После этого путешествия в живопись я вернулся домой. По-прежнему не в состоянии взять кисточку, я выбрал один из лежавших на столе карандашей и написал стихотворение:
Зелено во дворе.
Зелено во дворе, и нынче утром
Я впервые увидел,
Как бамбук улыбается, дышит и пьет из неба.
Чистейшее вино. Я тоже пью.
И высокие пальмы, раскинувшись, тихонько его окликают.
На буфете темная зелень коробки с кузнечиком манит меня.
Зелено во дворе, и я вижу себя. Каков я есть.
Деревца бонсай, зеленые, синие, серые, как старинные статуи,
Пыль из пустыни Гоби одела их в тусклое платье.
Они как будто ждут давным-давно.
А эта зелень без конца снует из точки в точку
В теле моей души.
Я эту зелень слушаю. И даже танцую.
Я внутри и вовне, я цвет, но нежный, с переливом.
Не окончательный. Я разный и единственный.
Зелено во дворе.
Чао
С тех пор я писал и другие стихотворения. Но сохранилось у меня только это. Оно обозначило мой переход к новой нейронной конфигурации. Медленно, как черепаха, осознающая тяжесть своего панциря, но и его необходимость тоже, я приближался к самому себе.