«Рампа»

Где же, где Вайолет Вуд? Мисс Вуд откровенно обошла Бриджет Хьюз в «Принцессе на горошине», а потом вновь скрылась в тени, из которой когда-то вынырнула. Видимо, после исчезновения мисс Вуд мисс Хьюз рассчитывала вернуть себе прежние позиции, но все ее надежды пошли прахом, когда она сломала ногу, выступая в «Макбете», – в результате фавориткой публики опять оказалась Майя Чопра. Теперь поговаривают, что мисс Чопра вывихнула бедро. Все три фаворитки куда-то попрятались – кого дальше ждет яркий дебют в роли неотразимой, всеми любимой восходящей звезды?

Июль 1927 года

Лондон

Вайолет вышла за дверь после очередной закончившейся ничем пробы. На по-летнему теплой улице всяко было прохладнее, чем в пылающем жерле театра, где ее сжигал еще и жар унижения от очередного фиаско.

– Гады, – пробормотала она и, не удержавшись, обернулась на здание театра – заодно перехватила заносчивый взгляд своей проклятой соперницы. Бриджет была у нее как кость в горле. Неотвязное напоминание о том, чего Вайолет достигла и что утратила. Именно ее голос постоянно шептал Вайолет в ухо: «Ничего ты не добилась. Пустышка, трущобная крыса».

Вайолет сильно сомневалась в том, что этой гнусной гниде досталось так же, как и ей, после того как «Хватит флиртовать» сошел со сцены. Единственное, что хоть немного утешало безработную Вайолет в нынешней ситуации, так это поддержка ее соседки Кэти.

Вайолет прикусила язык, смиряя почти непреодолимое желание высказать Бриджет все, что о ней думает. Ей удалось призвать на помощь откуда-то из самых глубоких глубин всю силу воли и тихонько шмыгнуть прочь.

– А, вот и ты. Так и думала, что тебя здесь застану. – Вайолет подняла глаза и увидела Кэти – та улыбалась ей с заговорщицким видом. – Я тут кое-что нашла.

– Надеюсь, что бумажник с деньгами – оплатить квартиру за год.

Кэти рассмеялась.

– Когда бы. Нет, речь о пробе.

– Я только что с нее. Безнадежно.

– Тут все сложится, и у тебя, и у меня. Не «Хватит флиртовать», конечно, но платят неплохо, плюс коктейли бесплатно.

– Бесплатные коктейли я люблю. – Вайолет взяла Кэти под руку. – Давай, веди.

Вайолет не видела Астеров почти два года, хотя они провели в Лондоне целый год со своим последним спектаклем «Леди, будьте добры» и уехали лишь несколько месяцев назад.

Вернувшись в Лондон, Адель послала Вайолет телеграмму на адрес съемной квартиры. Но приглашение на пробы для «Леди, будьте добры» принесли уже после того, как Вайолет сбежала в Шотландию к своей тете Далии.

Из-за неожиданного поворота событий Вайолет не сдержала данного Адель обещания писать. На то, твердила она себе, были веские основания. Вайолет читала статьи про «Леди, будьте добры» и отчаянно мечтала пробраться в театр, чтобы посмотреть спектакль. Но тогда Адель начнет расспрашивать, где она была, почему не пришла на пробы. Даже если Вайолет попытается соврать, Адель не поверит.

В результате Вайолет так и не появилась – она боялась, что ее отвергнут, осудят, припомнят ей глупые ошибки.

После «Хватит флиртовать» Вайолет очень хотела получить новую роль. Ее пообещал взять к себе один продюсер – он утверждал, что глаза ее напоминают ему один канал в Италии, что бы это ни означало. Только уже выйдя на сцену репетировать, Вайолет поняла, что от нее ждут ответной услуги. Ей ничего не оставалось, кроме как терпеть прикосновение липких рук и прочих частей тела продюсера. Когда месячные не пришли второй месяц подряд, она поняла, что вляпалась, как и многие до нее.

Было это прошлой весной. Вайолет втихаря уехала в Перт к Далии. Она успела накопить денег, из которых отдавала Кэти половину платы за квартиру – пообещав вернуться. Не первая она и не последняя родила незаконного ребенка, но матери все равно ничего не сказала.

Сама тетя Далия была бесплодна и с радостью приняла «малюсенькое чудо». После долгих часов изнурительных схваток Вайолет встретилась взглядом с синими глазами сына и на миг заколебалась. Но когда мальчуган заревел, испугавшись горя у нее на лице, а потом затих у Далии на руках, Вайолет поняла, что приняла правильное решение.

Мать из Вайолет была никакая. Даже для собственного сына. Все свои переживания по поводу случившегося она загнала глубоко внутрь, туда, куда и самой не дотянуться.

Никто в Лондоне не знал наверное, что с ней приключилось, но многие догадывались. По счастью, ее молодое тело быстро обрело былую форму. Тем не менее перерыв сказался на ее карьере. Найти новый ангажемент оказалось почти невозможно.

Если ей в ближайшее время не дадут роль, она окажется на улице. Сбережения почти иссякли, а Кэти не по карману полностью оплачивать квартиру, да Вайолет на это и не пойдет. В самом худшем случае ей дорога обратно в Хокстон, в прачки, вслед за матерью.

Впереди маячила только одна судьба – та самая, соглашаться на которую Вайолет отказывалась.

Они свернули за угол, Кэти остановилась, театрально взмахнула рукой.

– Вот, пришли!

Вайолет тут же увидела афишу, рекламирующую «Кафе де Пари» – новый модный клуб, где по ночам выступали оркестры, певцы и танцоры. На афише красовалось занавешенное окно на фоне стола с белой скатертью, красных стульев и метрдотеля с подносом, уставленным фужерами с шампанским. За столом сидели дамы, одетые по последней моде: шляпки кокетливо сдвинуты набок, рядом с ними джентльмен.

Само название кафе тут же напомнило Вайолет те дивные времена, когда она ездила во Францию с Адель и… Полом. Надо же, она ведь сто лет о нем даже и не думала. Эти воспоминания она берегла глубоко внутри, в интересах сохранения рассудка.

Танцевать в клубе – огромный шаг вниз по сравнению с театром, но в их положении выбирать не приходится, верно?

Из окованных медью деревянных дверей вышел мужчина, закурил сигарету.

– Ну что, заходить будете? Нам всего-то еще несколько девушек и нужно! – произнес он отрывисто, оглядывая их с ног до головы, задерживая взгляд на икрах. Одет он был щеголевато: твидовый костюм, полосатая рубашка. Лакированные туфли недавно начищены, котелок сдвинут точно на середину лба.

– Вижу, что вы танцовщицы. Вот только робкие нам ни к чему.

Вайолет распрямила спину, Кэти дернула бедром.

– Ничего мы не боимся, – объявила Кэти. – Так, к клубу присматриваемся.

– Ну, так заходите и разминайтесь. – Он закатил глаза, будто они уже успели ему досадить.

Обе, не колеблясь, шагнули внутрь, отметили про себя великолепную столовую, танцевальную залу на пол-этажа ниже. Вокруг всего помещения шла галерея с железной балюстрадой, а прямо перед ними туда вела даже не одна, а две Г-образных лестницы. С потолка, задрапированного бордовой тканью, свисала массивная хрустальная люстра, дополняя впечатление необузданной роскоши.

Не то чтобы Вайолет всю жизнь мечтала танцевать в клубе, но все лучше, чем стирка, – тем более если работать придется в таком дорогом месте. Раз уж она хочет вернуться в мир танцев и театра, надо же с чего-то начать. Адель с самого низу забралась на самый верх. Если Вайолет хочет повторить ее успех, то теперь как раз самое время.

Вся дрожа, Вайолет спустилась по лестнице. Кэти явственно примолкла, и чем ближе они подходили, тем отчетливее звучала болтовня стоявших внизу женщин. Раскат – кто-то репетировал на барабанах; взвыл, разогреваясь, саксофон, раздалась трель фортепьяно, знакомый перестук каблуков. Кому-то эта какофония звуков могла показаться неприятной, но Вайолет она ласкала слух.

В танцевальной зале толпились артисты; Вайолет стиснула руку подруги и радостно улыбнулась.

– Как тут здорово!

– Ага, – согласилась Кэти.

Нет, Вайолет совсем не хотелось танцевать в ночном клубе, но она так скучала по выступлениям, что сами звуки музыки и взволнованный гул наполнили ее восторгом.

Они сложили в сторонке свои вещи, надели танцевальные туфли.

– Имена, – обратился к ним тот же мужчина, держа карандаш над планшетом; шляпу он бросил на ближайший столик, так что стали видны влажные от пота волосы.

– Вайолет Вуд.

– Кэти Маркс.

Он небрежно кивнул в сторону танцовщиц, которые начинали выстраиваться для выступления.

– Основные движения они вам покажут, а потом будет у вас шанс продемонстрировать, на что вы способны.

Вайолет и Кэти встали в ряд вместе с остальными. Попытались обрести уверенность, которую едва не утратили. Чем теряться, лучше притворяться, сказала ей когда-то Адель, и сейчас Вайолет притворялась изо всех сил.

Вдоль ряда танцовщиц прошел какой-то мужчина, оглядел их от макушек до носков туфель, задерживая взгляд на таких местах, что Вайолет едва не поежилась. Все это часть работы – проверяет мерки для костюмов, но если даже в театре ей оказывали ненужное внимание, наивно полагать, что этого не повторится в клубе.

Глядя прямо перед собой, Вайолет вслед за остальными танцовщицами принимала разные позы. Руку на бедро, колено вверх, другую руку на плечо соседки. Потом они дружно вскинули ноги, вытянули их в линию одновременно. После этого хореограф дал отмашку оркестру.

– Идете вперед строем, руки друг у друга на плечах, кик, кик, потом повернулись к зрителям, делаете это. – Он отбил ритм, делая вид, что руками размахивает юбкой, нагнулся, сведя колени, сперва вправо, потом влево.

Вайолет слушала внимательно, запоминала движения, и, когда зазвучала музыка, она успела повторить их все в голове за несколько секунд, а уже потом приказала телу делать то же самое.

– Улыбочку, дамы, улыбочку! – выкрикнул кто-то из зрительного зала.

Вайолет растянула губы в улыбке, которая едва ли не кричала: «Выбери меня!»

Хореограф все расхаживал вдоль ряда, велел что-то повторить, добавлял новые движения, выбраковывал лишних – и вот их осталось всего четверо.

– В три часа приходите на репетицию. Первый выход сегодня в восемь вечера.

Вайолет стояла в ошеломлении и смущенно поглядывала на Кэти – та просто сияла. Пять часов репетиций перед выступлением? Абсурд. Она подумала: у Фредди бы случился сердечный приступ, а Адель бы, наверное, порадовалась.

– Простите, сэр, – обратилась она к хореографу. – А костюмы?

Он кинул на нее злобный взгляд, поджал губы, и тут ей вдруг стало страшно, что ее сейчас выгонят уже за то, что она решилась задать вопрос.

– В гримерке за сценой, придете – увидите. И не докучайте мне больше вопросами. – Он в негодовании удалился.

Вайолет улыбнулась Кэти – та хлопала в ладоши и знакомилась с другими танцовщицами. Здесь не чувствовалось никакого зазнайства, которое так часто проявляли Бриджет и другие девушки из «Шафтсбери».

– Я Вайолет. – Она посмотрела на остальных.

– Майя, – ответила девушка, стоявшая справа, отводя с лица прядь блестящих черных волос. В темных миндалевидных глазах и светло-кофейной коже было что-то знакомое, как и в легком акценте, происхождение которого Вайолет не сумела определить.

Блондинка с кудрявыми, остриженными в боб волосами помахала рукой.

– Элеанор.

– Похоже, тут будет весело, – сказала Кэти, возбужденно потряхивая каштановыми волосами.

– А вы здорово танцуете. – Взгляд Элеанор задержался на туфлях Вайолет – изумительной паре, которую Фред Астер купил ей в последнюю неделю выступлений в «Хватит флиртовать». Из всего ее костюма только эти туфли и выглядели сейчас неуместно. – Раньше здесь уже выступали?

– Здесь нет. – Вайолет села, чтобы переобуться – не хотелось портить туфли ходьбой по улице. Она надела свои старенькие и вновь стала типичной девушкой из Ист-Энда, которая пытается не выделяться.

– А где? – спросила Элеанор, снимая балетные туфельки – в таких обычно не ходят устраиваться в кордебалет, но их владелицу, облаченную в строгий костюм, это, похоже, не смущало.

– Где только не, – ответила Вайолет. – Как и все, полагаю.

– Она скромничает, – вмешалась Кэти, закидывая волосы за спину. – Мы танцевали с Астерами в «Хватит флиртовать».

Элеанор сощурилась, сразу утратив всяческое дружелюбие.

– Во хвастаться-то. Те, кто танцует со звездами, это дело не бросают, а вы в первом номере сбились с ритма, я вообще решила, что вы новички. Если вы танцевали с Адель Астер, почему вы здесь, а не на сцене со своими дружками-задаваками?

– Это не твое дело, – отрезала Вайолет прежде, чем Кэти успела открыть рот. Кэти не виновата в том, что не получила новую роль, а Вайолет в том, что забеременела. – Зато мы вчетвером можем отлично сработаться. И если не станем гнобить друг друга, зрители это оценят.

Кэти кивнула, однако ничего не сказала. Элеанор посмотрела на Вайолет с любопытством, в глазах так и стояли вопросы, на которые Вайолет совсем не хотелось отвечать.

– Прошу прощения, – сказала Элеанор. – Вы совершенно правы.

– Извинения приняты. – Вайолет протянула руку, Элеанор ее пожала.

Пока Кэти ходила в уборную, Вайолет выбралась на воздух. Майя как раз закуривала, дым вился в воздухе, исчезал в лондонском небе, которое ближе к вечеру стало серым.

– От сигарет потом танцевать тяжелее, – заметила Вайолет.

Майя протянула ей пачку «Честерфилда».

– Если уж Адель Астер их курит, то и мне можно.

Вайолет покачала головой, ибо так и не поняла, что Майя имеет в виду: рекламу сигарет, в которой снимались Адель и Фредди, или тот факт, что Вайолет дружит со знаменитой парой.

– Ты меня не помнишь, – сказала Майя, подтвердив подозрения Вайолет, что они где-то виделись.

Вайолет вгляделась повнимательнее. Короткие темные волосы, неяркие карие глаза. Танцовщиц-индианок в Лондоне было немного, но Вайолет слишком много ходила за последние годы на пробы и даже продюсеров помнила далеко не всех. Ничего в памяти не всплывало.

Майя усмехнулась, втянула в легкие дым.

– Я ушла из «Хватит флиртовать». Продюсер повадился распускать руки и пригрозил меня уволить, если я с ним не пересплю. Тебя взяли на мое место.

У Вайолет сжалось сердце.

– Поэтому ты здесь? – поинтересовалась Майя. – Он довел с тобой до конца то, что не получилось со мной?

Этот мучительно личный вопрос застал Вайолет врасплох. Она никому и никогда не признавалась в том, что произошло между нею и продюсером. Ни единой душе, потому что он ведь не набросился на нее сам, хотя, впрочем, и откровенного согласия она тоже не давала.

Майя покачала головой, явно приняв отсутствие ответа за ответ.

– А, ну, это многое объясняет.

Вайолет сглотнула, пытаясь заставить язык шевелиться.

– Можешь ничего не говорить. – Майя кивнула в сторону кафе. – И я никому ничего не скажу. Я не была первой, и ты не станешь последней. Может, и у этих двоих тоже есть парочка незаконных. – Она горько ухмыльнулась, отбросила сигарету. – Ладно, до скорого.

Майя упорхнула внутрь, а Вайолет осталась стоять, чувствуя себя уязвимой как никогда. Как этой девушке удалось сорвать все покровы лжи, которыми она, Вайолет, так старательно укрывалась, и оставить от нее одну лишь нагую неприкрытую сердцевину?