Где-то на севере Москвы стоят новые оранжевые с белым многоэтажки. Между ними, за железным забором, приютилась школа. А напротив школы – небольшая кофейня «Кофта», где подают горячие напитки в кружках, одетых в шерстяные вязаные свитерки. Мимо неё школьники утром бегут на занятия, мимо неё торопятся после уроков домой.

Но сегодня Агаша и Лея не спешили вместе со всеми в школу. Встав, как обычно, по будильнику, они позавтракали, оделись, взяли школьные рюкзаки и… спустились на второй этаж к Луке. Как удачно, что они живут рядом, хоть и на разных этажах! Но в их подъезде за последнюю неделю произошло слишком много странного. Слишком много исчезновений, непонятных обстоятельств, привидений и угроз.

Хорошо, что отыскалась мама Луки, а уж как все переживали! Легла в больницу на обследование, причитала, что берут много анализов и проводят нудные процедуры, звонила Луке и напоминала полоскать горло и вдруг – исчезла! Папа обзвонил всех её подруг, всех родственников, а оказалось… мама переместилась внутри больницы: исчезла в одном отделении, а появилась в другом. Она заразилась вирусом от новой соседки по палате. И с этажа, где лечат желудок, попала в реанимацию, куда кладут самых тяжёлых пациентов и где запрещены мобильные. Вот почему Лука и его папа никак не могли её разыскать. Но всё обошлось, и мама снова в обычной палате, правда, в другой больнице. И всё так же звонит Луке и контролирует его. Но Лука не против, он счастлив, что надо присылать маме фотографии завтрака, обеда, ужина и выпитых лекарств. Главное – мама в безопасности!

А вот остальные вопросы никуда не делись. Друзья должны разобраться!

– Что? Взять лупу? – сомневалась Агаша в чате троих друзей.

– Конечно! Вдруг там следы? – отвечала Лея.

– От привидения? Следы? – это проснулся Лука.

Ночью он долго не спал, пока искали маму, а потом папа уехал в больницу. Лука остался в квартире за старшего. И был очень храбрым. Правда, решил (как старший) свет не выключать, поэтому засыпалось с трудом. Сегодня Лука ну очень не выспался.

– Привидение следов не оставляет, – парировала Лея. – А тот, кто выдаёт себя за него, – оставляет! Что угодно может навести на мысль! Даже крошечная деталь! Для крошечных деталей бери лупу.

– А ключи? Берёшь? – Луке хотелось бы так же умно, как Лея, объяснить, что нужно для расследования. В конце концов, почему Лея считает, что понимает, какие вещи нужны, а он нет?

– Какие ключи? – Лея прислала удивлённый смайлик.

– Те, которые от Санты. Если мы считаем, что преступления связаны, надо брать ключи. Чтобы, если что, сравнить.

– Ого, считаешь, это преступления? – спросила Лея, и тут от Агаши пришла картинка с испуганной черепашкой.

– Преступления? ОЙ!!!

– Спокойно, девочки, – написал Лука и посмотрел в большое зеркало на двери шкафа. Он представил, что под футболкой, на которую для тепла натянут старый свитер, перекатываются мощные мышцы. – Если что, я не дам вас в обиду.

– Мы сами тебя в обиду не дадим. Если что, – ответила Лея.

– Через десять минут выхожу, – написала Агаша.

* * *

Лай на лестничной клетке девочки услышали сразу, как только приехали на второй этаж. Агаша спустилась на лифте раньше и стояла в нерешительности перед дверью холла. За спиной у Агаши был рюкзак, и она нервно теребила пристёгнутый к нему брелок с резиновым черепашонком – конечно, от тайного Санты.

– Скорее! – крикнула Лея, как только вышла из лифта. – Может, Лука уже поймал привидение и борется с ним за собаку!

– Да, или привидение сожрало его и теперь взялось за собаку, а потом возьмётся за нас, – тихо пробормотала Агаша, но поплелась вперёд. И тут же врезалась в Леину спину: подруга остановилась, поражённая зрелищем.

Лука сидел на корточках, и вокруг него с радостным лаем скакал приземистый рыжий пёс с белыми пятнами. У него были короткие толстые лапы, уши торчком и пушистый хвост, которым пёс вилял, вылизывая Луке лицо.

– Ну хватит, Наполеон, хватит, – говорил Лука и старался увернуться от собачьих нежностей.

Он увидел девочек, всё-таки умудрился оттащить собаку за красный ошейник и поднялся.

– Корги! – радостно воскликнула Лея. – Да ты мой сладкий!

Лука покраснел, как будто «сладкий» относилось к нему, виновато посмотрел на своих гостей и сказал:

– Услышал, как кто-то скулит, вышел, а тут Наполеон один-одинёшенек. Смотрите, квартира всё ещё заклеена бумажкой «Не входить! Опасно!». Значит, её давно не открывали, – Лука развёл руками, и Наполеон немедленно откликнулся на это движение яростным вилянием хвоста и затявкал.

– Давно сидишь, бедный! – Агаша тут же присела перед Наполеоном и вытащила из рюкзака бутерброды.

– Что? Агаша, ты притащила с собой еду? – завопили Лука и Лея.

– Да, – робко отозвалась Агаша. – Я так испугалась разговоров о преступлениях, что решила: никто про еду не подумает. Пришлось подумать мне.

И она протянула Наполеону кусок колбасы. Наполеон мгновенно набросился на него и с громким чавканьем сжевал.

– Точно давно сидит, – сделала вывод Лея. Ей очень хотелось обнять Наполеона, потискать его, почесать за ушами и побегать наперегонки, но дело важнее. – Надо решать, как быть. Будем ждать, пока привидение вернётся, и проследим за ним?

– Ну уж нет! – притихшая Агаша вдруг вскочила и заговорила громко. – Вы что, разве можно так животное мучить! Он и так тут в холоде и голоде просидел неизвестно сколько. Ещё и напугался, наверное! Берём его с собой, и точка. Он нам поможет в поиске! Все знают, собаки умеют… Что они там умеют. В общем, собаки для расследования – самое нужное! Лука, найдёшь что-нибудь тёплое ему для подстилки? – и Агаша решительно взялась за поводок Наполеона, валявшийся на полу.

– Ладно, – подумав, сказал Лука, – я сегодня главный в доме, и я решаю, что собаку надо спасать. То есть не бросать. То есть взять с собой… Тьфу, в общем, заходите! – он распахнул дверь квартиры.

Но Лея не торопилась входить. Она достала из кармана злополучные ключи и один за другим попробовала вставить в отверстие замка. Ни один не подошёл, да и не мог: отверстие было круглым. И тут Лее в голову пришла одна идея…

Она вынула открытку и приложила к бумаге, которой была опечатана дверь.

– Это тебе зачем? – удивился Лука.

– Сверю почерк, – объяснила Лея. – Тут на полосках бумаги печать и подпись.

– Так-так, – вдруг раздался за спинами ребят чей-то голос.

Агаша ахнула от неожиданности и зажмурилась, а Лука с Леей обернулись и увидели Викентия Палыча. В руках у него была стопка полосок белой бумаги с надписями, точь-в-точь как на двери квартиры номер двенадцать, а в руках – всё та же связка ключей с бирками разных цветов.

– А я-то думаю, кто мои предупреждения срывает, – покачал головой Викентий Палыч. – Ты зачем, Леечка, уничтожаешь надписи, которые могут помочь людям?

– Я… я не уничтожаю, – растерялась Лея и быстро сунула открытку и ключи в карман куртки. – Мы здесь по другому вопросу. Наполеона бросили, и мы его спасаем.

Она вдруг прищурилась и, перестав оправдываться, спросила:

– А вы зачем клеите бумажки?

– Для порядка, девочка, для порядка, – печально сказал Викентий Палыч. – Хозяева пропали, тут опасно, значит, надо предупредить, чтобы никто не входил. Если это правда вирус-убийца – а многие считают, что это именно так, – то нужно спасти тех, кто остался, – Викентий Палыч тяжело вздохнул.

– А что, много людей пропало? – спросила Агаша.

От испуга её голос стал совсем тихим.

– Много, ох много… – покачал головой Викентий Палыч.

– А что в полиции говорят? – настаивала Лея. – Это они поручили вам опечатать квартиры? Что-то я ни одного полицейского в доме не видела.

Викентий Палыч снисходительно улыбнулся и даже протянул руку, чтобы потрепать Лею по кудрявым рыжим волосам, но заметил, как она отшатнулась, и передумал.

– Эх, девочка. Ничего-то ты не понимаешь. Когда-а-а ещё родственники напишут заявление, что жилец пропал… – он растягивал слова, и оттого казалось, что он поёт, убаюкивая ребят, как маленьких, чтобы они не мешали взрослым. – Пока-а-а начнут искать… Надо, чтобы люди были начеку. Подготовленные чтобы были! Вот для этого и существуем мы, – он гордо выпятил грудь в сером джемпере, – общественность. Так что вы никуда не ходи́те, – закончил он и строго оглядел Лею, Агашу и Луку. – По домам сидите. Так безопаснее!

Викентий Палыч наклонился было, чтобы погладить Наполеона, но тот попятился и глухо зарычал. Викентию Палычу это не понравилось, но он тут же опять улыбнулся и добавил шёпотом:

– А может, это и не вирус. А инопланетяне. Или мошенник-гипнотизёр. Выманивает жильцов из квартир так, что они, вон, даже своих питомцев забывают, – Викентий Палыч ткнул в Наполеона, и пёс уже собрался прыгнуть и цапнуть его за палец, но не успел. – И идут они за ним, как крысы за крысоловом, послушные и безвольные, – Викентий Палыч закатил глаза и всхлипнул.

У Агаши глаза были на мокром месте, и даже Лея, нащупывая в кармане открытку, задумалась. И тут Луку пробрал хороший, мощный, оглушительный кашель. Кашель, который не лечили, который не поили молоком с мёдом и даже отвар мать-и-мачехи давали редко. Вот какой был кашель! Душераздирающий!

Викентий Палыч мгновенно достал из кармана медицинскую маску и натянул так, что закрыл стёкла очков почти наполовину.

– Ладно, дети, смотрите, ходите осторожно. И ни с кем не общайтесь! На всякий случай. Кстати, – как будто вспомнив что-то, Викентий Палыч обвёл их глазами, – а почему вы не в школе?

– А мы болеем, – твёрдо сказала Лея, подталкивая Луку как доказательство. – У нас просто ранняя стадия ещё, – и она кашлянула в сторону старшего по подъезду.

Викентий Палыч тут же попятился к выходу.

– Ну, может, у вас не тот страшный вирус, который бушует в районе, – быстро сказал он. – До свидания, дети. Будьте бдительны! – и скрылся за дверью.

Трое друзей, не считая собаки, расположились за круглым столом Луки для совета.

– Значит, так, – сказала Лея, вытаскивая из рюкзака блокнот. – Что мы знаем: Санта попал в беду, – она вырвала один листок и написала на нём: «Санта». – В доме – привидение, – она вырвала второй и написала: «Привидение». – Пропали соседи, – третий листок с надписью «пропажа людей» отправился ко второму.

– Задача: понять, есть ли здесь связь, кого выручать из беды и кого позвать на помощь.

– Предлагаю сделать главное, – торжественно сказала Лея.

Лука и Агаша подняли глаза и с интересом уставились на неё. Что же главное? Что нужно сделать, чтобы разгадать такие сложные загадки?

– Предлагаю выбрать нашей компании название! Потому что мы уже не просто ученики четвёртого класса или, там, дети…

– А кто? – испугалась Агаша.

– А сыщики! Наша группа должна называться… Например… Например…

А вот название Лея и не продумала.

– «Ключ»! – воскликнул Лука и даже сам обрадовался, как у него хорошо получилось. – Началось всё с ключей, и нам надо найти ключ к этой загадке.

– Нет, – не согласилась Лея. – Лучше «Три ключа». Потому что умный сыщик – это самый важный ключ к решению любого вопроса. Так что мы – ключи! Нас трое.

– Решено: назовёмся «Три ключа», – Лука протянул сжатый кулак, Агаша поставила на него свой, и сверху кулак добавила Лея.

– Есть загвоздка, – задумчиво сказал Лука, двигая листочки по столешнице. – Эти события могут быть не связаны.

– Разумеется, – кивнула Лея. – Будем рассматривать случаи по одному, но остальные держать в уме.

– Как при сложении в столбик: девять пишем, два в уме, – согласилась Агаша.

– Знаете, если наш Наполеон давно сидит у квартиры, то надо его выгулять, – добавила она, глядя на то, как Наполеон жалобно поскуливал и перебирал лапами.

– Идём, – решила Лея. – Ты, Лука, пиши гипотезы по каждому пункту, а мы выгуляем Наполеона. Ну и оглядимся заодно. Покажи, где стояло привидение.

Лука отвёл её в комнату и показал на горку.

– Белый балахон с капюшоном?

– Ага.

– И светился?

– Светился.

– Пиши гипотезы.

Как только девочки ушли, Лука подвинул к себе листок с надписью «Привидение». Мыслей не было. Чтобы начать хоть с чего-то, он сказал вслух:

– Гипотеза – это научное предположение, выдвигаемое для объяснения каких-либо явлений. Просто версии, что могло случиться. А версии – это не так сложно. Вовсе не обязательно они должны быть правильными.

И он записал четыре гипотезы:

1) у меня была температура, и я видел галлюцинацию;

2) кто-то хотел украсть Наполеона и продать (зачем тогда вернул?);

3) всё это как-то связано с вирусом (как?);

4) это было настоящее привидение.

Напротив последнего Лука поставил в скобках три жирных знака вопроса. Утром существование привидений казалось уже не таким очевидным. Но Лука вспомнил поднятое к нему лицо, то есть то, что было вместо него, и поёжился. Неприятно.

«Пропажа людей» обзавелась такими гипотезами:

1) вирус-убийца;

(Лука задумался и нарисовал злую рожу с ножом, но вспомнил о впечатлительной Агаше и быстро заштриховал рисунок.)

2) привидения крадут людей;

3) злодеи письмами с угрозами выгоняют людей из квартир;

4) злодеи убивают жильцов (тут Лука поставил три вопросительных знака, а потом опять вспомнил про Агашу и вовсе зачеркнул этот пункт).

Ну а про ключи Лука даже писать не стал: они столько уже думали втроём, причём не один день, и не додумались.

В это время девочки направлялись к детской площадке.

– Надо осмотреть место преступления, – убеждённо сказала Лея.

Наполеон весело и быстро бежал впереди. Было видно, что он знает свой маршрут.

– Может быть, на горке остались улики? – радостно предположила Агаша и вытащила из рюкзака раскладную лупу в коричневом чехле.

Но на место преступления попасть не удалось. Было утро, и рядом с жёлто-синей горкой ходили, спотыкались и падали трое карапузов. Опекавшие их мамы немедленно закричали, что на детские площадки вход с собаками запрещён, и ткнули в сторону таблички, где изображение собаки было перечёркнуто красной чертой.

Лея и Агаша уныло брели вдоль улицы прочь от места преступления. Выяснить ничего не получалось.

– Посоветуемся с Алиной? – предложила Агаша.

И они зашли в «Кофту», звякнув дверным колокольчиком.

Наполеон отправился дремать на специальном коврике для собак-гостей, а Алина, когда перестала удивляться, что девочки пришли сами, переспросила:

– Привидение с капюшоном? А перчатки на нём, наверное, тоже были?

Девочки переглянулись и через минуту уже читали в чате ответ Луки: кажется, были, потому что светящиеся руки показались в темноте ну очень длинными.

– Ясно, – кивнула Алина. – Это они.

– КТО?! – в один голос закричали девочки.

– Да вон, – Алина кивнула на столик за перегородкой, в глубине кофейни.

Лея и Агаша с ужасом посмотрели друг на друга и медленно-медленно повернули головы к окну.

Алина засмеялась.

– Да ничего страшного нет! За тем столом обычно сидят ребята из службы выгула собак «Дай лапу». Они ко мне в «Кофту» заходят выпить кофе или чаю после утренней и вечерней прогулки. Выгульщики носят светоотражающие плащи от непогоды. Сейчас очень много заболевших в районе, и дайлапники постоянно тут отогреваются. Видела я их специальный белый костюм. Думаю, белый плащ и перчатки Лука увидел, а чёрную обувь и брюки под ним – нет. Вот вам и привидение.

– А лицо? – спросила Агаша дрожащим голосом.

– Скорее всего, на выгульщике была маска, наверное, чёрная. Можем спросить у моих знакомых.

– Но зачем Наполеона вернули? То есть не вернули, а бросили? – не успокоилась Лея.

– А ты уверена, что бросили? Может быть, он сбежал? И, как умный пёс, вернулся домой.

Все втроём посмотрели на Наполеона, который спал на боку и шевелил во сне своими толстыми лапами в белых «носочках».

Агаша, переживая, что её главный инструмент так и не использовали, попросила у Леи ключи и стала разглядывать их через увеличительное стекло.

– Не знаю, ничего особенного… Ключи плоские, поцарапанные, наверное, долго использовались. У большого на пластмассовой ручке буква, но почти стёрта. Кажется, «дабл ю». У маленького – цифра «19».

– Может, это номер квартиры? – обрадовалась Лея. – Или почтового ящика. Можно проверить!

Внезапно у Леи затрезвонил телефон.

– Мама? – удивлённо сказала она в трубку. – Понятно. Хорошо. Иду.

– Что? – изнывала рядом Агаша.

– Да у нас дополнительную репетицию по фигурному катанию сделали. Нужно бежать. Вечером погуляешь с ним? – кивнула на Наполеона.

– Давайте я, – вздохнула Алина. – Я ведь сегодня вас не буду забирать. Только, чур, родителям сами расскажете, почему прогуляли. И всё остальное.

– Не волнуйся, Алиночка, – сказала Лея и послала бебиситтеру воздушный поцелуй. Они сделали всё, что могли, чтобы раскрыть тайну, и Лея наконец-то могла обнять Наполеона. Пёс, заспанный и тёплый, вилял ей хвостом. – А версия с привидением мне совсем не нравится, не думай. Я уже не маленькая, в такие вещи верить. Только кому-то это всё выгодно.

* * *

– Лея, поторапливайся! – кричала Анна Андреевна, тренер с выдающимся носом. – Ну сколько можно шнуроваться?

Лея изо всех сил дёрнула на себя шнурки белого ботинка. Сегодня надо особенно хорошо зафиксировать коньки. Непонятная боль в стопе беспокоила и вчера, и на прошлой тренировке, и сейчас за пятнадцать минут в зале не удалось размяться так, чтобы мышца не ныла. Наверное, надо уже сказать маме… Или Анне Андреевне… Но сначала откатать две тренировки – выступление скоро!

– Отлично, снежинки, можете отдохнуть. Оператор, музыку Снежной Королевы! – крикнула Анна Андреевна ввысь, где в будке звукорежиссёра ставили фонограмму для фигуристов. – Лея, твой выход. И накинь шлейф королевы, чтобы привыкнуть и не запутаться!

Лея, уже в огромном белом воротнике торчком и летящей юбке ниже колен, послушно накинула прозрачную ткань, расшитую серебристой нитью, и вышла на лёд. Каток приветливо заблестел ей навстречу, и она почувствовала себя спокойно и уверенно, как всегда на льду.

Ноги в третью позицию, дождаться аккорда, на котором вступать. Песня Снежной Королевы зазвучала, и Лея плавно выехала в центр. Коньки рассекали лёд, а девочка размышляла. Как можно бросить, например, смешного и доверчивого Наполеона на лестничной клетке или встревоженного Луку с его страхами? И даже неизвестного Санту, который, может быть, пошутил, когда написал SOS. Его тоже надо разыскать, узнать, чем помочь. Пусть это всего лишь шутка, пусть. Лея только вздохнёт с облегчением. Но с ледяным спокойствием пройти мимо того, кто просит помощи? Ну уж нет!

Лея вкладывала в движения всю злость на бесчувственную Снежную Королеву. Она напористая и жестокая. Да, жестокая – Лея сделала резкий выпад вправо, и даже локти, коленки и плечи у неё стали острыми и жестокими. Подскок, ещё подскок, дорожка шагов, вращение – Лея катала программу уверенно, как любила говорить Анна Андреевна, «профессионально». Вот она выехала на большую дугу, чтобы выполнить аксель, свой коронный прыжок, но… похоже, Лея слишком интенсивно работала руками и забыла про всё остальное: шлейф спустился с плеч и пополз серебристой змейкой на лёд.

– Осторожно! – крикнула Анна Андреевна, и одновременно щека Леи почему-то оказалась на льду, правая нога упёрлась во что-то, и по ней мгновенно разлился знакомый жар.

Лея дёрнулась, чтобы встать, но казалось, кто-то уронил ей на правую ногу тяжеленную гантель или даже целую скамейку. Коньки тренера заскрипели от резкой остановки рядом с Леей, выплюнув крошки льда.

– Не двигайся, – предупредила тренер и стала набирать номер на телефоне. – Алло, Мария Михайловна? Срочно, у нас травма.

Лея прикрыла глаза и успокоилась: как хорошо, что больше не надо быть гадкой Снежной Королевой…

* * *

Лука ещё раз посмотрел на листки с гипотезами. Тот, что с надписью «привидение», можно было выбрасывать. Агентство «Дай лапу» страшно только тем, что безответственно отнеслось к Наполеону, но к миру духов отношения не имеет. Кажется, листок с надписью «пропажа людей» тоже можно откладывать. Скорее всего, соседи пропали так же, как его мама или дядя Вася из двенадцатой квартиры: попали в больницу и не смогли никого предупредить. А вот что с ключами?

Лука сделал на листке пометку красной ручкой «Пока неясно» и пришпилил его кнопками к пробковой доске над столом. Наполеон смотрел на него вопросительно, поводя чёрным носом: нет ли у Луки чего вкусного? Лука внезапно почувствовал себя таким взрослым и сильным, что снова поискал глазами зеркало, чтобы проверить, не надулись ли у него мышцы. Но дверцу с зеркалом он отодвинул, ещё когда искал в шкафу старый свитер для подстилки Наполеону. Дверца так и осталась не на месте. Взгляду Луки словно добавили резкости: он увидел разбросанные по полу скомканные бумажные носовые платки, батарею грязных чашек на подоконнике, зелёное одеяло, которое высилось в углу кровати гигантской улиткой.

Лука вздохнул и понял, что сегодня ему никто не будет напоминать, что сделать. И стал убираться сам.

К его удивлению, порядок наступил довольно быстро. Наполеон преданно махал хвостом и ходил по пятам за Лукой, цокая по полу когтями. На старом свитере он лежать не хотел, устроился у окна на коврике с ворсинками-макаронинами.

– Вот видишь, как просто сделать комнату опрятной, – сказал Лука Наполеону мамину фразу.

Он сейчас ещё и не то сделает! Он спустится за почтой! Ведь пока папа на работе, у Луки связка его ключей. На почтовый ящик взрослые не обращают внимания: всё, что нужно, у них в телефонах. А Лука – настоящий хозяин! Он откроет почтовый ящик и достанет всё, что в нём лежит. И проверит, что там за угрозы. Что за бандиты угрожают честным жителям дома. Он разберётся во всём и всех защитит.

Лука втянул живот, расставил руки и пружинящей походкой спортсмена пошёл в прихожую. Взял ключи. Провёл рукой по кудрявой шевелюре, сильно загрязнившейся за время болезни, и открыл входную дверь.

* * *

«Три ключа» – изменила название общего чата Агаша. Она нашла смешную картинку с черепахой Тортиллой и золотым ключиком и сделала картинкой группы. Здорово, ключи тоже связаны с черепахами! Черепахи вообще лучшие.

Агаша погладила по спинке дремлющего Фердинанда, не выпуская из руки телефон. Она уже трижды вызывала на разговор и Луку, и Лею, но никто не отвечал. Было поздно, и Агаша не понимала, куда запропастились друзья: Лее уже давно пора было вернуться с тренировки, а Лука вроде как болеет, ему нельзя отлучаться из квартиры.

Как назло, мама взяла ночное дежурство, и Агаше предстояло засыпать одной. Она этого очень не любила, хотя придумала целую схему для одиноких вечеров: зажечь настольную лампу под розовым абажуром, протереть фигурки черепашек, которыми уставлены белые книжные полки, и включить гирлянду фонариков на окне. Но когда нельзя поболтать с друзьями и пожелать им спокойной ночи, вечер всё равно становится грустным.

Агаша набрала номер Леи, потом Луки, но никто не отвечал.

– Да что же это! – огорчённо воскликнула она. – Представляешь, Фердинанд, никто не берёт трубку!

И вдруг тревожная мысль пронзила Агашу: неужели сыщики из «Трёх ключей» тоже пропали?

– Мамочки-фердинандочки, – прошептала она. – Получается, я осталась совсем-совсем одна?

Но Фердинанд ничего не ответил…