Эскалация насилия шла головокружительными темпами.
Израильтян расстреливали, кололи ножами, взрывали. Не меньше погибало палестинцев. Насилие шло по кругу, разгоняясь все быстрее и быстрее. Международное сообщество тщетно пыталось оказывать давление на Израиль.
– Положить конец незаконной оккупации… Прекратить бомбардировки гражданских районов, убийства по политическим мотивам, неоправданное открытие огня на поражение, снос зданий и ежедневное унижение простых палестинцев – потребовал Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в марте 2002 года[35].
В тот день, когда мы брали четверых террористов-смертников, которых я не дал ликвидировать, лидеры Европейского союза в совместном заявлении призвали как израильтян, так и палестинцев обуздать насилие. «У этого конфликта нет военного решения», – заявили они[36].
В 2002 году праздник Песах приходился на 27 марта. В тот день в банкетном зале первого этажа отеля «Парк» в Нетании на традиционную трапезу Седер собрались двести пятьдесят гостей.
В какой-то момент мимо охранника на входе прошел двадцатипятилетний боевик ХАМАСа по имени Абдель Бассет Удэ. Террорист миновал регистрационную стойку в вестибюле, вошел в переполненный обеденный зал и сунул руку в карман куртки.
В результате взрыва погибли тридцать человек и еще около ста сорока получили ранения. Некоторые из них когда-то пережили холокост. ХАМАС взял на себя ответственность за теракт, заявив, что целью его было сорвать арабский саммит, проходивший в Бейруте. Тем не менее на следующий день возглавляемая Саудовской Аравией Лига арабских государств объявила, что она единогласно проголосует за признание Государства Израиль и нормализацию отношений, если Израиль согласится отступить к границам 1967 года, решить проблему беженцев и создать независимое палестинское государство со столицей в Восточном Иерусалиме. Согласие Израиля на эти уступки стало бы огромной победой для нашего народа, но ХАМАС, к сожалению, по-прежнему следовал своей идеалистической установке «все или ничего».
Осознавая это, Израиль стал планировать собственное радикальное решение.
Двумя неделями ранее израильские власти, решив прозондировать почву для крупных военных операций на палестинских территориях, вторглись в города Рамаллу и Эль-Биру, вплотную примыкающие друг к другу. Военные аналитики предсказывали большие потери среди израильтян. Но беспокоиться им не стоило.
Армия обороны Израиля убила пятерых палестинцев, ввела комендантский час и заняла несколько зданий. Кроме того, огромные бронированные бульдозеры Caterpillar D9 снесли несколько домов в лагере беженцев Аль-Амари, в том числе дом Вафы Идрис, первой женщины-смертницы, взорвавшей бомбу 27 января у обувного магазина в Иерусалиме. В результате теракта погибли она и восьмидесятиоднолетний израильтянин, более сотни получили ранения.
Однако после взрыва в отеле «Парк» пробные вторжения потеряли смысл. Кабинет министров Израиля дал зеленый свет началу беспрецедентно масштабной операции под кодовым названием «Защитная стена».
У меня зазвонил телефон. Это был Луэй.
– Что случилось? – спросил я.
– Весь ЦАХАЛ готовится к бою, – ответил Луэй. – Сегодня к вечеру мы возьмем и Салеха, и всех других беглецов от правосудия.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Мы планируем повторно оккупировать весь Западный берег и обыскать все – каждый дом, каждое офисное здание, сколько бы времени на это ни понадобилось. Сиди на месте. Я буду на связи.
«Ого, – подумал я. – Это же замечательно! Может, хотя бы теперь закончится эта бессмысленная война?»
По всему Западному берегу мгновенно разлетелись слухи. Палестинское руководство знало: что-то готовится, однако понятия не имело, что именно. Люди покидали работу, больницы и школы, чтобы вернуться домой и рассесться у телевизоров в ожидании новостей. Отца я перевез в дом, в котором жила одна американская пара, и Шин-Бет заверила меня, что с ними он будет в полной безопасности.
29 марта я заселился в отель «Сити Инн» на улице Наблус-роуд в Эль-Бире, где размещались корреспонденты Би-би-си, Си-эн-эн и других иностранных СМИ. С отцом я поддерживал контакт по двусторонней радиосвязи.
В Шин-Бет полагали, что я буду сидеть в отеле, есть чипсы и смотреть телевизор. Но я не хотел пропустить настолько важные события. Я хотел увидеть все своими глазами, поэтому перекинул M16 через плечо и направился к выходу. С видом матерого беглого преступника я поднялся на вершину холма возле библиотеки Рамаллы, откуда открывался вид на всю юго-восточную часть города, в которой находился мой отец. Я решил, что здесь мне ничего не угрожает, и, если что, я успею добежать до отеля.
Около полуночи в город с ревом ворвались сотни «Меркав». Я не ожидал, что они вторгнутся со всех сторон одновременно, причем настолько быстро. Некоторые улицы были такими узкими, что водителям танков не оставалось ничего иного, кроме как проезжать прямо по крышам машин. И даже если улица была достаточно широка, военным, казалось, нравилось со скрежетом наматывать на гусеницы металл. Улочки в лагерях беженцев были немногим шире пешеходных дорожек, поэтому танки просто перемалывали в пыль дома из шлакоблоков.
– Выключи рацию! – сказал я отцу. – Пригнись! И не высовывайся!
Затем я с ужасом увидел, как танк раздавил в лепешку припаркованную на обочине отцовскую «Ауди». Я не ожидал, что они доедут сюда так быстро. Теперь я не знал, что делать. Звонить Луэю и просить его прекратить операцию только потому, что я решил поиграть в Рэмбо?
Я побежал к центру города и нырнул в подземный гараж, едва успев увернуться от приближающегося танка. Пехоты в городе еще не было. Солдаты ждали, пока «Меркавы» оцепят весь район. Внезапно меня посетило ужасное осознание. В здании прямо над головой располагались офисы целого ряда группировок палестинского сопротивления. Меня угораздило спрятаться под одной из ключевых целей.
Для танков все едино. Они не умеют различать секретных агентов Шин-Бет и террористов, христиан и мусульман, вооруженных бойцов и безоружных гражданских лиц. И израильские ребята, сидевшие внутри этих машин, были напуганы происходящим точно так же, как я. Парни, выглядевшие точь-в-точь как я, стреляли вокруг меня по танкам из АК–47. Фьють! Фьють! Фьють! Пули свистели рядом и рикошетили, как игрушечные. БАХ! – рявкнул в ответ танк, чуть не порвав мне барабанные перепонки.
Огромные здания вокруг нас стали складываться в дымящиеся руины. Каждый пушечный выстрел бил, как удар под дых. Стрекотание автоматов отражалось эхом от каждой стены. Еще один разрыв. Ослепляющие облака пыли. Летящие щепки, куски металла и камня.
Надо было выбираться оттуда. Но как?
Внезапно вбежавший в гараж отряд бойцов ФАТХа сгрудился вокруг меня. Плохо дело. Что, если следом за ними сюда зайдут солдаты? Фидаины откроют по ним огонь. Начну ли стрелять и я? Если да, то в кого? Даже если я стрелять не буду, меня в любом случае убьют. Нет, я не смогу никого убить. Когда-то, возможно, и смог бы, но не теперь.
Забежало еще больше бойцов, окликая друг друга на бегу. Внезапно настала тишина. Все как будто перестали дышать.
В гараж осторожно пробрались солдаты ЦАХАЛа. Они стали подходить все ближе. Что бы теперь ни случилось, оно произойдет в считаные секунды. Фонарики израильтян метались туда-сюда, стараясь высветить белки глаз или оружейный ствол. Солдаты внимательно прислушивались. А мы наблюдали. Потные указательные пальцы у всех в этом гараже лежали на спусковых крючках.
Затем Красное море расступилось.
Возможно, они испугались заходить еще дальше в темный сырой гараж, а может, просто соскучились по компании прикрывавшего их танка. Но по какой-то причине солдаты остановились, развернулись и просто вышли.
Как только они убрались, я поднялся наверх и нашел уединенную комнату, из которой смог дозвониться Луэю.
– Ты можешь попросить ЦАХАЛ отступить на пару кварталов, чтобы я вернулся в отель?
– Что?! Ты где? Почему не в номере?
– Я исполняю долг.
– Ты рехнулся!
Повисло неловкое молчание.
– Ладно, погляжу, что можно сделать.
Несколько часов потребовалось на то, чтобы отодвинуть танки и войска, которые, должно быть, пришли в недоумение, не понимая, зачем их отводят. Когда военные переместились, я чуть не сломал ногу, прыгая с одной крыши на другую, пока возвращался в отель. Наконец я добежал до номера, закрыл дверь, разделся и засунул всю свою «террористическую» одежду и оружие в воздуховод вентиляции.
За это время дом, в котором прятался отец, оказался в самом центре бури. ЦАХАЛ обыскал каждое здание вокруг, солдаты заглянули за каждое строение и под каждый камень. Но в этот конкретный дом военным было приказано не входить.
Внутри сидел отец, читал Коран и молился. И владелец дома читал Коран и молился. И его жена читала Коран и молилась. А потом, безо всякой видимой причины, войска отошли и стали прочесывать другой район.
– Ты не поверишь, Мусаб! Настоящее чудо! – прокричал позже отец в телефонную трубку. – Это невероятно! Они пришли. Обыскали каждый дом вокруг нас, весь район – кроме того дома, где сидели мы. Хвала Аллаху!
«Всегда пожалуйста», – подумал я.
Ничего подобного операции «Защитная стена» не проводилось со времен Шестидневной войны. И это было лишь начало. Рамалла оказалась на острие операции. За ней последовали Вифлеем, Дженин и Наблус. Пока я бегал, играя в прятки с израильскими военными, ЦАХАЛ окружил резиденцию Ясира Арафата. Все выезды были перекрыты. Введен строжайший комендантский час.
2 апреля танки и бронетранспортеры окружили штаб-квартиру Службы превентивной безопасности ПА недалеко от нашего дома в Бетунии. Над головой стрекотали боевые вертолеты. Мы знали, что Палестинская администрация скрывала на территории комплекса как минимум полсотни разыскиваемых лиц, но, к большому разочарованию Шин-Бет, их никак не удавалось обнаружить.
Комплекс включал четыре здания и офисную четырехэтажку, в которой размещались сотрудники службы безопасности, в том числе полковник Джибриль Раджуб[37]. Объект был спроектирован, построен и оборудован необходимым ЦРУ. Американцы обучили и вооружили весь персонал. У ЦРУ там даже были собственные офисы. Внутри находились сотни вооруженных до зубов полицейских, а также большое число заключенных, включая Биляля Баргути и других лиц, внесенных Израилем в списки на уничтожение. Стоит ли говорить, что и Шин-Бет, и ЦАХАЛ были настроены чрезвычайно серьезно. Через громкоговорители объявили, что армия взорвет здание № 1 через пять минут, и приказали всем выйти.
Ровно через пять минут: бабах! Здание № 2. «Всем выйти!» Бабах! Здание № 3. Бабах! Здание № 4. Бабах!
– Всем снять одежду! – раздалось из громкоговорителей новое требование.
Израильтяне не желали рисковать из опасения, что кто-нибудь окажется вооруженным или начиненным взрывчаткой. Сотни мужчин заставили раздеться догола. Им выдали тюремные комбинезоны, погрузили в автобусы и отвезли на близлежащую военную базу «Офер», где оказалось, что Шин-Бет совершила жесточайшую ошибку.
Разумеется, не всех привезенных требовалось сажать в тюрьму, израильтянам были нужны лишь разыскиваемые преступники. Согласно плану, требовалось отфильтровать людей, задержав только тех из них, кто значился в списке подозреваемых. Но проблема заключалась в том, что вся одежда осталась на территории комплекса – вместе с любыми удостоверениями личности. Как теперь службе безопасности отличить разыскиваемых лиц от сотрудников полиции?
Главным от Шин-Бет был Офер Декель, начальник начальника Луэя. Он лично позвонил Джибрилю Раджубу, которого во время нападения не оказалось на территории комплекса. Декель выдал Раджубу специальный пропуск, чтобы тот смог спокойно пройти мимо сотен танков и тысяч солдат. Когда Раджуб прибыл, Декель попросил его указать, кто из задержанных работал на него, а кто сидел в камерах. Раджуб ответил, что с удовольствием поможет. Он быстро указал на полицейских как на скрывающихся от правосудия, а на преступников – как на полицейских, после чего Шин-Бет сама освободила всех разыскиваемых ею мужчин.
– Зачем ты так поступил со мной? – спросил Декель, когда стало понятно, что произошло.
– Вы только что уничтожили мои офисы и весь комплекс, – спокойно объяснил Раджуб, что можно считать палестинским вариантом ответа «А чего ты хотел?».
Кроме того, Декель, кажется, забыл, что его приятеля по ПА ранили годом ранее, когда танки и вертолеты ЦАХАЛа сровняли с землей его дом, и это вряд ли способствовало желанию Раджуба оказывать услуги израильтянам.
Шин-Бет была глубоко посрамлена. Единственное, что они смогли сделать в отместку, – это опубликовать официальный отчет, в котором Раджуба назвали вероотступником за выдачу разыскиваемых лиц Израилю в рамках сделки, заключенной при посредничестве ЦРУ. В результате Раджуб растерял всю свою власть, закончив карьеру лишь главой Палестинской футбольной ассоциации.
Тем не менее это был явный провал Израиля.
В течение следующих трех недель израильтяне иногда отменяли комендантский час, и 15 апреля, во время одного из таких перерывов, я смог занести небольшой запас еды и других необходимых вещей отцу. Он сказал, что не чувствует себя в безопасности в этом доме и хочет переехать. Я позвонил одному из руководителей ХАМАСа и спросил, знает ли он какое-нибудь место, где можно было бы спрятать Хасана Юсефа? Тот посоветовал отвезти отца туда, где скрывается шейх Джамаль ат-Тавиль, еще один высокопоставленный беглец ХАМАСа.
«Ну ничего себе!» – подумал я. Арест Джамаля ат-Тавиля, несомненно, значительно улучшит отношение Шин-Бет к операции «Защитная стена».
Я поблагодарил собеседника, но сказал:
– Давайте не будем размещать отца там же. Слишком опасно для них скрываться в одном месте.
Мы договорились о другом убежище, и я быстро устроил отца в новом безопасном доме. Затем я позвонил Луэю:
– Я знаю, где скрывается Джамаль ат-Тавиль.
Луэй обалдел от таких новостей. Тем же вечером ат-Тавиль был арестован.
В тот же день мы задержали еще одного из самых разыскиваемых Израилем людей – Марвана Баргути.
Хотя Марван считался одним из самых неуловимых лидеров ХАМАСа, его поимка оказалась довольно простым делом. Я позвонил на мобильный телефон одного из его охранников и коротко поговорил с ним, пока Шин-Бет определяла локацию. Чуть позже Баргути предстал перед гражданским судом и был приговорен к пяти пожизненным срокам.
Между тем не проходило и дня, чтобы операция «Защитная стена» не попала в заголовки международных газет. Мало кто ее хвалил. Ходили слухи о чудовищной бойне, устроенной в Дженине, но их никто не мог подтвердить, поскольку ЦАХАЛ взял весь город в плотное кольцо. Палестинский министр Саиб Арикат заявил, что в Дженине погибло около пятисот человек. Потом эта цифра была уменьшена примерно в десять раз.
В Вифлееме более двухсот палестинцев около пяти недель просидели в осаде в базилике Рождества Христова. После того как улеглась пыль и большинству гражданских лиц было разрешено выехать, выяснилось, что восемь палестинцев были убиты, двадцать шесть отправлены в Газу, восемьдесят пять проверены силами ЦАХАЛа и освобождены, а тринадцать особо опасных высланы в Европу.
Всего во время операции «Защитная стена» Армией обороны Израиля было убито около пятисот палестинцев, одна тысяча пятьсот были ранены, почти четыре тысячи триста задержаны. Потери израильтян: двадцать девять человек убитых, сто двадцать семь раненых. Ущерб, по оценке Всемирного банка, составил более трехсот шестидесяти миллионов долларов.