Для человека, не умеющего говорить о себе, признаюсь, я сделал определенные успехи. Если не в формулировке, то, по крайней мере, в осмыслении этих внутренних сдвигов, которые кто-то называет выбором.

Я действовал в эту пору благословенных и благодатных проектов как маленький бунтарь, прячущийся под маской примерного сына. Я не пытался анализировать себя, но хотел через посредство моих действий, через зазоры моих мыслей уловить нечто такое, что опережает меня и всегда рано или поздно увлекает за собой. Я знал, что однажды исчезну и никто вокруг этого не заметит. Это движение живых существ и природы, о котором рассказал мне однажды вечером Йейе, было и колебанием моего сознания, забвением голосов, которые удерживают нас. Оно властно над нами и колышет нас, как цветы в небесной вазе. Мне оставалось только плыть по течению.

А потом настал благоприятный сезон. Я вновь почувствовал зов и сделался тонюсеньким, малюсеньким, чтобы проскользнуть между прутьями. Я должен был снова бежать, мое тело дало сигнал, а душа подхватила, как всегда.