– Алиса Борисовна! Алиса Борисовна! Скорее! У Агаши коньки пропали! – Эхо детского голоса ударилось в высокие потолки ледового дворца «Гигаспорт».

– Что? Коньки? Когда? Где? – Тренер секции «Хрустальный конёк» остановилась и посмотрела на бегущую к ней щуплую Сашу из группы начинающих.

Плечо Саше оттягивала сиреневая треугольная сумка, и фигуристка клонилась за ней, рискуя превратиться в букву «г».

– Ещё перед выходными пропали! Она только сейчас заметила, что их нет! – Саша сделала огромные глаза.

– Разминка через пять минут, беги шнуруйся, – машинально велела тренер и пошла вслед за Сашей в раздевалку.

Раздевалка бурлила. Это была не секция катания, а какой-то кипяток в чайнике. Две стайки девочек стояли друг напротив друга: одна группка – за спиной Леи, другая – напротив. Кричала Катя, коротко стриженная блондинка, та самая, что раньше дразнила Лею:

– Так мы и поверили, что коньки пропали! Просто хочет выделиться, хочет, чтобы тренер пожалела! Не выйдет!

– Да она просто не может нормально кататься и нашла отмазку, – поддакнул кто-то из-за Катиной спины.

– С ума сошла? Чтобы фигурист коньки отдал? – кричала Лея.

Она раскраснелась, и на лоб выпрыгнули кудряшки из собранных в узел волос.

– Девочки, вы чего? Чего вы? – растерянно повторяла Агаша.

Она сидела на скамейке и только смотрела то на Лею, то на Катю с подругами.

– Стоп! – скомандовала Алиса Борисовна, увидев, что кипяток, бурливший, когда она вошла, готов выплеснуться и ошпарить всех вокруг.

– Алиса Борисовна, сами посмотрите: Левникайте прикидывается, что у неё коньки украли! – в ярости крикнула Катя.

– Да нет же, я просто говорю, что по дороге сумку из рук нигде не выпускала! А дома обнаружила, что в ней – вот… – И Агаша протянула Кате открытую сумку.

Там по-прежнему лежали унылые серые тряпки и две бутыли моющего средства.

– Стоп! – скомандовала Алиса Борисовна. – Ну-ка, «Хрустальный конёк»! Слушай меня! Давайте-ка вместе: вдох! Выдох! Руки вверх! Вниз! Ещё один глубокий вдох! Выдох! Дотянулись до кончиков пальцев на ногах!

Девочки, почти все одетые в облегающие тренировочные комбинезоны, повторяя за тренером, подняли руки, потом наклонились. Кто-то задел соседку, кто-то хихикнул, и обстановка разрядилась.

Если что и спасёт отношение между теми, кто ссорится, так это растяжка. Трудно ругаться, когда пытаешься достать кончики пальцев на ногах. А если пойти дальше и дотянуться до пола, то вообще можно решить мировые проблемы. Об этом забывают, а зря.

– Кто в пятницу выходил из раздевалки последним? – спросила Алиса Борисовна.

Фигуристки переглянулись.

– Наверное, мы, – откликнулись от крайних шкафчиков близняшки Аня и Геля. – Но мы ничего не заметили.

Это было неудивительно: близнецы вообще мало что замечали вокруг. Они и болтали-то в основном друг с другом.

– Кто-нибудь видел чужого в раздевалке? – уточнила тренер. – Или что-то подозрительное?

Все загудели, обсуждая. Девочки пожимали плечами. Алиса Борисовна нахмурилась и взяла в руки бутыль из Агашиной сумки.

– Это средства из подсобки. – Она подошла к маленькой двери возле туалета, открыла её.

За дверью не обнаружилось ничего, кроме нескольких швабр, флаконов на полках и тележки уборщицы.

– Девочки, если это шутка, то пора её закончить. Оставить фигуриста без коньков – всё равно что лишить его ног. Никто не будет ругать и расспрашивать, просто после занятия положите коньки у выхода из раздевалки. Очень надеюсь их найти. Очень надеюсь, что среди нас нет тех, кто совершает подлости.

Группа молчала, только Катя хмыкнула. Алиса Борисовна обвела девочек взглядом.

– Что ж, отправляйтесь на лёд. Разминка, как обычно, пять кругов, начали! А ты, Агаша, пойдёшь со мной, подберём тебе коньки из запасных.

Агаша машинально встала и пошла за тренером. Она так обрадовалась, что Лея защищала её, что почти не вдумывалась в слова. Вот сейчас, наверное, получится поговорить с Леей. А потом они опять, как раньше, подталкивая друг друга, выйдут на лёд. Опять станут строить друг другу рожицы во время тренировки, а на обратном пути зайдут за Оби-Ваном Ключчини и будут гулять долго-долго, пока не зажгутся фонари. Но Лея, заправив выбившиеся прядки, побежала на лёд. Только Саша догнала Агашу и шепнула:

– Не обращай внимания, эта Катя чушь несёт. А может быть, сама взяла коньки, из зависти. Она ужасно злая!

Коньки достались Агаше побитые, серые. Видно было, что жили они без хозяина. На льду тоже вели себя неважно. Тренировка была «ударной»: Агаша упала шесть раз и больно ударилась.

Алиса Борисовна хмурилась. Ехать на сборы позволялось тем, кто катался среди первых. Понятно, конечно, что нельзя «пересесть» на чужие коньки без потерь. Но всё же на сборах всегда такие серьёзные нагрузки. Зачёты, отбор в сборную – группу лучших. Упрощать программу ради одного фигуриста на плохих коньках тоже нельзя.

«Теперь они с травмированной Леей катаются наравне, – размышляла тренер. – Но это не беда. Лишь бы у нас в группе не появилась новая Тоня Хардинг»[1].

Катя каталась с видом «Я же говорила!» и хмыкала, проезжая мимо Агаши, которая с трудом выполняла элементы. А вот Лея поглядывала в её сторону редко. Она каталась энергично и зло, как будто продолжала спорить.

После тренировки уставшие фигуристки переодевались быстро и молча.

– Смотри! – громко шепнула Саша Агаше и показала на пол по другую сторону скамьи, разделявшей раздевалку надвое. Там, среди кроссовок, обронённых полотенец, футболок и носков, ровно под шкафчиком Кати лежал… мягкий чехол от Агашиного конька. Конечно, именно от Агашиного! Ни у кого больше во всей секции не могло быть флисового чехла в виде черепашки.

– Попалась! – И как была, в майке, легинсах и одном носке, Саша перепрыгнула через скамейку, подскочила к чехлу и подняла его на вытянутой руке, чтобы все видели. – Вот и доказательство! Попалась, Катечка!

– Ой, – только и успела выдохнуть Агаша.

Катя задохнулась от возмущения:

– Ты… Ты… негодяйка! Сама и попалась! Ты мне подбросила этот тухлый чехол! Алиса Борисовна!

Тут же имя тренера прокричали ещё несколько голосов. Кипяток ссоры ошпарил раздевалку на втором этаже ледового дворца. Через пятнадцать минут рыдающую обиженную Сашу увели из раздевалки, Катя и Лея получили строгое предупреждение от Алисы Борисовны. Никогда ещё не было так много эмоций после одной обычной тренировки.

А что же Агаша? Агаша, наспех вытерев лезвия серых ничейных коньков и утрамбовав их в сумке, бежала вниз по лестнице, догоняя Лею. «Теперь мы точно поговорим», – думала она, перепрыгивая через несколько ступенек разом.

Девочка стремглав пролетела через турникет, распахнула дверь на улицу и… упёрлась прямо в спину Леи. А перед Леей стоял разгорячённый Лука. Его синяя футболка вся взмокла от пота. У ног вилял рыжим хвостом хорошо знакомый девочкам соседский корги Наполеон. Лука выгуливал его и очень гордился этой подработкой.

– Вот, – ошеломлённо рассказывал Лука, протягивая Лее что-то оранжевое. – Бежал за Ключиком от самой «Кофты», но не догнал.

Он показал поводок, и Агаша сразу узнала вещь Леиного корги.

– Конкретнее, – строго велела Лея. – Что случилось с Ключиком?

– Ну а что конкретнее? – Лука помахал на себя, чтобы остудить красное лицо. – Твоя мама попросила взять с собой на прогулку Ключика. Мы втроём шли как обычно: сначала через рощу, потом к «Кофте». Заодно решили глянуть, как там детективные дела. Вы в курсе, что у нас на веранде сегодня никто не дежурит? Что кружки без присмотра?

– Не отвлекайся, – оборвала его Лея.

– Да, – спохватился Лука. – Ну вот, на веранде была тоже обычная расстановка фигур: клиенты на качелях, клиенты за столиками. И вдруг кто-то в чёрном капюшоне выскочил со служебного хода и бегом во дворы!

– Как будто что-то стащил? – ахнула Агаша.

– Вот, я тоже сразу так подумал, – подтвердил Лука. – Ключчини как кинется за ним! А потом я смотрю – этот ферзь в капюшоне уже ловко смылся куда-то, а у меня в руках только поводок, без собаки… – Он опять протянул поводок Лее. – Ну и понял, что Ключик рванул за похитителем. Собаки чуют страх. И адреналин чуют.

– Ох! – воскликнула Агаша. – Наш храбрый Ключик! Ловит вора!

Лея пристально посмотрела на Луку.

– Самый дружелюбный в мире пёс сорвался с поводка, чтобы преследовать неизвестно кого? Да мы даже к кинологу обращались, чтобы научить Ключчи защищаться, забыл? И Наполеона разрешают выгуливать только с ним, потому что с ним безопасно: Ключик ни к кому никогда не пристаёт. Ты уверен, что не сам спустил его с поводка?

– Я? Да ты что! Скажешь тоже, спустил! Это было бы непрофессионально. Я лучший догситтер района! А вот про карабин ты мне ещё на прошлой неделе говорила, что надо менять. Кто не купил новый поводок, а? Вот, а меня обвиняешь. У меня все ходы записаны! – И он опустил глаза в мобильный, как будто правда собирался посмотреть записи ходов.

Его телефон позвякивал какими-то сообщениями.

– Ох, не обижайся, Лука, – посмотрела на него Агаша умоляюще. – Пошли искать беднягу Ключчини.

– Нет, делаем так, – распорядилась Лея. – Мы с Лукой и Наполеоном идём искать Ключика. Сама виновата, сама разгребу. А ты донеси мои коньки до дома, ладно? И заодно глянь на веранде, вдруг именно сейчас там подозрительные личности. И узнай, куда Белла пропала с дежурства.

Агаша взяла оранжевую Леину сумку и просияла. Даже черепашки на её кроссовках, казалось, заулыбались. Всё-таки таяние ледяной глыбы началось!

Лея обвела всех взглядом.

– Всё, помчали спасать вселенную, падаваны юные, Йода магистр помощь нам будет в!

Агаша пошла домой так, как будто они шли вдвоём с Леей: радостно и не торопясь. В кармане прожужжал телефон.

«Алиса Борисовна прислала сообщение, что на сборы приглашают и тебя, и Лею! – писала мама. – Здорово, правда? Поселитесь вместе. Только условие – обеспечить тебе коньки. После тренировки старые не нашлись. Иван обещал купить тебе другие, всё равно ведь будут нужны. Разве не ура? Спасибо Ивану!»

Агаша вздохнула. Ура-то ура… Только почему-то показалось, что и в мамином розовом послании, украшенном сердечками, была тревога, поселившаяся дома вместе с белой скатертью. А ещё было непонятно, куда же всё-таки делись коньки. Агашу пронзило ужасное, просто ужасное подозрение: а вдруг коньки исчезли уже… дома? Но она тряхнула чёлкой: нет, это невозможно, и даже думать об этом нельзя!

А тем временем чат «Ключей» заморгал новым сообщением.

«Ключи извените я ушла с поста, – писала Белла. – Мне позванили насщёт котят – их видела бабушкина подруга. Я постораюсь быстро!»

Агаша вздохнула ещё раз, но уже насмешливо. Когда Белла волновалась, она делала в словах просто кошмарные ошибки. Даже Фердинанд лучше знал свой черепаший язык, в этом Агаша была просто уверена!

Она немного постояла у заборчика за кустом красной герани перед верандой «Кофты», разглядела компанию из женщин с подростками. Столик в углу просматривался не очень хорошо, Агаша с невинным видом подвинулась ближе, повернулась к столику спиной. Достав мобильный, она притворилась, что снимает селфи, а сама поймала в объектив двух девушек с распущенными волосами.

– Русалки, – мечтательно сказала она. – Красивые.

Одна из русалок, блондинка, выставила на стол батарею флакончиков лака. Агаша насторожилась. Она приблизила изображение на экране и с замиранием сердца ждала, когда из пузатой сумочки появится острый предмет – маникюрные ножницы. Но подружки-русалки, кажется, собирались не делать маникюр, а только болтать о нём. И к тому же у них были не кружки, а стаканы со льдом и лимонадом. «Нет, не преступницы», – решила Агаша и убрала мобильный.

Вечерело, шум на дороге стал тише, и было слышно, как в небе тревожно вскрикивают стрижи. Агаша заторопилась домой.

Лука и Лея стояли у подъезда. На поводке у Луки был Наполеон, а у Леи…

– Ключенька! – закричала Агаша и, если бы не сумки, бросилась бы обниматься с этим хулиганским, бессовестным, лучшим в мире подростком корги.

– Нашёлся! – замахал ей издалека Лука, а Ключчи встал на задние лапы, а передними задрыгал, как будто тоже махал. – Стоял тут, ждал. Ну всё, я побежал, я в цейтноте. Наполеона надо было вернуть десять минут назад. – Он торопливо набрал код на двери подъезда и скрылся.

Девочки помолчали.

– Нас обеих берут на сборы, знаешь, да? – спросила Лея.

Агаша кивнула:

– На веранде всё тихо. Алина сказала, сегодня ни одна чашка не пропала.

Теперь кивнула Лея. Но друг на друга девочки не смотрели, только Ключик радостно вылизывал колени и Агаше, и хозяйке. «Не до конца растаяла ледяная глыба, – поняла Агаша. – Хоть коньками её кроши».

И вдруг у обеих тренькнули телефоны. Сообщение было от Беллы, и почему-то в личные, а не в общий чат.

«Вообщим, так, – писала Белла. – Бабушкина подруга уехала на дачу, спрасить про котят не вышло. Но я поняла, что, когда я видела Луку на стадионе, он передал “девятикам” треугольный свёрток. Который очень похож на коньки! Давайте подумаем об этом».

– Так-так, – сказала Лея. – Не нравится мне эта треугольная форма. И правда, слишком похоже на коньки. Что будем делать?

– Будем наблюдать, – ответила Агаша тоном доктора Чечулина, с которым мама работала в больнице и который на любой вопрос отвечал именно так. – Учитывая, что у Луки смешанный анамнез… То есть что он в прошлом уже портил чужие вещи, надо наблюдать. Но он всё-таки «Ключ». Он свой, он друг! Может, поговорим с ним? Я бы спросила, в чём дело. А то я уже стала подозревать одного взрослого, но это, конечно, совсем странная версия…

Агаша увидела, что Лея не слушает. Она подняла Ключика на руки. Поводок был привязан к ошейнику узлом, и металлический карабин болтался в воздухе. Лея задумчиво его разглядывала.

– Понаблюдать, говоришь? Да, это хорошо. Наблюдение – это важно. Знаешь что? А карабин-то был исправный. Но кто-то здорово поцарапал его, как будто пытался сломать. Вот тут, видишь, на металле следы? Утром их не было.

И правда: язычок карабина погнули, а блестящая поверхность петли, в которую он входил, была испещрена бороздками.

– Ой, – начала Агаша.

Но тут зазвонил телефон: её мама уже очень-преочень хотела знать, куда запропастилась дочь.

– Завтра в «Кофте» после школы, – коротко подытожила Лея. – Белле я напишу. Луке ни слова.

Агаша вошла в прихожую и от усталости села на пол, не разуваясь. Ну и день! Склока в раздевалке, падения на льду, побег Ключчини, испорченный карабин, треугольный свёрток, а главное – глыба тает!

Из кухни тянуло корицей. Агаша повернула голову, мечтательно подумала: мамины блинчики в виде черепашек, «череблинчики»! Но в дверях кухни появился Иван, и улыбка поспешно убежала.

Иван хмуро поставил на галошницу большой белый пакет.

– Вот, – недовольно сообщил он. – Коньки. Профессиональные. Для поездки. Подержанные, с «Авито», и то стоят уйму денег. Но учти, заниматься будешь как следует, и даже больше. Выкладываться будешь. Если нужно, оставаться после тренировок.

Агаша не слушала. Она бросилась к пакету и распахнула его. Внутри, в нежных бархатных чехлах с цветами, покоились ослепительно-белые фигурные коньки!

– Профессиональные, – раздельно повторил Иван. – Почти не ношенные. Но чтобы глаз с них не спускала. И со сборов чтобы приехала с местом в бесплатной группе. Чтобы стала номером один, поняла?

Агаша закивала. А Иван протянул руку над её головой и погасил в прихожей свет.

Последняя неделя учебного года – странное время. Все события перемешаны, как разные сорта салата в миксе для черепах. У Агаши всё спуталось в голове. С утра был большой концерт в честь окончания начальной школы, и четвёртый «А» пел «до свидания» своим учителям. Некоторые из них даже прослезились. А после концерта все отправились писать тест по английскому. И в класс вошла их любимая «англичанка».

– И снова здравствуйте! С тестом вас! – веселилась Лея.

Так что, когда день тестов и контрольных закончился, все с большим облегчением вздохнули. Особенно радостно было вздыхать в «Кофте», где Алина даже без просьбы налила «Ключам» пушистое какао. Шоколадничали как обычно: у Агаши кружка в зелёном свитерке, у Леи – в оранжевом, у Беллы – в красном. Ждали Луку. И хотя повод для сбора был не радостный, девочки пили своё какао, улыбаясь.

– Смотрите, – вдруг прошептала Белла, указывая на сидящего у окна юношу в объёмном свитере непонятной расцветки, будто намешанной из разных цветов.

– А что такого? – Лея повела подбородком в сторону витрины, но скосила глаза к окну, скрывая, что смотрит туда. – Обычный престарелый хипстер лет двадцати-сорока.

– Обычный? Ну нет, подозрительный! Свитер как будто из обрывков связан. Из обрезков! Обрезков от маленьких свитерков маленьких беззащитных чашек…

– Нет, это просто пряжа такая, – включилась Агаша. – «Меланж» называется, из такой мама вяжет. Только в мае в свитере… правда необычно.

Юноша заёрзал на высоком табурете и вдруг что-то осторожно вынул из кармана-муфты на животе и выложил на стол. Девочки в один голос ахнули. Это оказался… крупный серый грызун.

– Шиншилла! – обрадованно воскликнула Лея.

– Крыса! – взвизгнула Белла.

– Ой, кто это? – сказала Агаша.

А юноша осторожно стянул свитер через голову и устроил грызуну на столе что-то вроде гнезда. А потом достал из рюкзака…

– Глядите, глядите: швейцарский нож! – заторопилась Белла. – Точно, похититель! Вот сейчас срежет свитер! Агаша, снимай на камеру!

Рядом с юношей стояла кружка в красном свитерке. Он открыл лезвие ножа, взялся за чашку и… снял её с блюдца. Потом взял из мисочки миндальное печенье, аккуратно накрошил его ножом в блюдце и подвинул своему питомцу. Грызун затряс усиками, с удовольствием схватил самую большую крошку лапами, поднёс к носу и, обнюхав, отправил в рот.

– Да он просто кормит малыша! – шепнула Агаша.

Юноша убрал в рюкзак нож в красном корпусе и только тогда принялся за свой капучино.

– Заботливый, – удовлетворённо сказала Белла. – Эх, где сейчас мои Снежата, кто их кормит?

– Лучше скажите мне, где подозреваемый Лука? – хмуро спросила Лея.

– Ой, что ты, – возразила Агаша. – Не надо так сразу выводы делать. Мало ли, почему фигурист падает. Может, у него с коньками проблемы. В смысле, может, это не Лука. Или Лука, но были ужасные, драматичные, душераздирающие причины!

Лея только повела плечами и недовольно глянула в телефон.

– Вот странно, пишет почему-то Артур: «Задерживаемся, у нас мужской разговор».

Белла фыркнула.

– Мужской? Я с Артуром каждый день разговариваю. У нас тогда какие разговоры? Мужеженские?

Как будто рассмеявшись, звякнул колокольчик. В кофейне появились Артур – ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть цветочно-клубочную гирлянду над входом, – и Лука. Лука снял бейсболку, и девочки в который раз за день ахнули: правый глаз под густой бровью был окружён мощной красной припухлостью. На скуле виднелась яркая ссадина.

– Артур, ты что! – крикнула Белла. – Это называется «мужской разговор»? С ума сошёл, детей бить!

– Спокойно, – серьёзно сказал Артур и присел за стол. – Это дело рук Резкого и компании. А друг ваш только что победил страшного врага. Иди, Лука, расскажи.

Лука снял с плеча рюкзак и сел.

– Я не пешка, – сказал он и замолчал.

– Так, и что это значит? – подняла брови Лея.

– Из всех фигур только пешки не ходят назад. Если мне велят что-то сделать, я могу отказаться. Я не обязан всем подчиняться. Я не пешка!

Все девочки вопросительно посмотрели на Артура.

– Наш дорогой шахматный друг хочет сказать, что слишком увлёкся заключением пари, – пояснил Артур.

– Чем-чем? – переспросила Агаша.

– Челленджами. Выполнением заданий на спор. Девятиклассники во главе с Резким использовали его. Хотели его руками провернуть свои гадкие делишки, а начали с издевательств над этим доверчивым гением.

– Так, значит, вот что я видела на стадионе! – воскликнула Белла.

Лука кивнул. Он расстегнул рюкзак и достал оттуда внушительный пакет, в котором просматривались очертания крупных ботинок.

– Мои коньки! – выдохнула Агаша.

– Нет, мои ролики, – мрачно сказал Лука. – Не смог залезть на крышу заброшенной стройки, голова закружилась. И проспорил.

– На крышу? Как опасно! – прижала Агаша руки к груди.

Лука понуро кивнул.

– За то, что проспорил, отдал Резкому ролики. Если бы не Артур, вряд ли бы вернул их. Про подозрительного типа всё выдумал, Ключчини я отпустил на спор. И сам так испугался, что решил: пора заканчивать. Ну и вот, получил в глаз.

Лука дотронулся до лица и от боли отдёрнул руку.

– Но глупостей всё равно уже успел наделать. Всяких: стащить у физкультурника блокнот с оценками, налить воды в сумку англичанке, обнять незнакомую женщину на улице с воплем: «Мамочка!»

Лука опять вздохнул:

– Ещё прыгнул через всю лестницу в подвал – это казалось круто и самому интересно: смогу, нет? Как спорт. А сделать «ласточку» в открытом окне пятого этажа не смог, просто ноги подкосились. Тогда получил первое предупреждение, что, если не выполню, будут последствия.

– Это всё могло плохо кончиться, – серьёзно сказал Артур.

– Но зачем ты это делал? – спросила Белла.

– Ну… Не знаю. Воспитывал характер. Испытывал себя, – ответил Лука. – Так классно было показать свою силу. Бесстрашие какое-то, что ли. Когда тебя называют «Крутой Лук», это… приятно.

– Но теперь наш дорогой шахматный друг осознал, что сила не в бездумном исполнении, а в использовании полезной штуки под названием «мозг», – голосом конферансье объявил Артур.

– Да, я не пешка! – опять настойчиво сказал Лука. – Меня нельзя двигать!

– Слушай, а ты точно не брал кружки? Не спорил на это? – спросила Лея с подозрением.

– Ну нет! – поднял голову Лука. – В такие игры я не играю. Это воровство!

– Да уж, опасные игры, – сказала Агаша и от волнения заёрзала на стуле. – Ты лучше в шахматы азартно играй, ладно? Тоже ведь спорт и испытание характера.

– Молодёжь, давайте уже лимонад заказывать, жарко! – сказал Артур и заулыбался, увидев, что к столику идёт Алина. – Пожалуй, угощу вас всех мороженым, мои разумные друзья! – весело объявил он. – В честь выигранной гроссмейстером Лукой партии с самим собой. Идите на веранду, на свой великолепный наблюдательный пункт, дорогие наши детективы.

Ключи переглянулись. Всё ясно, Артуру надо было поворковать с Алиной без свидетелей.

– Понятно, бразер, – как бы про себя протянула Белла, – а это будет уже не «мужской», а «влюблённый» разговор.

Вскоре четверо «Ключей» на веранде приканчивали мороженое.

– Значит, мы опять без подозреваемого? – подытожила Лея.

– И без кружек, – кивнул Лука.

– И без котят, – вздохнула Белла.

– И без коньков, – опустила голову Агаша. – То есть, ой, у меня теперь есть коньки, пусть и не те, «счастливые», но главное – мы с Леей обе едем на сборы! – воскликнула она.

– Тише, – шепнул Лука. – Не разбуди бабушек.

«Ключи» захихикали и обернулись в сторону старушек в соломенных шляпках, дремавших в тени красно-белого навеса. Над майским городом сияло по-летнему жаркое солнце.