Около двух часов дня 9 августа 2001 года двадцатидвухлетний Изз ад-Дин Шухейль аль-Масри, происходивший из богатой семьи на Западном берегу, взорвал себя в переполненной пиццерии «Сбарро» на пересечении улиц Короля Георга и Яффо.
Взорванные пять или десять килограммов заряда прошили толпу гвоздями, гайками и болтами, убили пятнадцать человек и ранили еще сто тридцать. В перерыве между этим кошмаром и июньским взрывом в «Дольфи» граждане Израиля почти ослепли от горя и ярости. Какая бы террористическая группа или политическая фракция ни стояла за этими нападениями, критически важно было ее выявить и остановить до того, как погибнет еще больше невинных людей. В противном случае ситуация, скорее всего, вышла бы из-под контроля и привела бы к беспрецедентному росту насилия и страданий во всем регионе.
Снова и снова сотрудники Шин-Бет изучали каждую деталь взрыва, пытаясь связать его с пятью боевиками, засевшими на конспиративной квартире: Мухаммедом Джамалем ан-Натше, Салехом Талахме, Ибрахимом Хамидом, Сайидом аш-Шейхом Касемом и Хуснином Румманой. Однако ни малейших улик, связывающих их с террористическими актами в дельфинарии или в «Сбарро», найдено не было.
Кто мог изготовить такие бомбы? Уж точно не студент, обучающийся на химика или инженера. Все студенты были у нас на контроле. Мы знали, на какие оценки они учатся и что едят на завтрак.
Кто бы ни создавал эти бомбы, он явно был профи, похоже, не был связан ни с одной из палестинских группировок и держался в тени. Перед нами стояла задача найти его, прежде чем он сделает новые бомбы. Этот парень был чрезвычайно опасен.
Чего мы в тот момент не знали, так это того, что вскоре после нападения на «Сбарро» на людей Арафата вышло ЦРУ.
– Мы знаем, кто изготовил бомбы, – сообщили им американцы. – Его зовут Абдалла Баргути, он живет с родственником по имени Биляль Баргути. Вот их адрес. Можете арестовывать.
В течение нескольких часов Абдалла и Биляль Баргути были взяты под стражу Палестинской администрацией. Не то чтобы ПА хотела их арестовать, просто Арафат знал одну истину: для того чтобы из Вашингтона продолжали поступать деньги и материально-техническая поддержка, необходимо хотя бы делать вид, будто Палестинская администрация вносит свой вклад в поддержание мира. По моему мнению, Арафат предпочел бы наградить Абдаллу Баргути медалью вместо тюремного заключения.
Как только Абдаллу надежно укрыли в штаб-квартире Службы превентивной безопасности, появился другой Баргути, Марван, и попытался его вызволить. Палестинская администрация не могла освободить Абдаллу – его все же передало в их руки само ЦРУ, и американцы были вправе ожидать, что с ним разберутся должным образом. Того же самого ждал Израиль, который определенно предпринял бы решительные шаги, если бы ПА пренебрегла своим долгом. Итак, Марван стал обеспечивать Абдаллу едой, одеждой и деньгами, добившись для него чего-то вроде домашнего ареста с работой в хорошем офисе, в котором можно было курить, пить кофе и общаться с высшими офицерскими чинами службы безопасности.
Марван Баргути и Абдалла Баргути, хотя и не были родственниками, имели интересную общую историю. Оба были связаны с двадцатитрехлетним психопатом по имени Муханед Абу Халава – заместителем при Ахмеде Гандуре.
Халава был полевым командиром ФАТХа и бойцом «Отряда 17». Когда начинаешь думать об элитных войсках, таких как «Отряд 17» или Республиканская гвардия Саддама Хусейна, на ум приходят такие слова, как дисциплина, мастерство и великолепная боевая выучка. Однако Халава не соответствовал подобному образу. Это был необразованный отморозок, часто носивший с собой огромный пулемет – из тех, что обычно устанавливают на джипах. Халава регулярно раздавал оружие другим экстремистам и просто сомнительным личностям, которые потом обстреливали солдат и гражданских лиц, проезжая мимо КПП.
Например, в мае он подарил кому-то пару заряженных автоматов АК–47 и мешок патронов. Уже вскоре этот человек и его друг устроили засаду на дороге из Иерусалима, выпустив из двух стволов тринадцать пуль в греческого православного монаха по имени Цибукцакис Георгиус. Халава наградил убийц еще бо́льшим количеством оружия, планируя совершить атаку на Еврейский университет на горе Скопус.
Ясное дело, израильское правительство довольно скоро надавило на Шин-Бет, требуя, чтобы Халава навсегда прекратил свою деятельность. В Шин-Бет я был единственным, кто мог его опознать. Однако впервые в жизни я столкнулся с настоящей моральной дилеммой. Что-то внутри меня категорически восставало против убийства этого человека, каким бы злодеем он ни был.
Вернувшись домой, я достал свою теперь уже изрядно зачитанную Библию. Я искал и не мог найти в ней ничего, что санкционировало бы убийство. Но я и не мог смириться с кровью, которая оказалась бы на моих руках, позволь я ему жить и стрелять в людей. Я почувствовал себя пойманным в ловушку.
Я продолжал думать и молиться Всемогущему Богу, пока наконец не возопил: «Прости меня, Господи, за то, что я собираюсь сделать! Прости меня. Но этот человек не должен жить».
– Очень хорошо, – ответил Луэй, когда я сообщил ему о своем решении. – Мы его достанем. Но перед операцией обязательно убедись, что Марвана Баргути не будет с ним в одной машине.
Марван был не только крупной палестинской шишкой, но и вполне себе террористом, чьи руки уже были обильно обагрены израильской кровью. Но какую бы ненависть ни испытывала к нему Шин-Бет, израильтяне не хотели его убивать, чтобы не превращать в очередного мученика.
4 августа 2001 года я сидел в машине возле офиса Баргути, когда внутрь вошел Халава. Пару часов спустя он покинул здание, сел в золотого цвета «Фольксваген Гольф» и уехал. Я позвонил в Шин-Бет и заверил их, что Халава в машине один.
Из танка на вершине близлежащего холма за машиной Халавы наблюдали солдаты ЦАХАЛа, готовые выстрелить, как только поблизости не окажется гражданских лиц. Первый бронебойный реактивный снаряд попал в лобовое стекло; Халава, должно быть, заметил выстрел, поскольку распахнул дверь и попытался выпрыгнуть. Однако не успел. Разорвавшийся снаряд выбросил его из автомобиля. Моя машина, стоявшая в нескольких сотнях ярдов поодаль, качнулась от ударной волны. Второй снаряд пролетел мимо и разорвался на улице. «Гольф» объяло пламенем, как и Халаву, но он еще не умер. Когда я увидел, как он бежит по улице, крича от боли, охваченный пламенем с ног до головы, мое сердце чуть не выскочило из груди.
Что мы натворили?
– Что ты творишь! – закричали мне в мобильный шинбетовцы, заметив мою машину рядом с местом операции. – Ты хочешь, чтобы тебя убили? Убирайся оттуда сейчас же!
Хотя я не обязан был находиться возле места атаки, я все равно подъехал посмотреть, как это произойдет. Я должен был это увидеть, потому что чувствовал свою ответственность. Не спорю, это было глупо. Заметь кто-нибудь меня, это стало бы слишком большим совпадением, чтобы поверить в мою непричастность к покушению, и меня наверняка бы разоблачили.
Этим же вечером я пришел с отцом и Марваном Баргути в больницу навестить Халаву. Его лицо было настолько обожжено, что я даже не мог на него смотреть. Но, похоже, он был слишком фанатичен, чтобы умереть.
Затем он пропал на несколько месяцев, и о нем ничего не было известно, кроме слуха, что он случайно выстрелил в себя и чуть не умер от потери крови. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы его остановить. Он так и продолжал убивать людей.
И вот однажды мне позвонил Луэй.
– Ты где?
– Дома.
– Хорошо. Никуда не уходи.
Я не стал интересоваться, что происходит. Я научился доверять прямым инструкциям Луэя. Через пару часов он позвонил снова. Судя по всему, Халава обедал с друзьями в ресторане, специализирующемся на жареной курице, недалеко от моего дома. Его заметил и подтвердил его личность один из израильских осведомителей. Как только Халава вышел с друзьями из ресторана, откуда ни возьмись появились два вертолета и выпустили по нему ракеты. На этом все закончилось.
После ликвидации Халавы некоторые члены «Бригад мучеников Аль-Аксы» нагрянули в ресторан, где нашли семнадцатилетнего парня, ставшего одним из последних, кто видел Халаву живым. Парень был сиротой, без семьи, которая смогла бы его защитить, так что его пытали до тех пор, пока он не признался в сотрудничестве с израильтянами. Потом его застрелили, привязали тело к автомобилю, протащили по улицам Рамаллы и повесили на башне на площади.
В это время СМИ кричали, что Израиль пытался убить Марвана Баргути, что, конечно, не соответствовало действительности. Я знал, что израильтяне заботились о его сохранности. Но поскольку все верили газетам и телеканалу «Аль-Джазира», Марван Баргути решил воспользоваться этим и заработать некоторый политический капиталец. Он стал рассказывать интервьюерам: «Да, меня пытались убить, но для них я оказался слишком умен».
Эта новость дошла и до сидящего в заключении Абдаллы Баргути. Он немедленно в нее поверил и отправил несколько своих особых бомб помощнику Марвана, чтобы тот с их помощью отомстил израильтянам. Марван оценил этот жест и стал считать себя в долгу перед Абдаллой.
Появление Абдаллы привело к драматическому усилению конфликта Израиля и Палестины. Во-первых, его бомбы оказались значительно более совершенными и разрушительными, чем все, с чем мы сталкивались прежде. Израиль, ощутивший себя намного уязвимее, стал усиливать давление на администрацию, требуя решительно пресечь деятельность бомбистов.
Во-вторых, Интифада Аль-Аксы больше не ограничивалась Палестиной. Баргути был чужаком из Кувейта. Кто знает, какие еще угрозы могут подстерегать Израиль за его пределами?
В-третьих, Баргути был не из тех, кого легко держать под контролем. Он был не из ХАМАСа. И не из ПА. Он был всего лишь Баргути – безликой и самодостаточной «машиной смерти».
Вскоре после ареста Абдаллы Палестинская администрация попросила Марвана поговорить с ним о любых нападениях, которые он, возможно, планировал.
– Хорошо, – ответил Марван. – Я попрошу, чтобы с ним поговорил Хасан Юсеф.
Марван знал, что мой отец отрицательно относится к коррупции в высших эшелонах власти, и слышал о его усилиях по установлению мира между ХАМАСом и ПА. Он позвонил ему, и отец согласился побеседовать с Абдаллой.
Отец никогда раньше не слышал об Абдалле Баргути, который, конечно же, не был членом ХАМАСа. Тем не менее он предупредил Абдаллу: «Если ты что-то планируешь, сообщи Палестинской администрации. Нужно все прекратить на время – хотя бы на следующие несколько недель, чтобы хоть немного ослабить давление Израиля. Если случится еще один взрыв, подобный тем, что были в „Дольфи“или „Сбарро“, то войска Израиля вторгнутся на Западный берег. Они не станут церемониться с руководством ПА и тогда неминуемо возьмут и тебя».
Абдалла признался, что отправил несколько бомб в Наблус, где группа боевиков планировала заложить их в четыре автомобиля, окружить машину министра иностранных дел Израиля Шимона Переса со всех сторон, когда он куда-нибудь поедет. Он также сообщил, что боевики ХАМАСа на севере планировали взорвать несколько израильских законодателей. К сожалению, он не знал подрывников, к кому они подбирались и кто конкретно планировал покушение на Переса. У него был только номер телефона.
Вернувшись домой, отец поделился со мной тем, что ему рассказал Баргути. Теперь мы оказались посвященными в заговор с целью убийства одного из высших должностных лиц Израиля – министра иностранных дел. В случае его успеха последствия были бы ужасающие.
Очевидно, ничего больше не оставалось, кроме как звонить контактному лицу Абдаллы. Марван Баргути не хотел, чтобы Абдалла пользовался своим телефоном, точно так же как мой отец не хотел пользоваться своим. Мы все прекрасно понимали, что израильтяне нас прослушивают, и никто не хотел оказаться причастным к террористическим операциям.
Поэтому отец отправил меня покупать дешевый сотовый телефон, чтобы сделать один звонок, а потом выбросить его на помойку. Я купил телефон, записал номер и позвонил по нему в Шин-Бет, чтобы они могли отследить звонок.
Абдалла позвонил связному в Наблусе и велел «поставить на паузу» все, что он делает, пока не поступят другие указания. Как только израильская разведка узнала о планирующемся покушении, была усилена охрана каждого члена Кнессета и кабинета министров. Наконец через несколько месяцев все понемногу стихло.
Тем временем Марван продолжал добиваться освобождения Абдаллы – не только потому, что Абдалла снабдил его бомбами, но и желая, чтобы на свободе он убивал как можно больше израильтян. Ведь Марван Баргути был не только одним из вождей Второй интифады, но еще и террористом, который лично расстреливал солдат и поселенцев.
В конце концов Палестинская администрация освободила Абдаллу Баргути. Шин-Бет это привело в ярость.
А потом все окончательно слетело с катушек.