен, эта программа будет пользоваться огромной популярностью. – Он смерил Вайолет взглядом, отчего она внутренне съежилась. Отвернулась, стала снимать туфли, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. – А вы не хотели бы стать ведущей, мисс Вуд? Только не говорите, что вам больше нравится собирать снаряды.

Вайолет опешила – рот раскрылся сам собой, рука замерла в воздухе, не расшнуровав туфельку. Одно дело выступить разочек, но насовсем уйти из цеха? Помимо программ Норы, Вайолет слушала только выступления Аделаиды Холл, танцовщицы, которую видела в Париже в 1932 году.

– Я не…

– Только не отказывайтесь, – прервал ее начальник.

Тут вмешалась Нора, поэтому Вайолет не успела обидеться на мужчину, который так бесцеремонно ею распоряжался.

– Вайолет, у тебя отлично получится. У тебя замечательный голос, мы это все слышали, отличное чувство юмора. Плюс, если слушатели заскучают или кто-то из выступающих вовремя не появится, ты всегда сможешь закрыть дыру. Лично я готова смотреть тебя и слушать с утра до ночи.

Вайолет сглотнула – она все думала про Прис и остальных. Бросить сестру, новых подруг?..

Вайолет посмотрела на Прис – та стояла, прислонившись к дверному косяку, и кивала, сжав губы, чтобы они не расплылись раньше времени в улыбке.

– Скажешь «нет» – считай, что мама победила.

– Ну уж этого-то мы не допустим. – Вайолет улыбнулась. – А как же ты?

– А чего я? Ты ж никуда не уезжаешь, а я буду работать с бóльшим энтузиазмом, если ты будешь постоянно бубнить мне в ухо.

Вайолет признала: сестра говорит правду, не поспоришь. В душе шевелилось желание освободиться. Выступать, заниматься тем, чем она всегда хотела заниматься. Поначалу работа на заводе казалась ей осмысленной: она знала, что приносит пользу. После того как их разбомбили ощущение причастности к важному делу только усилилось. В конце концов, работа для фронта помогала спасать страну и тех, кто сейчас на фронте.

Но ведь должен же кто-то помочь и тем, кто дома, кто устал, скорбит, у кого опустились руки? А подбадривать она умеет.

Она нужна другим.

– Ты нам нужна, – повторила, будто услышав мысли сестры, Прис.

Этого хватило: Вайолет дала согласие.

– У нас три смены по восемь часов: Красная, Белая и Синяя. Нора работает в Белую. Она едва ли не самая популярная ведущая. Возьмешь на себя Красную?

– Ладно. А вы друг друга подменяете?

– Бывает, – сказала Нора. – Я с удовольствием с тобой поменяюсь, если понадобится.

Вайолет еще раз взглянула на Прис.

– Если у нас не будут совпадать смены, я не смогу сопровождать тебя на работу.

– А мне и не нужно. – Прис расплылась в улыбке. – Есть же соседки и другие, кто живет в городе. Мы тут вечно шляемся по дорогам.

Она говорила правду. Дороги не пустовали никогда.

– Великолепно! – обрадовался начальник радиостанции. – Тогда до встречи завтра утром.

Вайолет кивнула, надела башмаки, протянула Норе танцевальные туфли.

– Оставь себе, – сказала Нора. – Здесь они никому больше не нужны.

– Спасибо. – Вайолет вгляделась в туфельки в своей руке. Ей не в первый раз приходилось танцевать в чужой обуви – и, скорее всего, не в последний. Смешно, как жизнь, бывает, ходит по кругу. Приходилось снова и снова начинать с начала, хотя на самом деле ей хотелось другого – стабильности и возможности вырваться на самый верх.

Шаг вперед – сто шагов назад. Но вот она наконец снова движется вперед после долгих месяцев топтания на одном месте.

Они с Прис зашагали, взявшись за руки, к городу и к дому мисс Бич. Вайолет остановилась перед калиточкой, за которой начиналась короткая дорожка ко входной двери, Прис повернулась к ней лицом – выражение открытое, готовое ко всему.

– Спасибо, Прис, – сказала Вайолет, голос дрожал от избытка чувств.

– Я тут вообще ни при чем. Важнее, чтобы ты рано или поздно поняла: ты сама себя сдерживаешь, не кто-то другой. Мне не впервой приходится подталкивать тебя к тому, чего ты очень сильно хочешь.

– Но…

Прис подняла руку.

– Никаких «но». – Голос строгий, но не суровый. – Я уже взрослая, Ви. Пора тебе и о себе подумать. Снова. – Прис наклонилась вперед, прижалась лбом ко лбу сестры.

Прис как-то незаметно стала одного роста с Вайолет. И вот смотрит на сестру глаза в глаза, требует, чтобы та занялась собственной жизнью.

Почему всегда, когда нужно было сделать шаг вперед, Вайолет ощущала себя эгоисткой? Как будто, получая удовольствие, она убегала от обязательств перед другими.

– Я так и слышу, как у тебя в черепе стучит чувство вины. Пошли его куда подальше, сеструха.

С этими словами Прис схватила Вайолет за руку и втащила внутрь.

Февраль 1944 года

– Есть у меня одна мысль, – сказала Прис с лукавой улыбкой. – Попробуем уговорить Волка, чтобы он разрешил нам устроить танцы с парнями из Креденхилла.

В нескольких милях дальше по дороге, на берегу петлистой реки Уай, находилась техническая база ВВС, Креденхилл. Туда приезжали на подготовку молодые парни со всей страны. Херфорд полностью перестроился на обеспечение потребностей фронта.

– Сомневаюсь, что Волк нам позволит. – Тем не менее у Вайолет потекли слюнки. После возвращения из отпуска в Лондоне в ней только разгорелась жажда вернуть прошлое, и хотя теперь все дни ее проходили под музыку, этого не хватало. Внутри копошилось что-то еще, царапалось, лезло наружу.

– А вдруг получится? – У Прис явно появилась какая-то идея. – Уверена, что ты сможешь его убедить. По воскресеньям он всегда дает нам несколько часов отдыха.

Вот в чем состояла идея.

Вайолет покусала нижнюю губу.

– Может, мне стоит попросить Адель приехать к нам на радиопередачу, а потом остаться потанцевать с работницами и техниками? Нора умрет от счастья.

Прис азартно закивала, хлопнула в ладоши.

– Замечательно!

Днем Вайолет попробовала дозвониться до Адель, но в отеле той не оказалось, а Кик Кеннеди из «Дуги радуги» сообщила, что бедная Делли получила от матери телеграмму с просьбой срочно вернуться в Лисмор: Чарли стало хуже. У него случился припадок, после которого мысли путались, сердце работало плохо. Врач опасался, что это инфаркт или инсульт.

Когда они в прошлом году встречались в Лондоне, Делли призналась Вайолет в том, что если бы не работа в Красном Кресте и не помощь солдатам-американцам, она давно бы ошалела от горя и спилась, как Чарли. И едва ли не на том же дыхании добавила, что очень за многое благодарна судьбе. Вайолет изумляло, что Адель, несмотря ни на что, остается оптимисткой. Она все та же Плюшка-Веселушка, даже если внутри – а Вайолет это видела – не стихает боль. Видимо, сейчас Делли в полном отчаянии. Как Вайолет жалела, что не может вскочить в следующий же поезд и уехать к подруге в Ирландию!

Вайолет написала Адель длинное письмо и на следующий день отнесла его на почту в надежде, что оно немного подбодрит подругу.

Под дружным напором Вайолет, Прис и Норы Волк позволил им устроить танцы, причем даже дважды, для каждой смены. Парням с авиабазы это тоже подходило: можно было передохнуть между поверками.

Танцевать решили в столовой: столы сдвинули в сторону, поставили на них большие бутылки с пуншем, закуски, для изготовления которых все опустошили свои запасы.

Нора вела радиопередачу для первой группы танцоров, на второй заход ее сменила другая девушка. Прис и Вайолет принесли ей список песен, которые нужно было поставить, – их выбрали, учитывая пожелания работниц.

Женщины принарядились: поношенные одежды знавали лучшие дни. Ах, как здорово будет покупать новые платья после войны, когда отменят карточки на материю! Все сделали прически и поделились друг с другом косметикой, чтобы каждая могла толком накраситься: на губах у всех красовалась помада «Красная победная». Техники пришли в безупречно отглаженной форме, волосы аккуратно причесаны, а немногочисленные мужчины, работавшие на заводе, надели лучшие рубашки и брюки.

В переполненной столовой, обычно довольно студеной, стало душновато, но настроение было таким бодрым, что никто не обращал на это никакого внимания.

Никто, кроме Вайолет. Она надеялась развеяться на танцах, а вместо этого на нее накатило уныние, какого не было уже давно. Она сто лет не получала писем от Пола. Понятия не имела, куда его отправили, и хотя ежедневно просматривала в газетах списки убитых и пропавших без вести, его имени там не видела – и продолжала надеяться, что он жив.

Вот ей и было грустно танцевать с другими авиаторами, пусть то и были совсем юные парнишки, которым еще предстояло присоединиться к более опытным товарищам.

Прис, освеженная танцем, раскрасневшаяся, улыбающаяся вприпрыжку подбежала к Вайолет – та потягивала сладковатый пунш, прислонившись к стене.

– Ты чего не танцуешь? – Прис здорово запыхалась, но голос звучал радостно. – А я думала, что тебе именно это доктор и прописал.

Вайолет протянула ей пунш, Прис осушила чашку и шумно выдохнула:

– Мне этого мало.

Они пошли к столу с закусками, и Прис принялась хлебать пунш.

– Охолони, сестра, а то назад полезет. – Вайолет рассмеялась и покачала головой.

Прис фыркнула и едва не поперхнулась.

– Прости. Очень пить хочется. Вот не думала, что от танцев так во рту пересыхает.

Вайолет усмехнулась, покачала головой.

– Ну, кому я говорю. – Прис хлопнула себя по лбу, будто вбивая туда здравый смысл.

– Тебе весело? – Вайолет постаралась увести разговор от себя, в надежде, что радость сестры сообщится и ей.

– Еще как. Спасибо, что помогла все это устроить. – Прис поставила чашку, обняла сестру.

– Не за что. – Вайолет обхватила Прис руками, прижала к себе, но голос ее звучал неубедительно.

– Вот только самой тебе чего-то невесело. – Прис отстранилась, посмотрела сестре в лицо; между бровей у нее пролегла морщинка.

Вайолет судорожно вздохнула – не хотелось ей портить сестре настроение мрачными мыслями.

– Я просто устала.

– Ну так иди домой, – распорядилась Прис. – У тебя следующая смена только через двенадцать часов. Отдохни. А я вернусь вместе с Мэри и Сарой.

Вайолет хотела было запротестовать, но тут подошел очередной молодой техник и позвал Прис на танец. Та упорхнула, смеясь, и крикнула через плечо:

– Ступай!

Вайолет впервые в жизни ушла с танцев до их завершения.