Где-то на севере Москвы выстроились белые с оранжевым высотные дома. В центре района уютно расположилась школа «Абрикос», трёхэтажное здание персикового цвета. Так крошка той-терьер на прогулке подбегает поиграть к огромным догам.

Всю прошлую неделю Лея, Агаша и Лука присматривались к одноклассникам, в которых бариста и бебиситтер Алина узнала посетителей кофейни. Кто-то из них мог написать послание с просьбой о помощи и прислать таинственные ключи. Может быть, Вова, крупный мальчик с карими глазами? Он был поручен вниманию Агаши.

– Увлекается «Гарри Поттером», – многозначительно сообщила она Лее и Луке. – Носит значок с белой совой в красном шарфе.

Но Вова вёл себя беспечно, после уроков его забирала бабушка, в «Кофту» он больше не ходил и в сторону Леи не смотрел.

За Олей, весёлой одноклассницей с короткими волосами, приглядывал Лука.

– Сразу подумал, что Сантой может оказаться Оля: она собирает открытки! – доложил Лука.

Трое друзей специально попросили Олю принести свою коллекцию в школу. Ни одной открытки из кофейни. И вообще, тема Олиной коллекции – лошади и единороги. Никаких сов.

Лея подумала, что было бы совсем грустно, если Санта в беде – это Белла, классная вредина и задавака. Наблюдение за ней досталось Лее. Беллу хотелось выручать меньше всех.

– Она после уроков – сразу домой, – рассказывала Лея. – Как будто у неё дома пожар или случилось что-то. В кофейне не бывает, по телефону говорила, что карманных денег давно нет, так что и какао, наверное, пить не ходит.

Трое друзей ставили хитрые эксперименты, чтобы подловить Санту: например, заводили разговор о ключах, открытках и совах. Но ни Вова, ни Оля, ни Белла никак не реагировали на эти темы. Лея рискнула сделать презентацию об истории сигнала SOS. Наталья Александровна удивилась, но разрешила выступить перед классом. Сыщики наблюдали за реакцией подозреваемых, но никто не выказал волнения и ничем не выдал себя.

Правда, самый высокий мальчик класса, Артемий Ключарёв, в столовой стал садиться поближе к троим друзьям, а на уроке физкультуры встал с Агашей в пару, чтобы бросать мяч через сетку. Но ведь Агаша – не Лея, а Санта пропал именно у Леи.

Лея, Агаша и Лука завели общий чат и записывали всё, что могло относиться к делу.

Лея вздохнула. Никто не совершал ничего подозрительного. Не смотрел в её сторону на уроках и переменках. Не писал SOS в записках. В её коробке для подарков в шкафу ничего так и не появилось. Никаких подсказок больше не было. Да ещё, как назло, одновременно заболела чуть ли не половина класса. Как следить за людьми, если ты в школе, а они дома?

– Тут даже немецкая овчарка не справится, – печально пробормотала Лея.

В раздевалке она открыла в чате сообщение от Луки: «Привет! Всё ещё болею, на репетицию не иду. И мама тоже ещё в больнице. Но ничего серьёзного, просто обследуют. Передайте Нине Валерьевне, что я сегодня доунт репетирую».

– Ну вот, эпидемия, – вздохнула Лея и ответила: «Выздоравливай! Почти никто не пришёл».

И действительно, шкафчики с наклейками «Амина», «Артемий», «Ира», «Белла» стояли закрытыми. Из них не торчали, как обычно бывает по утрам, ни верхняя одежда, ни сменка, ни яркие папки. Ничегошеньки из вещей, которые обычно носят с собой четвероклассники. Шкафчики были похожи на серые ряды отключённых серверов у папы на работе.

– Везёт тебе, Лея, – сказала Агаша, снимая белую пушистую шапочку. – Ты и Снежная Королева на фигурном катании, и сейчас тебя возьмут на главную роль вместо Беллы. Ты лучше всех после неё говоришь по-английски. И роль знаешь. Знаешь ведь?

– Ага, – кивнула Лея. – Слушай, ну быть фрейлиной тоже неплохо. Хочешь, я попрошу, чтобы Спящей Красавицей сделали тебя? Я не то чтобы очень хочу её играть.

– Что? Меня – Красавицей? Учить огромный текст на инглише за неделю? Ни за что! Тем более Нина Валерьевна считает, что я мямлю. Нет, она мне роль не даст. Либо ты, либо Кира Войцеховская. Но я не сомневаюсь в том, кого выберут.

В классе на третьем этаже было непривычно. На уроках ученики сидят по одному, и сегодня занятых парт совсем уж мало. Те, кто сидел во втором и даже третьем ряду, переехали поближе.

– Ох, как нас мало, – сказала Нина Валерьевна, учительница английского.

Она приходит в класс каждый день, а когда четвёртый «А» стал готовиться к фестивалю спектаклей начальной школы, Наталья Александровна отдала ей и несколько уроков русского.

– Let’s start! – скомандовала Нина Валерьевна и заглянула в телефон. – Ох, и Спящая Красавица заболела, и Принц всё ещё нездоров… Даже старушка с веретеном больна!

– К старости иммунитет понижается, – глупо пошутил Вова.

А Нине Валерьевне было не до шуток. Она очень надеялась пройти со спектаклем на большой городской фестиваль. В прошлом году её постановку Шекспира признали лучшей, и актёры-десятиклассники получили приз – тур по Золотому кольцу.

– Так, ясно, – вздохнула Нина Валерьевна и закрыла телефон. – Лея Хенвен, ты заменишь Беллу, исполнишь роль Красавицы. Слова знаешь. Агаша Левникайте, пожалуйста, возьми на себя роль старушки. Ну а Максима… То есть Принца… Я даже не знаю, – она беспомощно обвела глазами класс. – Пусть играет Оля Ворохова.

Олина короткая стрижка «под мальчика» делала её довольно симпатичным черноволосым принцем. Двести лет назад женские роли в театре играли только мужчины. А теперь из-за гриппа, кажется, будет всё наоборот.

– Что ж, начинаем, – Нина Валерьевна расставила актёров по местам. – Нам уже пора репетировать в костюмах, и вдруг так внезапно рушатся планы! Считайте, что мы полили ваш английский витаминами, ускоряющими рост, и за эту неделю он резко улучшился. Всё получится, дорогие. Язык любит усердных!

После этих слов Вова стал повторять: «Посмотрите, как язык любит вас, мои усердные» – и высовывать язык. Лея подумала, что единственная неприятность в роли Спящей Красавицы – то, что придётся побыть дочерью вот такого короля с совершенно не королевским поведением.

– Смотри, – прошептала Агаша Лее, пока они ждали своей сцены в домике старушки, сохранившей веретено.

На ладони Агаши лежала крошечная блестящая черепашка.

– Тайный Санта принёс, – просияла Агаша.

Пока Лея в роли Красавицы пела, Агаша успела тихонько проскользнуть в конец класса, открыть шкаф с плакатиком «Тайный Санта» и взять из коробки с надписью «Агата Л.» очередной сюрприз.

Увидев Леино расстроенное лицо, Агаша сказала:

– Твой Санта тоже скоро принесёт что-нибудь, вот увидишь!

– Да я не о подарке беспокоюсь, – ответила Лея, хотя черепашка была очень красивая, от такого подарка она бы не отказалась. – Вдруг ему и правда нужна помощь, а мы так ничего и не выяснили! Грипп ещё этот как назло, – и она пошла изображать прогулку принцессы под руку с папой-королём, который, к счастью, уже спрятал язык на место. Она подумала, что надо повнимательнее следить за Вовой во время спектакля. Но Вова вёл себя слишком весело. Не мог он быть в беде. Не мог быть тем, кто подбрасывал таинственные ключи.

После очень плотного английского, который занял целых три урока, Лее пришлось спускаться по лестнице в обнимку с костюмом Спящей Красавицы. Костюм был шикарный: золотистое платье с прозрачными рукавами и пышной юбкой в пол. К нему прилагалась маленькая блестящая корона на заколке.

– Везёт, – протянула Агаша. – А мне всего-то надо попросить у мамы что-нибудь старое и замотаться платком. Для старушки даже костюма нет!

– Но слушай, сыграть человека не своего возраста – это же интересная задача для актёра! – с азартом воскликнула Лея, хотя, если быть уж совсем честной, поменяться с подружкой она не хотела бы.

И девочка предложила:

– Давай сделаем тебе необычный грим. Супердостоверный. Нанесём морщины карандашом для бровей, нарисуем складки у рта… Если хочешь, можем даже слепить из термопластика нос крючком!

– Нос крючком? – озадаченно спросила Агаша. – Ну ладно, это интересно…

– И руки. Главное – не забыть руки. Когда актёр гримирует лицо, он должен обязательно подумать обо всех частях тела, не прикрытых костюмом. Об ушах, шее, ногах… Обо всём. Мне мама такую легенду рассказывала: однажды один известный актёр играл Отелло и забыл загримировать руки. Лицо сделал как у темнокожего, а руки оставил белыми, представляешь? Из зала стали шикать и смеяться. Так вот, он в антракте пошёл в гримёрку, нанёс тёмную краску на кисти рук, а поверх надел перчатки. А потом в спектакле р-р-раз – эффектно снял белую перчатку и бросил её в зал. Вот это, я понимаю, отличный ответ! И сразу позор зрителям, которые придирались. Потому что, когда сидишь в театре, надо думать о смысле пьесы, а не смеяться над мелочами. Мелочи любой дурак заметит. А грозного и страдающего Отелло не всякий может сыграть! И вообще, надо иметь воображение! Что, не можешь представить, что у Отелло руки тёмные? Ну и сиди дома тогда!

Лея так распалилась, что не заметила, как вокруг собрался весь четвёртый «А» и слушал её рассказ. Даже Наталья Александровна заглянула в раздевалку, да так и осталась стоять в дверях.

– Какие точные слова, Лея! Способность перевоплотиться в своего героя, стать немножко им – самое главное умение актёра. Я уверена, в этом вы все покажете высший класс! А теперь всё-таки пора идти на занятия. Математика!

Агаша шла вверх по лестнице последней и думала, что лучше бы она всё-таки вживалась в роль принцессы, а не старушки. Несмотря на накладной нос, который и правда будет забавно нацепить на себя.

* * *

Перед сном Лука, как всегда, говорил с мамой.

– Да, мам, да. Я прополоскал горло. Я принял лекарства. Мать-и-мачеху выпил. Да, да! Я измерил температуру. Нет, я не таращусь весь день в планшет, – Лука отодвинул планшет на середину не застеленной кровати с всклокоченным одеялом в зелёном пододеяльнике. А что, вполне можно считать, что раз он не таращится в планшет прямо сейчас, то всё честно: это ведь уже не «целый день»!

Удивительно всё-таки, сколько у мамы в больнице появилось свободного времени. Хотя она должна быть занята, ле́чится ведь! Но умудряется ещё и Луку лечить. Дистанционно.

Папа уже спал, хотя время было детское, часов девять. Из спальни был слышен его бодрый храп. «Шагом марш!» – как бы командовал этот храп.

Луке так и слышалось в нём: «В ванную – марш! Полоскать горло – марш! Чистить зубы – марш! Спать – марш!»

Лука вздохнул. Почему родители вечно гонят детей спать? Даже храпя, папа отправляет Луку в кровать. Самое интересное, когда не ходишь в школу, – можно ложиться попозже. Особенно если нет температуры. Лука сел на широкий подоконник и уставился в окно.

Утром дворники расчистили снег, но к вечеру он опять заштриховал белым детскую площадку под окном, гаражи и лавочки у соседнего дома.

В окнах дома напротив вовсю мигали разноцветные огоньки. Наверное, ёлка. А у них в этом году всё как-то не так. Новогоднего настроения не было, может, потому, что мама в больнице. А может, потому, что рядом кто-то посылал сигнал о помощи.

Лука собирался проверить чат: вдруг у Леи и Агаши появились новости о ключах? Но в этот момент одновременно погасли ночник над кроватью и фонарь, светивший над площадкой. И фонарь у проезжей части тоже. И окна в доме напротив. Стало очень темно.

– Ой-ой, – вздрогнул от неожиданности Лука. – Не люблю я вот так… в темноте… Где-то у нас были свечи. – Лука пожалел, что утром хорошенько выспался про запас. Ведь сейчас было бы неплохо стать послушным сыном, завалиться спать и не думать о том, что отключили электричество.

– С другой стороны, теперь можно не пить отвар мать-и-мачехи, – постарался он себя подбодрить. – Как подогреть его без микроволновки? Никак. И зубы теперь чистить не надо. Какие в темноте зубы? Я и руки-то не вижу.

Он осторожно ощупал батарею и уже собирался спрыгнуть на пол, как вдруг… на дорожке рядом с площадкой увидел неожиданное: соседского корги – белые пятна на его рыжей шубке были хорошо видны, да ещё подсвечивались красным ошейником на светодиодах, – выгуливало… привидение!

– Ой, – Лука нервно сглотнул, – наверное, у меня опять температура поднимается. – Он зашарил рукой по тумбочке, стараясь нащупать градусник (какой градусник? как он собирается рассмотреть цифры?). Затёкшая нога в шерстяном носке предательски соскользнула с подоконника. Лука рухнул на мохнатый коврик.

– Скорее, – прошептал он себе, – телефон!

Нашарив смартфон, он включил фонарик, отодвинул свалившиеся вместе с ним книги и коробку с шахматами и, как будто его могли заметить с улицы, осторожно выглянул в окно.

По дорожке за корги по кличке Наполеон плыло светящееся пятно в накинутом белом капюшоне и с удивительно длинными рукавами.

– Точно, температура, – кивнул Лука и немедленно набрал сообщение в чат Лее и Агаше.

– SOS! Привидение! Выгуливает Наполеона!

Он увидел, что девочки прочитали сообщение, но в чате была тишина. Лука возмутился. Как можно проигнорировать сигнал о помощи? Лейка ведь сама говорила, что серьёзнее этого послания не бывает!

– Вы не поняли? SOS!!! – напечатал он дрожащими руками и опять выглянул в окно.

Площадка была расположена на небольшом склоне, с вершины которого можно было увидеть, что творится в квартире на втором этаже. Конечно, Лука понимал, что его невозможно разглядеть в темноте, но всё-таки по телу неожиданно забегали предательские мурашки.

«Мне не страшно, – напомнил себе Лука. – Я просто исследую неизвестное и придерживаюсь мер безопасности. Необходимых мер безопасности, да».

То, что он увидел, ему не понравилось: Наполеон обнюхивал что-то под детской горкой, а привидение стояло на ней, выпрямившись и глядя прямо в окно Луки. Под белым капюшоном, отбрасывающим тень на место, где должно быть лицо, чернела пустота!

– Повторяю: SOS! SOS! SOS!

– Лука, тебе плохо? – у Агаши на аватарке стояла розовая черепашка.

– Ты разгадал тайну ключей? Ты знаешь, кто написал SOS? – почему-то спросила Лея. Кружочек напротив её имени изображал принцессу Лею из «Звёздных войн», разумеется.

– Ключи? Вы что! Я вижу привидение! Оно смотрит на меня!

Чат удивлённо затих.

– Лука, успокойся, – написала Лея. – Тебе что-то угрожает?

– Какой Наполеон? Торт? – строчила Агаша. – Но почему «выгуливает»? Это собачка, да?

– Угу, это корги, – ответ Агаше.

– Не знаю, – написал Лука Лее на вопрос про угрозу.

– Ну тогда объясни, – и от Леи пришёл растерянный смайлик.

В это время в комнате зажёгся свет. Лука поглядел на серый коврик, мохнушки которого были похожи на толстые макаронины. На рассыпанные деревянные шахматы. Выглянул в окно – на площадке никого не было. Неужели показалось? Он медленно написал:

– Ну… погас свет. И на улице тоже. Собаку из двенадцатой квартиры выгуливало привидение в капюшоне. Светящемся.

– Спокойно, – откликнулась Лея. – Рассуждай логически. Раз это собака соседей, понаблюдай в глазок, что будет дальше. Свет дали?

– Дали, – с досадой ответил Лука.

Как он сам не догадался? Не надевая тапок (мама, тебе лучше об этом не знать!), Лука помчался к входной двери. Было слышно, как в спальне папа, грозно храпя, продолжает командовать парадом.

– Так, – пробормотал Лука, привстав, чтобы дотянуться до глазка. Хорошо, что он панорамный и даёт прекрасный обзор. – Так-так. Наполеон лает в квартире. Выгульщик завёл его внутрь. Наверное, сейчас выйдет. Сейчас-сейчас…

Но отворилась дверь не соседской квартиры, как ждал Лука, а холла. На площадку в сером спортивном костюме вошёл Викентий Палыч, пенсионер с первого этажа. Он был старшим по подъезду, руководил уборкой, собирал подписи и всегда всё про всех знал. В руках его была связка ключей.

Лука поспешно открыл дверь.

– Здрасьте, Викентий Палыч! Вы не знаете, что в двенадцатой квартире стряслось? – выпалил он.

– Ага, стряслось, – откликнулся Викентий Палыч утвердительно, как будто ждал вопроса. Он посмотрел на Луку поверх очков и покачал головой. – Ох, не удивляюсь. Странные, странные вещи в последнее время творятся в подъезде.

– Правда? – севшим голосом спросил Лука.

Он так надеялся: Викентий Палыч убедит его – всё в порядке. И тому, что случилось на площадке, есть какое-то простое объяснение.

– Ох, Лука. Непонятные дела творятся. Пропадают люди. Какие-то неясные исчезновения, я уж и не знаю, что думать. Вот соседи ваши где? Непонятно. Я уж днём к ним заходил по вопросу почтовых ящиков. И утром. И вечером. Нету, и всё. И не только они! В шестнадцатую вчера звонил – не дозвонился. В пятую не могу попасть. Даже тараканы из подъезда, и те пропали. Два года их травим, травим, результата – ноль, и вдруг пропали! Отключения электричества постоянные… Ты заметил? Хожу вот, проверяю, нет ли где короткого замыкания. У вас всё в порядке? Зажёгся свет в квартире?

– Да, – ответил Лука, чувствуя, что предательские мурашки страха возвращаются.

– Ох, не нравится мне это всё, ох, не нравится, – задумчиво протянул Викентий Палыч. – Скорее иди домой. Мало ли что.

Он поморгал испуганными голубыми глазами, и очки исказили это движение. Получилось, что Викентий Палыч хлопал огромными глазищами, как растерянная сова, ослеплённая дневным светом. Он попрощался и направился к лифту.

– Так. У нас в подъезде исчезают люди! – набрал Лука в чате. – Дядя Вася из двенадцатой квартиры пропал. Наполеона выгуливало привидение. Можете прийти ко мне завтра?

– Ага, – тут же ответила Лея. – Но ненадолго, у меня тренировка.

Агаша прислала стикер с черепашкой, обнимающей жучка.

«Как всё-таки хорошо, когда есть друзья», – подумал Лука. И, отводя глаза от ванной, где его ждала зубная щётка, и от кухни, где на столе стоял чайник с отваром мать-и-мачехи, скользнул к себе в комнату.

* * *

– Всё-таки здорово, что у тебя трое подопечных из одного подъезда, – сказала Агаша Алине.

– Здорово, – согласилась Алина. – Но сначала была только Лея. И если бы вы с Лукой жили в другом месте, то не стали бы моими подопечными. Так что вы за компанию. Я доставляю вас букетом!

– Ты доставляешь нас сетом! Как суши!

– Доставка учеников выгодно: купи один – два в подарок!

Две четвероклашки и бебиситтер дурачились и смеялись, открывая подъезд номер один, где жили трое друзей.

– Всё, Алина, ты нас отвела, беги обратно, – распорядилась Лея. – Мы же дома? Дома. Дом номер двадцать три, рыженький с белым. Вот, смотри, я вхожу, – Лея перенесла ногу через порог и наступила на старый ковёр, постеленный у входа. Агаша последовала за ней. – Видишь? Готово!

Алина посмотрела на них:

– Ох, девочки, не знаю. Давайте каждую до двери всё-таки отведу.

– Иди-иди, – повторила Лея. – У тебя куча дел! Ты и так как белка в колесе. И Валера заболел. Не можешь же ты постоянно уходить из кофейни. А как же клиенты? Кофе сам себя не нальёт!

– Спасибо, Лея. Побегу. Отпишитесь сразу же, как войдёте в квартиру, слышите? И спасибо, Лея, что у тебя кофе всегда мужского рода! – крикнула Алина на ходу.

Дверь подъезда тяжело грохнула.

– Ну вот, – радостно сказала Лея. – Теперь мы быстро поднимемся к Луке, быстро обсудим его привидение, а потом я на тренировку. Мы с тобой самостоятельные! И вообще, мне скоро одиннадцать! Делаю, что хочу!

Довольные девочки взбежали по ступенькам, открыли дверь на площадку лифта. И немедленно пожалели, что отпустили Алину.

Перед ними стояла, расставив руки в стороны, неизвестная фигура в белой медицинской маске, больших очках, как у горнолыжника, и тёмном пальто невнятного цвета. В растопыренных руках фигура держала какие-то листки с красными пометками и размахивала ими.

– Угроза! – кричала фигура слабым старческим голосом. – Самая настоящая угроза!

Отступать было некуда: фигура перекрывала подход и к лифту, и к лестнице, а чтобы добежать до входной двери подъезда, нужно было повернуться к фигуре спиной…

– Ой мамочки, – прошептала Агаша и спряталась за Леиной спиной.

– Здравствуйте, – спокойно и твёрдо сказала Лея и сделала небольшой шаг вперёд. – С наступающим вас.

– Э-э-э… – растерялась фигура. – Спасибо, вас также.

Фигура немного подумала, сняла очки и стянула маску. Под ней оказалось довольно добродушное лицо старушки, соседки то ли с пятого, то ли с девятого этажа.

– Девочки, что же это творится? – жалобно проговорила она. – Открываю почтовый ящик, а там письмо с угрозами лишить меня жизни. Это же безобразие! Смотрите, пишут: покиньте квартиру до конца недели! Угроза жизни! И всё такое, – она устало протянула Лее белый листок, по диагонали перечёркнутый жирной красной линией.

Лея стала осторожно и медленно обходить старушку по большой дуге, ведя за собой Агашу и приговаривая спокойно и убедительно, как будто объясняла что-то капризному малышу:

– Извините, пожалуйста, мы очень торопимся. У нас заболел одноклассник. Наш друг, очень хороший мальчик. Мы идём его навестить. Большое спасибо, с наступающим, до свидания, хорошего дня вам, – с этими словами Лея, а в след за ней Агаша, уже добравшиеся до двери на лестницу, резко распахнули её и помчались вверх, перепрыгивая через ступеньку.

– Именно! Заболел! На нас натравили коварный вирус! И угрожают! – кричала им вслед соседка с неизвестного этажа. – И хотят, чтобы мы покинули квартиры! Ну уж нет! Я не дамся! Вирус не пройдёт!

Остановились девочки только перед квартирой Луки, а когда он открыл, ввалились обе разом, и только тут Агаша тихонько завизжала, прикрыв щёки ладонями в белых варежках:

– А-а-а! Она же совершенно сумасшедшая! Я чуть не умерла от страха!

– С сумасшедшими надо разговаривать спокойно, чтобы зря не нервировать, – сказала Лея, стараясь отдышаться. Она стянула шапку с мордой собаки и собачьими же ушками.

– Откуда ты знаешь, что с сумасшедшими надо говорить спокойно? – спросила Агаша.

– Ну это же логично, – пожала плечами Лея.

Она даже не стала прыгать, чтобы стряхнуть с себя красную куртку, а стянула её руками. Лея сама сейчас была красная и запыхавшаяся.

– Ну и денёк! Если ты нам расскажешь что-нибудь более впечатляющее, чем встреча с безумной старушкой, я очень удивлюсь! – кивнула она Луке и села на пол без сил.

Через пятнадцать минут, напившись чаю в кухне у Луки (а кое-кто пил отвар мать-и-мачехи, чтобы отправить настойчивой маме снимок пустого чайника), друзья обменялись новостями.

– Очень странно, что одновременно случилось столько чепэ, – задумчиво произнесла Лея. – Может, это как-то связано с сигналом о помощи, который я получила? Может, какая-то общая огромная катастрофа?

– А вы видели, что произошло с квартирами на нашем этаже? – спросил Лука хрипло, допивая отвар.

– Нет, – в один голос ответили девочки. – Мы так мчались, что нам было не до чужих квартир.

– Ага, – гордо сказал Лука. Его рассказ о привидении, конечно, не мог затмить историю со старушкой. Хотя бы потому, что настоящей угрозы для самого Луки не было. – А я всё время наблюдаю холл в глазок. Охотился за корги и за тем, кто его выгуливает. Правда, утреннюю прогулку Наполеона я проспал, – Лука замялся. – Зато увидел, что квартиры снаружи опечатаны. Вышел прочитать – написано: «Не входить! Опасно!», стоит печать и подпись. Значит, в квартирах никого нет. Пустые!

– И что, люди правда пропадают? – в ужасе спросила Агаша. – Неужели сумасшедшая старушка права: злодеи выселяют и похищают жителей? Или это привидение похищает соседей? Мамочки, как же быть? Мне ведь сейчас домой идти… Ой-ой-ой…

– Спокойно, – остановила её Лея. – Будем рассуждать логически!..

Но логически рассуждать не пришлось, потому что хлопнула входная дверь и на кухню ворвался папа Луки, прямо в ботинках и верхней одежде.

– Лука! – громко сказал он. – Тебе мама не писала? Не звонила?

– Только утром, – растерянно ответил Лука, глядя на пустой чайник с отваром. Давненько мама про него не спрашивала, но Лука не придал этому значения.

– Ничего не понимаю! – воскликнул папа. – Кажется, мама пропала!

Он грузно опустился на стул, а трое ребят переглянулись. Ну и дела творятся!