В день отъезда Леи и Агаши на сборы в Подмосковье в чате «Ключей» царили брат и сестра Самойловы. Белла искала котят и рапортовала, что обошла пятиэтажки, девятиэтажки, шестнадцатиэтажки… Написала в чат дома, в чат района, повесила объявления на продуктовом, на школе, на музыкалке. Что сугробы белого тополиного пуха слишком похожи на Снежка и Снежинку, поэтому поиск затруднён.

А в кофейне дежурил Артур, поэтому то и дело всплывали «отчёты» о дежурстве: фотографии… Нет, не кофейни, а баристы Алины. Вот она распустила длинные волосы, вот смеётся, протирая стол; вот поймала в ладонь жёлтый клубок, вот кружится, придерживая длинную юбку, повязанную фирменным фартуком…

– Какими же глупыми могут быть люди, – вздохнула Агаша. – Правда, Фердинанд? Белла твердит только о своих котятах, Артур – только об Алине. Так мы вряд ли найдём преступника из «Кофты».

Фердинанд невозмутимо жевал одуванчики.

– Хотя… Если бы ты пошёл со мной дежурить, я бы тоже отправляла всем твои фотографии. И забыла про вора, про кружки. Про всё! Эх, как я буду без тебя две недели? Обещай, что не будешь скучать!

Фердинанд жевал одуванчики.

– Агаша, поторапливайся, Иван отвезёт нас до автобуса! – позвала из прихожей мама.

На прощание Агаша послала черепахе воздушный поцелуй.

– До свидания, мой хороший, мой самый лучший Фердинанд!

Фердинанд жевал.

В автобусе Лея села с Сашей, а вот Агашу усадила рядом с собой Алиса Борисовна и стала показывать записи выступлений знаменитых фигуристов.

– Посмотри, вот он выводит ногу после прыжка, видишь, как напружинил мышцы? Будем тренировать это движение в зале и на льду. А вот здесь важно удержать равновесие руками. Теперь давай посмотрим, как прыгаешь ты.

И тренер внезапно открыла записи тренировок «Хрустального конька». Агаша удивилась бы этому гораздо сильнее, если бы не думала о том, что через два кресла от неё – Лея и недорастопленная глыба льда.

«Ты как?» – написала она Лее в паузах между репликами Алисы Борисовны.

«Норм», – пришло в ответ.

Это ещё лёд или уже вода? Агаша надеялась, последнее.

Первым, что фигуристы увидели на территории спортивной базы, был мини-стадион, как его называли, «комплекс», где «Хрустальному коньку» предстояло кататься.

– А вот и центр нашей Вселенной, комплекс. – Алиса Борисовна протянула в его сторону обе руки, как к трону царя. – Наше солнце, наше всё! Каждый день три раза мы там либо на льду, либо на втором этаже в залах.

Комплекс был похож на большую теплицу, стоял в отдалении от жилых корпусов. Блестела металлическая покатая крыша. Её округлый силуэт был похож то ли на спинку жука, то ли на…

– Он похож на панцирь черепахи! Ну конечно! Спасибо, Фердинандушка! – растроганно сказала Агаша. – Даже здесь ты шлёшь мне привет!

Фигуристки высыпали из автобуса, как мячики из автомата «всё по десять рублей», и столпились вокруг тренера, как будто и не уставшей за долгий путь.

– Запоминайте номера своих коттеджей и комнат, – весело скомандовала она. – Для забывчивых подсказка: каждый домик покрашен в свой цвет. «Хрустальный конёк» – в синем и фиолетовом корпусах. В красном и оранжевом тоже наши ребята, но из группы Веры Трофимовны.

И Алиса Борисовна стала читать имена девочек и номера комнат. Агаше, Лее и Саше досталась комната номер семнадцать в синем корпусе.

Жизнь лагеря завертелась: обед, тренировка, микротихий час, лёд, вечерняя тренировка, ужин, прогулка и наконец – время перед сном, когда можно воспользоваться телефоном.

Алисе Борисовне помогали несколько мам, иначе ей ни за что бы не справиться. Девочки немедленно прозвали тётю Лилю и тётю Марию, которые были на подхвате, материнский контроль.

– Мне значительно спокойнее, что за вами присматривают, – сказала Агаше мама, когда перед отбоем они связались по видео.

Подходило время созвона «Ключей». Лея пристально посмотрела на Агашу. Их комната была и так мала, чтобы вместить троих фигуристок, да ещё и ссору, привезённую из Москвы. Соседку Сашу выдворить из комнаты было бы затруднительно. Лея решила, что лишняя всё-таки ссора. Ну не будут же они с Агашей, сидя в одной комнате, звонить друзьям с разных телефонов?

– Значит, так, – обратилась она к Агаше и посмотрела прямо ей в глаза чуть ли не впервые за всю неделю. – Прыгать я всё равно не смогу как следует, значит, перейду на тренерскую работу. Падаван юный, будешь учиться у меня ты, понятно? В конце концов, именно тебе я отдала свои счастливые коньки!

Сердце Агаши подпрыгнуло и сделало двойной тулуп: Лея болтала с ней, как раньше! От ледяной глыбы не осталось и следа! Но исчезнувшие коньки и правда было жалко.

– Где теперь коньки и их счастье, – вздохнула она.

– Спокойно. Рано или поздно найдутся. Только знаешь, что гадко? Стащил кто-то из своих. Противно думать, что он стоит где-то и наблюдает, как ты мучаешься на неподходящих коньках.

– Да нет, новые вполне подходящие… Только… – Агаша замялась.

– Что ещё? Мои были счастливые, а эти что, несчастливые?

– Да нет, они нормальные. Только я к ним пока не привыкла, нога устаёт. И ещё… Ну, мне за них надо отработать.

– Что-о-о? – От удивления брови у Леи залезли на лоб, под самые рыжие кудряшки. – Ты что, взяла кредит на коньки? У кого?

– Нет, конечно, не кредит. Просто обещала Ивану… ну, который коньки купил, маминому жениху, что буду дополнительно тренироваться. Я уже и на разведку сбегала. На катке свет горит. Там есть служебный вход сзади, знаешь, где большой жасмин растёт. Хочу прямо сегодня начать. Только мне страшно одной идти. Там… стучит что-то. Пошли вместе?

– Пошли! Бери мобильный, врубаем фонарики, и пошли!

– Погоди, а как же «Ключи»?

– У нас достаточно сильные московские детективы, один вечер с «делом кружек» проживут без нас!

С Леей идти было не так страшно. Кусты больше не казались огромными дикобразами, а глухой звук из комплекса не напоминал возню гигантских подземных червей.

– Слушай, – остановилась вдруг Лея. – А тут же нет метро!

– Конечно, нет, – подтвердила Агаша. – Это же Подмосковье.

– Тогда почему земля дрожит, как будто поезд едет?

Сердце Агаши опять сделало тулуп, но теперь всего лишь одинарный. И тут же упало.

– Ты тоже это слышишь! А я так боялась, что выдумала себе это дрожание. Ура!

– Тише! – шикнула Лея и кивнула в сторону маленькой двери: – Смотри, служебный вход открыт.

Они погасили фонарики, потому что сквозь дверной проём просачивался красноватый свет. Свет дрожал и мигал.

– Какое-то странное у них освещение, – опасливо сказала Агаша.

Чем ближе они подходили к комплексу, тем сильнее становились толчки, и вибрация отдавалась в ушах.

– Как на дискотеке, – настороженно сказала Лея. – Только мелодии не слышно. Барабаны какие-то, что ли?

– Или… – вздрогнула Агаша. – Или кого-то бьют?

Мимо её лица стремительно пролетел мотылёк, и она, крикнув «Мама!», прыгнула в сторону, под жасмин.

«Посижу-ка я лучше тут, – подумала она. – Что мне делать на катке? Он всё равно занят, кататься не смогу. Значит, надо спать. По ночам вообще надо спать, это не зря придумали: спать по ночам».

– Лея! – шёпотом позвала Агаша.

Но Лея не откликнулась. Сбежать? Да! Спать? Да! Но бросить Лею с этим грохочущим чем-то? Нет, нет и нет! Агаша зажмурилась и встала. Она уже почти дошла до двери, как вдруг из неё высунулась мужская фигура. На плечах была звериная голова с изогнутыми рогами. «Мама!» – мысленно воскликнула Агаша и прислонилась к стенке катка. Стена вибрировала глухими ударами. Спина и руки Агаши покрылись мурашками. И вдруг… кто-то схватил её за холодную ладонь. Агашино сердце шлёпнулось об лёд и разбилось вдребезги. Но её руку трясла Лея.

– Вот это да! – восторженно шептала она. – Там какое-то нечеловеческое сборище!

Как будто подтверждая её слова, из проёма высунулась высоченная фигура в лохматой шкуре и, опираясь на посох и покачиваясь на тонких птичьих ногах, зашагала к фонарю. Пошарив по столбу, фигура щёлкнула выключателем, и вся линейка фонарей вдоль аллеи, ведущей к стадиону, погасла. Фигура шатко вернулась к двери, наклонилась и исчезла, хлопнув створкой. Наступила полная темнота.

Девочки летели к корпусу, как будто за ними гнались чудовища. А может быть, они и гнались!

– Никогда, – причитала Агаша, мчась по коридору к комнате, оставляя за собой следы, – никогда-никогда я никогда никуда больше никогда не пойду ночью…

– Да ты что! – пыхтела позади Лея. – Мы ушли на самом интересном месте! Жаль, что не удалось открыть двери. И окна там слишком высоко, под потолком… А вдруг там ведьмы? Или какое-нибудь колдовство? Интересно!

Агаша схватилась за голову и, если бы дверь комнаты не открылась перед самым её носом, так, наверное, и осталась бы стоять столбом.

– А где это вы были? – с вызовом спросила Саша, уперев руки в бока.

Она стояла в дверях в пижаме, украшенной рожицами смеющегося авокадо. Такая мирная и домашняя была эта пижама, что Агаше просто не верилось, что пять минут назад её чуть не схватили чудовища.

– Ваше счастье, что материнский контроль ушёл пить кофе, а то бы вам досталось! – хитро сощурилась Саша. – Я сказала, что мы пораньше легли, и подушки одеялами накрыла. – Она с готовностью включила свет.

Подруги увидели, что кровати расстелены, а под одеялами высятся бугорки. Не очень похоже на спящих десятилетних девочек, конечно. Но в меру убедительно.

– Молодец, Саша, – сказала Лея. – Мы пока не уверены, но, возможно, мы нашли одну… как бы сказать… очень страшную историю. Прямо на территории базы.

– Тут, у нас? – Саша вытаращила голубые глаза. – Историю, как про Ржавый Конёк?

– Ржавый Конёк?! – вместе воскликнули Агаша и Лея.

Агаша опустилась на стул совершенно без сил.

– Ну да! Вы разве не знаете?

Предчувствуя страшную историю, Агаша сбросила кроссовки и прямо в джинсах и толстовке нырнула под одеяло.

Лея коротко велела Саше:

– Выкладывай!

Саша с удовольствием заправила короткие волосы за уши, разгладила пижамные штаны.

– Жила-была девочка, которая занималась фигурным катанием. Однажды папа купил ей новые коньки, очень красивые, только на одном ботинке сбоку как будто красная капля. Девочке очень понравились коньки. А она должна была выиграть чемпионат, и коньки были ей для выступлений. И вдруг девочка стала падать на льду. На вращении падает, на прыжках падает, даже дорожку нормально проехать не может. Стала она коньки осматривать – и видит, на лезвии какие-то красные пятна. Ну, она протёрла тряпочкой и пошла на лёд.

Агаша от страха икнула.

– А ночью, – продолжила Саша громким зловещим шёпотом, – девочке приснилась Красная Дама в коньках с красными ботинками и сказала: «Девочка-девочка, дай своей крови смазать мои коньки, а то плохо будет». Девочка не дала своей крови, и утром половина лезвия была в кровавой ржавчине. Девочка отчистила ржавчину, но всё равно падала и падала и расшибла локоть до крови. И не смогла кататься. На следующую ночь опять к ней пришла Красная Дама на коньках и говорит: «Девочка-девочка, дай своей крови, а то хуже будет!» Девочка не дала, и на следующий день уже весь конёк был покрыт ржавчиной, а девочка расшибла себе колено и две недели не могла кататься.

– А мы можем сразу перейти к тому, как она победила Красную Даму? – перебила Лея.

Саша обиженно замолчала.

– Ну Саша! Пожалуйста! Страшно же! – проскулила Агаша.

– Нет. Не можем.

– Почему? – Даже у Леи голос дрогнул.

– Потому что там нет хорошего конца. Девочка разбилась на льду насмерть, а её коньки отдали другой фигуристке, – загробным голосом сообщила Саша. – И теперь Красная Дама приходит к другой девочке. Если не дать крови смазать коньки, то будешь падать и разбиваться, пока совсем не…

– Не надо, – простонала Агаша из-под одеяла. – Я не пойду чистить зубы. И вообще спать не буду.

– Но это ещё что! – с каким-то даже наслаждением сказала Саша. – А вот про фигуристскую Красную Перчатку ещё была история.

Из-за стенки, оттуда, где жила Катя с близняшками Аней и Гелей, послышались возмущённые крики и кто-то постучал в стенку. Агаша в ужасе закрыла глаза.

– Эй! – глухо крикнул чей-то голос. – Хватит болтать, с ума сошли? Уже двенадцать ночи, а тренировка в семь!

Агаша обняла подушку. Она не знала, что хуже: слушать и бояться страшилки или не слушать и бояться, что просто не знаешь, чего бояться. А оно там есть, страшное и ужасное!

Саша быстро, скороговоркой проговорила:

– Красная Перчатка пишет имя фигуриста, и его засуживают на соревнованиях. Или он погибает. Или и то и другое. Всё, можно спать!

– Давайте не гасить свет… Пожалуйста! – умоляюще прошептала Агаша.

– Ладно, – равнодушно ответила Саша. – Только, если я не смогу уснуть, всё равно погашу. Мне надо выспаться, чтобы хорошо катать. А то мама голову оторвёт.

Она закопошилась, устраиваясь, и натянула одеяло на голову, чтобы свет не мешал. Уже оттуда, из гнезда, пробормотала:

– Все знают эти истории, я даже не думала, что вы не знаете.

Саша немедленно засопела и стала причмокивать во сне. Агаша посмотрела на Лею и увидела, что она не закрывает глаза.

– Странно, – прошептала Лея. – Зачем нужно было смазывать лезвия? Они же от этого хуже скользят.

– Я тебя прошу, не надо, – еле слышно прошептала Агаша.

Лея закрыла глаза. «Вот я и осталась одна», – подумала Агаша. В тишине хорошо было слышно пение зловещих, только притворяющихся безобидными комаров.

Агаша решила, что ни за что не будет спать. Будет думать о хорошем: о Фердинанде. Но открыла глаза она уже утром, когда тётя Лиля, старшая в материнском контроле, громко застучала в дверь:

– Эй, сони! Опаздываете! Завтрак заканчивается! Скорее!

Саши в комнате не было.

– Вот же гадкая, – ворчала Лея, натягивая спортивный костюм и лихорадочно обыскивая сумку в поисках мешка с чистыми носками. Тот лежал на подоконнике за занавеской, так что Лея его не нашла и влезла во вчерашние полосатые носки, сырые после ночной вылазки.

– Одна ушла! Не могла нас разбудить, что ли?

Агаша посмотрела на измятую толстовку на себе, на одеяло на полу, которое сбросила от жары (ещё бы! кто же спит в одежде?), и решила, что переодеваться некогда и нет смысла.

– Ой, а я так не хотела вас будить, – сказала Саша, появляясь на пороге. – Думала, вы специально будильник на попозже поставили. Булочки вам принесла. – Она протянула им плюшки с завтрака.

– Спасибо, не надо, – буркнула Лея. – Сама знаешь, для тренировки нужен белок. Мучное нельзя.

– Конечно, – закивала Саша и улыбнулась заискивающе. – Ну я же не знала, какой у вас план на утро. Бегите в столовку, я Алису Борисовну предупрежу. Хотите, с сумками помогу? Вы тогда с завтрака сразу на каток сможете.

Лея смягчилась.

– Да ты же не дотащишь три сумки. Попроси материнский контроль, они ещё не ушли. Или ещё кого-нибудь.

Саша кивнула и замахала руками, чтобы они скорее бежали. Лея с Агашей выскочили на улицу и припустили к столовой.

В раздевалку катка они ввалились позже всех. Тётя Лиля сразу стала помогать с тренировочными комбинезонами и шнуровкой.

– Да что такое? – ворчала она, затягивая шнурки Агаше. – Что ты раскисла, как сахар в чае? Упирайся ногой, упирайся! А то не смогу затянуть шнурки как следует! Что, травмироваться захотела? Ну же!

Но Агаша сидела неподвижно, ошарашенно глядя на коньки. На правом лезвии было видно что-то красное. Точно как в истории про Ржавый Конёк!

– Ну, во-первых, на лезвие просто могло что-то пролиться, – говорила ей Лея, пока шла разминка. – Даже капнуть, а не пролиться. Что угодно! На завтрак был компот. Мы же не знаем, кто нёс сумки. Может, он компот пил.

Агаша машинально кивала.

– Во-вторых, ты же понимаешь, что это никакая не ржавчина, да? Ну, я не знаю, может, фломастером кто-то нечаянно нарисовал…

Объяснение выглядело слабым, и Лея рассердилась сама на себя.

– Ты же не веришь в эту чепуху про кровавую ржавчину? Сама ведь пальцем сняла это пятно. Крошечное пятно, между прочим. Забыла? Может, это вообще был напившийся крови комар.

– Ты понимаешь, – прошептала Агаша. – У меня ведь как раз недавно появились эти коньки. Уже использованные, то есть были чьи-то… Понимаешь? Вдруг они те самые? И пятно! Появилось пятно! Всё сходится! Это они!

Наверное, никогда Алисе Борисовне не приходилось кричать имя одной-единственной фигуристки столько, сколько на тренировке тем утром.

– Агата! – А та падала на прыжках.

– Агата! – Падала на вращении.

– Агата! – И даже на простой проездке падала.

В конце концов Агашу отправили отдыхать. Когда Лея влетела в номер, таща две сумки с коньками, Агаша лежала под одеялом, снова в одежде.

– Ну ты что? – возмущённо спросила Лея.

Агаша слабо указала на окно. Лея выглянула. На асфальте тёмно-розовым мелом было написано «Агата».

– Просто не знаю, что с ней делать, – сердито пожимала плечами Лея на вечернем созвоне «Ключей». – Лежит, и всё. Тренер уже думает, не вызывать ли родителей. Чтобы забрали.

– Не надо маму, – слабым голосом сказала Агаша из-под одеяла. – Мне нужно попасть в продвинутую группу, мама на меня надеется!

– Агашечка, ну постарайся, – сказала Белла на экране. – Я вот знаешь как бегаю за бабушкиной подругой, которая про котят знает! Она на дачу, а я её телефон узнала. У неё связь плохая, а я не сдаюсь: не дозвонилась, так буду писать. И ты не сдавайся! Всем красным перчаткам назло! И ржавым конькам тоже.

Лука фыркнул так, что микрофон завизжал и заскрипел. Лея и Белла прикрыли уши ладонями.

– Глупый детский фольклор! – уверенно заявил Лука. – Я на олимпиаде анализировал страшилки. Они все одинаковые: «ночь, смерть, девочка-девочка, дай твоей крови». Агаша, ты же взрослый человек! Кто-то пугает, чтобы двигать тебя, как пешку. Написали твоё имя – и ты досрочно сдалась, послушно ничего не делаешь.

– Но если это судьба… – высунула Агаша из-под одеяла разлохмаченную голову.

– Судьба – не судьба, а работать надо! Решать задачи… – начал Лука.

– Он хотел сказать, катать. Катать надо, – быстро поправила его Лея.

– Может, тебе вообще в любви объяснились на асфальте, – хихикнула Белла. – Ты хорошо смотрела, красных сердец рядом с твоим именем не было?

– Или тебя нарочно пугают, Лука прав, – поддакнула Лея.

Она увидела, что Агаша вылезла из-под одеяла, и хотела поскорее закрепить успех.

– Да, я сама слышала, что Катька и вся шестнадцатая комната за завтраком про Ржавый Конёк говорили, – подала Саша голос откуда-то из-за шкафа.

Оказывается, пока «Ключи» сосредоточились на важной теме, она успела войти в комнату.

– Саш, извини, у нас тут важное секретное, – сказала Лея, и Саша кивнула, что поняла, и исчезла за дверью.

– В общем, давай, спокойно на тренировку, да? – спросил Лука. – И – р-р-раз – ход конём! Успех! Шах и мат!

– Лука, опять твои шахматные словечки, – поморщилась Белла. – Давай, Агаша, мы в тебя верим!

И только когда «Ключи» разъединились, Лея сообразила, что они так и не поговорили про основное своё дело – дело кружек, – ради которого придумали созвоны.

На вечернюю тренировку Агаша пришла гладко причёсанная, с аккуратным пучком – постаралась тётя Лиля, которая ради этого вынула из косметички парадные шпильки с жемчужинами.

Пожалуй, никогда ещё Алиса Борисовна столько раз за тренировку не хвалила одну-единственную фигуристку.

– Отлично, Агата! Выход из вращения прекрасный! Дорожка супер! Прыжок – класс!

– Может же, когда захочет, – после тренировки устало сказала Алиса Борисовна тёте Лиле. – Я уже думала, домой придётся отправлять Агату эту. Какие данные у девчонки! От силы третий раз в жизни такое вижу. Прирождённая звезда.

Обе они стояли, застегнув спортивные костюмы с эмблемой клуба – сияющим коньком, – возле выхода из комплекса. Темнело, пел соловей. Тренеру и помощнице хотелось кофе и поговорить о взрослом.

– Беда с этими переживательными девчонками, – вздохнула тётя Лиля. – Скоро ещё переходный возраст начнётся, вообще проблема на проблеме.

– Нам бы проблемы этого года пережить, – сказала Алиса Борисовна. – В ледовом дворце сокращают количество групп. В «Хрустальном коньке» останется только один тренер для младших. У кого дети покажут лучший результат в зачётах, того и оставят. Так что мои девчонки будут бороться не только за свой результат, но и за своего тренера. Теперь я от них завишу. А зачёты уже вот-вот начнутся, сборы-то наши короткие. Так что спасибо Агате, вовремя очнулась.

За спинами взрослых кое-кто услышал эти слова. Трое девочек с гладко причёсанными головами втиснулись обратно в здание катка и тихонько прикрыли дверь.

Лея приложила палец к губам, показала Агаше и Саше «тихо!», и они присели, чтобы их не было видно с улицы. Когда взрослые ушли, троица выбралась из укрытия.

– Понятно? Катаем как следует! Не подводим Алису Борисовну! – скомандовала Лея.

Как будто кому-то надо было напоминать, что наставник для фигуриста – как топливо для машины и как точные приборы для самолёта.

– Агаш, а ты не боишься, что мы сейчас придём, а Красная Перчатка… – начала было Саша.

– Нет, не боится, – отрезала Лея. – Какой тут страх, если тренера нельзя подводить. Себя вообще никогда нельзя подводить. А ещё и тренер.

Эти слова Агаша повторяла себе и утром, когда собиралась и чистила зубы:

– Себя нельзя подводить. А ещё и тренера!

И, вот странно, никаких надписей, никаких пятен в то утро не обнаружилось. Всё было обычно. Но тётя Лиля на всякий случай всё же пришла зашнуровать Агашу.

– Упирайся, дави сильнее, – как всегда, напомнила она и вдруг как-то странно дёрнула Агашину ногу и села на пол.

– Ой, – сказала Агаша. И увидела в руках у тёти Лили обрывок своего белого шнурка.

Десять минут спустя разминка шла на льду без Агаши и даже без тренера. Группа сама послушно катала свои обычные «ёлочки», «фонарики» и крутила «пистолетики». Алиса Борисовна лихорадочно искала в тренерском шкафчике запасные шнурки нужной длины и приговаривала:

– Только бы не соперничество. Только не соперничество. Только этого нам не хватало! Когда фигуристы вредят друг другу – хуже ничего нет. И ведь подрезаны Агашины шнурки, очевидно. Неужели мои малявки на это способны? Ненавижу желание выиграть любой ценой. Всё в спорте хорошо, кроме него. Я бы всех взяла в бесплатную группу, в продвинутую группу, на чемпионат мира, да куда угодно! Да где же эти проклятые шнурки?!

И Алиса Борисовна с досадой пнула шкафчик.