Так что я решила для начала заняться пожаробезопасностью курятника. Первым делом убрала из курятника все мокрые опилки. Не очень приятное занятие, но я справилась. А потом стала искать, что посыпать на пол взамен, – так, чтобы можно было менять подстилку и убирать помёт и ничего бы не загорелось.

Вдруг я услышала шум снаружи. И побежала посмотреть. Это был Крис.

– Я заезжал к тебе домой, чтобы обсудить постройку курятника, и твой папа сказал, что ты здесь. Вот я и решил приехать.

Верно, сегодня мы собирались заняться устройством насеста.

– Я совсем забыла, – призналась я. – Тут такое стряслось!

Хорошо, что Крису известно, какими опасными могут быть мои куры. Он понимает, что иногда приходится принимать трудные решения. Но я совсем не знала, что делать. Мне нужна была помощь. А Крис мой друг, и он тоже любит кур. Если кто и может меня понять, так это он.

– Кажется, один цыплёнок вчера вечером поджёг опилки, – сказала я ему. – Родители ужасно рассердились и обвинили во всём Лупе. А про цыплёнка они не догадываются.

Возможно, я надеялась, что Крис просто пожмёт плечами и скажет:

– О да, думаю, это один из цыплят. Агнес с них глаз не спускала.

Но он ничего такого не сказал; открыл рот от удивления и почти минуту ничего не говорил. Такого с Крисом раньше никогда не случалось.

Я попыталась дышать ровно, как учила мама, но к горлу снова подступил комок, и я опять расплакалась. Крис посмотрел на меня и вдруг бросился бежать, оставив меня одну.

Я глазам своим не поверила: как он мог меня бросить! Только не теперь, когда мы стали настоящими друзьями. Неужели он решил рассказать обо всём моим родителям, даже не посоветовавшись со мной? И вернётся теперь с кучей людей, вооружённых вилами, чтобы расправиться со мной и моими цыплёнком, словно это какой-то Франкенштейн?

Я схватила вилы Агнес. Они были тяжёлые, острые и выше меня, но, когда я держала что-то в руках, мне становилось спокойнее. По крайней мере, я не буду единственной безоружной. Я отправилась к курятнику охранять моих цыплят.

Там Крис и нашёл меня через пару минут. Он никого не привёл – ни с вилами, ни без. Мне хотелось накричать на него и даже замахнуться, но меня душили слёзы.

– Ну-ну, Соф, – пробормотал он, отступая. – Я позвонил Сэм. Она уже едет. Мы во всём разберемся. Только прекрати реветь. И эту штуку тоже лучше опусти.

С минуту я смотрела на него, продолжая всхлипывать. Крис не бросил меня одну и не привёл возмущённую толпу. Он позвал подмогу.

Я отдала ему вилы, и он поставил их в угол.

– Так-то лучше. Какой у нас план?

Я пожала плечами. Если бы я знала, я бы там не стояла. Крис вошёл в курятник и осторожно закрыл за собой дверь.

– Окей, здесь всё влажное и пока не загорится. Давай составим список, Сэм всё равно о нём спросит, когда приедет.

Я попыталась прокашляться, но голос у меня всё равно дрожал.

– Я искала, что положить на пол, – такое, чтобы не загорелось.

Крис кивнул, не обращая внимания на мой дрожащий голос.

– Первым делом надо найти землю, гравий или что-то подобное. И высыпать это на пол.

Он вышел из курятника.

– Ладно, пойдём посмотрим в бочках.

Он взял вилы и понёс их назад в сарай.

Когда приехала Сэм, мы уже нашли бочку с гравием и носили его вёдрами в курятник. Сэм кивнула мне и Крису.

– А вы не проверили курятники: вдруг Агнес в одном из них держала подобных кур? – спросила она.

Крис поднял брови.

– Ещё нет.

Мы оглядели все курятники.

– Везде деревянные рамы, – сказала Сэм.

Сердце моё ёкнуло.

– Вы правда думаете, что у Агнес могли быть такие куры?

Они даже не посмотрели на меня.

– По крайней мере, я об этом никогда не слышала, – сказала Сэм.

Крис всё ещё продолжал осмотр.

– А как насчёт вот этого? – спросил он и указал на курятник, который почти не отличался от остальных: с деревянной рамой, проволочной сеткой и деревянным домиком для гнёзд, к которому вела наклонная доска. Но в этом курятнике не было опилок на полу, только земля, а в вольере была вырыта большая пустая яма. – Это у неё для уток?

– Разве можно держать кур в вольере для уток? – спросила я.

Крис пожал плечами.

– Почему нет? Установим в тени металлический шест, чтобы они на нём сидели как на насесте, и заменим доску чем-нибудь, что не загорится.

Сэм кивнула.

– Может сработать, – согласилась она. – Крис, посмотри, не найдётся ли какой металлической трубы на замену.

Она подхватила ведро Криса и понесла его к утиному вольеру.

Мы с Сэм рассыпали гравий на пол и обили стены фольгой, а Крис тем временем вытащил пару длинных металлических труб и кусок крепкой проволочной сетки, при этом распевая песню о работе в шахте. (В обычное время Сэм непременно напомнила бы ему, что на ферме Агнес нет шахты, но на этот раз она промолчала.)

Сэм догадалась, как прикрепить длинную металлическую трубу к стенам птичника, чтобы она не вращалась и цыплята с неё не падали. А Крис придумал, как заменить старую деревянную планку на узкий кусок проволочного забора и как его прикрепить, чтобы не падал. Хорошо, что мои друзья умеют использовать всё, что под рукой.

Я налила в яму немного воды – получился прудик. Хоть я собираюсь поселить туда не уток, а цыплят, пусть будет и пруд на всякий случай. Крис немного воды вычерпал, чтобы цыплята не утонули: они уже, конечно, не малыши, но мозгов у них пока немного. Потом он установил перед деревянными рамами бетонные блоки – достаточно высокие, чтобы цыплёнок не смог поджечь доски. Сэм попробовала раскачать их, чтобы убедиться, что они не упадут и не раздавят цыплят.

Она измерила расстояние между гравием на полу и основанием деревянного домика для уток наверху. Получилось примерно с метр.

– Как далеко могут цыплята пыхать огнём? – спросила она.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Никогда не видела, как они это делают.

– Они выдыхают огонь, выстреливают его из глаз или двигают спички силой воли? – спросил Крис.

– Я не знаю, понятно?

Кажется, я ответила слишком резко. Оба притихли на время, и этого хватило, чтобы я одумалась: ведь они пришли помочь мне в очень опасном деле, хотя это и не их проблема.

– Простите, – сказала я. – Просто я вся на нервах.

Сэм кивнула.

– Крис, подтяни шланг и включи воду! Промой весь птичник на всякий случай, чтобы не осталось ничего воспламеняющегося. Софи, нам надо решить, как максимально безопасно переселить цыплят из того курятника, где они сейчас, в этот.

Я кивнула. Крис отправился за шлангом, а мы с Сэм пошли посмотреть на цыплят.

Какое-то время мы молча за ними наблюдали. Они не пытались ничего поджечь, просто вели себя как обычно: пробовали сесть в поддон для воды (тёмные коричнево-серые) или оглядывали всё вокруг из угла (светло-серый).

– Думаешь, они стараются сделать себя несгораемыми? – спросила Сэм.

Я пожала плечами.

– Можно использовать кроличью клетку, – сказала Сэм.

Крис прибежал от утиного вольера.

– Я такой нигде не видел. Но в сарае есть пластиковая собачья переноска.

– А пластик горит? – уточнила я.

– Ну вроде того, – ответила Сэм. – В основном плавится, выделяя вредные пары. Но не вспыхивает, как бумага или дерево, по крайней мере, при нормальной температуре.

– А у этих кур есть суперспособности? – спросил Крис.

Я снова пожала плечами. В горле засел ком, и я не могла выговорить ни слова, даже и не пыталась.

– Ладно, – сказал Крис, вставая в полный рост. – Попытаемся произвести опасный манёвр. Если потерпим неудачу, ужасно… – Он покосился на меня и умолк на полуслове. – Ну просто посадим цыплят в собачью переноску и отнесём в утиный вольер, и всё будет нормально.

Мы оставили Криса приглядывать за цыплятами, а сами отправились в сарай и отыскали собачью переноску, тачку, на которой её можно везти, защитные очки, четыре разномастные кухонные рукавицы, две пары длинных щипцов для барбекю, немного фольги и банку с семечками. Всё это мы доставили к курятнику.

– Никаких признаков необычной активности, – доложил Крис, надевая очки и натягивая рукавицы.

Сэм обернула фольгой наши с Крисом рукавицы, чтобы они не загорелись. Шелест фольги прозвучал оглушительно громко в тишине.

– На всех рукавиц не хватило, так что я буду у вас на подхвате, поскольку вы оба больше знаете о курах, – сказала Сэм, а затем взяла щипцы для барбекю и надела очки. – Теперь несите переноску, положите туда семечки, подождите, пока цыплята зайдут внутрь, закройте защёлку и поставьте переноску на тачку. Я её повезу.

Я вздохнула. Крис открыл дверь курятника и поставил внутрь переноску. Я бросила туда семечки и поспешно отошла к двери.

Крис старался направить цыплят к переноске.

– Отойди от них, Крис! – крикнула Сэм. – Ты же в шортах. Они могут и тебя обжечь!

Крис отступил, но не очень далеко. Цыплята забегали кругами и, падая, образовывали мокрые кучки. Наконец один цыплёнок заметил открытую дверцу переноски и ринулся внутрь.

Все тёмные коричнево-серые последовали за ним. Я осмотрелась. А где же маленький серый? Очень осторожно я открыла большую дверцу домика – как раз в тот момент, когда птенец выстрелил крошечным пламенем из своего клюва. Крис уставился на него.

– Что это? – Он стянул рукавицы и взял цыплёнка. Тот запищал, вырываясь. – Приятель, я видел пламя и побольше – на спичке. – Крис сунул цыплёнка в переноску и закрыл дверцу.

– Спички тоже опасны! – сказала ему Сэм.

– Верно, но не так, как паяльная лампа, – ответил ей Крис. – Возьми кормушку и поилку, Сэм. Всё будет хорошо.

И он покатил переноску к утиному вольеру. Я схватила поилку, а кормушку протянула Сэм. И мы поспешили за ним.

Мы установили кормушку и поилку на новом месте, а Крис тем временем поставил переноску, открыл дверцу и отступил на пару шагов. Один из коричнево-серых осторожно вышел из переноски. Увидев прудик, он бросился к нему. Остальные тёмные коричнево-серые устремились за ним. Крис хихикнул.

– Они плавают.

Я пожала плечами.

– И что такого?

– У кур перья не отталкивают воду, Соф, – сказал он, следя за тем, как коричнево-серые плавают в пруду. – Они намокают. И поэтому куры не могут держаться на воде и не умеют плавать. – Он не сводил с них глаз. – Ну обычные куры не умеют.

Светло-серый цыплёнок вышел позже всех. Оказавшись на мокром гравии, он поднял лапку и потряс ей. Из его клюва снова вырвалось крошечное пламя. Я медленно опустилась на дорожку.

– Надо записать то, что мы увидели. Сэм, можешь найти карандаш или ручку?

Она кивнула и направилась к сараю.

Мы сидели, ели яблоки, которые собрала Сэм, и записывали то, что увидели за прошедший час. Ничто не загорелось. Никто не пострадал. Я собрала все записи и поблагодарила друзей: теперь всё в порядке, и я могу вернуться домой.

Сэм закусила губу.

– А как же Лупе? Что решили твои родители? – спросила она. – Ты расскажешь им о новых цыплятах?

С минуту я наблюдала за цыплятами и вспоминала, чему стала свидетельницей, – на тот случай, если вдруг что-то снова пойдёт не так. Тёмные коричнево-серые цыплята всё ещё плескались в прудике, их совсем не заботило, что обычные куры так себя не ведут. А светло-серый крепко спал, он ничем не отличался от цыплят в магазине Джейн.

Но тут я встретилась взглядом с Сэм. Если тебе не хочется что-то делать, это не значит, что этого можно не делать.

– Я должна рассказать им. Нечестно, что они винят во всём Лупе. И вообще они должны об этом знать: а вдруг что-то снова пойдёт не так.

Сэм кивнула. И Крис тоже. Мы пошли туда, где оставили наши велосипеды. Сэм обняла меня.

– Звони, если что-нибудь потребуется. Мы поможем.

Крис кивнул.

– Прости за вилы, – сказала я ему.

Он усмехнулся.

– Может быть, мы ещё включим это в комикс.

Мне было не до смеха, но он всё-таки заставил меня улыбнуться.

Всю дорогу домой я думала, как рассказать обо всём родителям и Лупе. Сначала объясню им про цыплят, а потом и про остальных кур. Конечно, они удивятся, но в конце концов поймут, почему так важна ферма «Редвуд». И, возможно, отметят, как ответственно я отношусь к делу, даже если и рассердятся из-за того, что я раньше им обо всём не рассказала. Я объясню, что они были очень заняты, а они тогда скажут, что никогда не заняты, если дело важное. Мне, конечно, страшновато. Но я всё равно всё им расскажу.

Я знаю, что ты умерла, но, пожалуйста, держи за меня кулачки, Abuelita.

Te extraño,

Софисита

Ферма чёрных дроздов

Суббота, 20 сентября

Марипосе Гарсии Гонсалес

Querida Abuelita, я, как и собиралась, рассказала родителям про своих цыплят. Вот только они мне не поверили. Мама обняла меня.

– Mija, я знаю, что ты любишь свою prima и хочешь ей помочь. Но когда Лупе делает то, чего делать нельзя, она должна сама отвечать за последствия – так же, как и ты.

– Но Лупе ничего плохого не сделала! – твердила я им. – Она погасила огонь, который зажёг мой цыплёнок. Я испугалась, а она действовала решительно. Она нас спасла.

Папа посмотрел на меня.

– Ага. От огнедышащего цыплёнка.

– Нет, от начавшегося из-за него пожара, – ответила я. – Пойдите и посмотрите сами. Или спросите Криса и Сэм – они это тоже видели!

Голос мой дрожал, но я не сдавалась. Мама ещё крепче меня обняла.

– Золотце, я рада, что ты нашла здесь друзей. Я восхищаюсь твоим воображением и знаю, как ты заботишься о своих курах, но никакой огнедышащий цыплёнок не поможет Лупе избежать наказания.

– И не надо ничего придумывать, чтобы ей помочь. Мы не собираемся отсылать её назад в ЛА, – добавил папа.

Я высвободилась из маминых объятий.

– Я ничего не придумываю. Я говорю вам правду, хоть мне этого и не очень хочется, но раз надо – так надо. – Я чувствовала, как слёзы жгут мне глаза. – Я не могу заставить вас поверить мне. Но я об этом и Лупе расскажу. Она должна знать.