Варя отложила бабушкину тетрадь: читать рукописный текст тяжело, даже если почерк хороший. Да и есть хочется, она сегодня толком не обедала – позавчерашний суп не считается. Зашла в кухню, проверила все шкафчики. Нашла жестяную коробку со сладкими сдобными сухариками – дома бабушка тоже такие делала. Поискала, чем запить. Над раковиной висел большой металлический бак. Варя открыла кран, набрала воды в стакан, понюхала. Обычная вода. Интересно, её можно пить? Осторожно опустила язык в воду – ничего особенного, вода как вода. Съела полбанки сухарей, запивая водой, а остальные сухари рассовала по карманам. На всякий случай.

На полке над столом лежала скалка – такая же, как дома. Ну да, если бабушка и здесь делает сдобное тесто, без скалки никак. Варя вспомнила, как мама изображала, что фехтует скалкой, и потом сказала про великую силу в её руках. Что-то в этом есть! Если идти в лес искать бабушку, то неплохо бы вооружиться. Варя взяла скалку, помахала ею. Да, сойдёт!

Вышла на крыльцо, огляделась. Никого не видно. Получается, что бабушка ушла в лес – больше некуда. Когда бабушка вчера стояла у двери, она была в своей обычной одежде: куртка поверх свитера, джинсы, кроссовки. По тропинкам гулять – нормально, а вот продираться через заросли не очень удобно. Значит, надо искать тропинку.

За поляной виднелся обычный лес: впереди лиственные деревья, светлые, со свежей листвой, дальше – сосны и ели, тёмные и высокие. Среди веток звонко кричали незнакомые птицы; голоса казались почти человеческими, детскими. Солнце стояло прямо над головой, было жарко, хотя Варя ушла из дома в тонком свитере, без куртки. Дома ещё весна, а здесь уже почти настоящее лето.

Варя по скрипучим ступенькам спустилась с крыльца и заметила на другом конце поляны тёмный тоннель. Лес как будто расступился и манил войти в него. Выглядело это жутковато.

Чтобы успокоить себя, Варя сказала вслух:

– Это просто тропинка! Они всегда такие.

Она шагнула под деревья, пошла вперёд по мягкой сероватой земле с редкими пучками травы и вскоре оказалась под лесным сводом. Ветви то сплетались над головой, то расходились в стороны, и тогда солнце бросало на дорожку неровные жёлтые пятна. Запах нагретой солнцем травы, который Варя вдыхала на поляне, сменился тяжёлым запахом хвои.

Птицы суетились, метались с ветки на ветку и громко переругивались. Одна из них то и дело подлетала к Варе и громко стрекотала, словно хотела что-то сказать. Это была сорока, с блестящей чёрной головой, белой грудкой и длинным чёрным хвостом, который казался ярко-синим в лучах солнца. Варя улыбнулась. В городе нечасто увидишь сороку: они не любят шумных улиц, да и людей побаиваются. Но эта настойчиво кружила прямо над головой, как будто чего-то хотела от Вари.

«А, так у меня же сухари в карманах! Наверное, она голодная!»

Варя вытащила один сухарь, разломила на несколько частей и положила на тропинку перед собой. Сороки слетели на землю и быстро склевали угощение. Но сразу после этого та же самая сорока снова метнулась к Варе и захлопала крыльями. Варя остановилась: ей показалось, что нахальная птица сейчас ударит её по лицу.

Сорока уселась на дерево напротив Вари, крепко ухватилась когтями за ветку и начала помахивать крыльями, как будто жестикулировала.

Варя прислушалась, и ей показалось, что она разбирает слова:

– Лле-ши-ий! Лле-ши-ий! Клью-чик-чик! Клью-чик-чик! Дай-дай!

Варя даже открыла рот от удивления: никогда ещё с ней не разговаривали птицы. И всё же она не собиралась ничего отдавать сороке.

Опустив руку в карман джинсов и крепко сжав ключ, она спросила:

– Зачем?

– Пеш-чер-черра! Пеш-чер-черра! Ан-нан-на! Ан-нан-на! Клью-чик-чик! Дай-дай!

– Анна? Моя бабушка?

– Ан-нан-на! Клью-чик-чик!

Кажется, сорока не понимала Вариных вопросов, а просто стрекотала всё что на ум придёт. Что же это значит? Какой-то Леший хочет забрать ключ, а бабушка Анна сидит в пещере? Получается, что надо опасаться Лешего, беречь ключ и искать пещеру. А там видно будет.

У Вари за спиной послышался стрекот других сорок, они раскачивались на тяжёлых еловых лапах и кричали друг на друга, как сварливые бабки. Теперь Варя уже немного понимала их речь: они тоже говорили о пещере, Анне, Лешем и ключе.

Варя крикнула:

– Эй, скажите, где эта пещера?

Услышав Варин вопрос, сороки замолчали, и в лесу стало очень тихо. Где-то наверху шелестели ветки, над кустами вдоль тропы гудели шмели, изредка чирикала мелкая птичка. Потом сороки сорвались с места и полетели в глубь леса. Осталась только одна – та, что просила отдать ключ.

Она снова помахала крыльями, словно показывая направление, и опять крикнула:

– Пеш-чер-черра! Пеш-чер-черра! – А потом улетела вслед за остальными.

Варя поняла, что ей надо идти за птицами.

Тропинка ещё немного попетляла между ёлками, потом их сменили деревья пониже, со свежей яркой листвой, и над верхушками показался серый каменистый склон в синеватой дымке. Значит, до него ещё далеко.

По небу медленно перемещались чёрные точки; они двигались к горе. «Вон же они, те самые сороки! Значит, я правильно их поняла!» Конечно, где же ещё быть пещере, как не на горе, среди камней. Варя сгрызла пару сухарей, и ей захотелось пить. Жаль, что не догадалась взять с собой воды.

За кустами послышался незнакомый звук. Когда слегка постукиваешь пальцами по тугой коже барабана у самого края, получается похоже. У папы есть барабан дже́мбе, Варя на нём иногда играет. А ещё… ой, да это же похоже на воду! Как будто кто-то не до конца закрыл кран и частые капли падают на твёрдую поверхность. Варя раздвинула ветки и сошла с тропы. Там и правда оказался родник. Прямо из щели между огромными валунами на плоский камень с дробным стуком падали капли, потом вода стекала по камню и скапливалась небольшим озерцом у подножия валунов, а оттуда тонким ручейком уходила в мох и терялась среди пышных кустов.

Варя остановилась перед родником. Пить хотелось так, что даже пальцы похолодели. «Это что же, вот так люди умирают от жажды? Сейчас руки посинеют, и всё? – подумала Варя. – Ну уж нет! Лучше напиться прямо из лужи!»

Покалывание в пальцах усилилось. Варя опустила руки в воду и подумала, чтобы успокоить себя: «Я не отравлюсь! Это хорошая, чистая вода!» Она зачерпнула воду в ладони, набрала в рот, проглотила. Ничуть не хуже, чем бутылочная! Долго пила, потом села на поваленное дерево отдохнуть.

С новыми силами Варя пошла вперёд, и вскоре лес остался позади. Тропинка теперь бежала вдоль подножия пологой горы, постепенно поднималась по склону, поворачивая то направо, то налево, огибая нагромождения крупных камней и колючие заросли. Когда тропинка резко уходила вверх, Варя вытягивала вперёд руку со скалкой и опиралась на неё, чтобы вскарабкаться на очередной камень. Оказалось, что на крутом подъёме это удобно: короткая палка отлично помогала подниматься.

Иногда Варя прикладывала ладони ко рту рупором и кричала во весь голос:

– Ба-а… бу-у… шка-а!

Но никто ей не отвечал.

А потом со скалы поднялась стая сорок: они как будто поджидали, пока Варя подойдёт ближе. Подлетели, окружили, загалдели. Варя опять угостила их сухарями, чтобы они немного успокоились.

И когда сороки поели, они снова застрекотали:

– Пеш-чер-черра! Пеш-чер-черра! Ан-нан-на! Ан-нан-на!

Варя обрадовалась: наверное, бабушка совсем рядом! Сороки повели Варю за собой: не по тропе, а напрямик – через расщелины, по узким выступам под крутыми скалами, мимо редких рощиц и прямо сквозь кусты. Варя упрямо лезла по склону. Её руки уже были ободраны до крови колючими ветками, а ноги то и дело соскальзывали с гладких камней. Хорошо, что скалка помогала удерживать равновесие и не падать. Варя хмыкнула: «Смешно получилось! С родителями в отпуск не поехала, чтобы по горам не лазать. И всё равно мне от гор никуда не деться».

Время от времени Варя звала бабушку.

И только когда последние островки леса остались внизу, а впереди распростёрся голый каменистый склон, где-то неподалёку раздался приглушённый крик:

– Я здесь! За камнями! Иди на голос!

Варя огляделась. Чуть выше лежал здоровенный валун, вокруг него ещё несколько, помельче. Наверное, пещера за ними. Сороки что-то прокричали, спустились к земле и расселись на склоне.

Перелезая с камня на камень, Варя быстро добралась до цели. За валуном виднелся вход в пещеру, но от него оставалась только узкая щель: кто-то передвинул валун, чтобы бабушка не смогла выйти. Варя прижала лицо к щели и едва разглядела в полумраке, что бабушка сидит на полу, скрючившись, замотанная в прочную верёвочную сетку. Варе показалось, что бабушка пытается ей улыбнуться. А ведь могла бы заругать за то, что Варя её не послушалась и открыла дверь кладовки.

Стараясь говорить бодро, хотя голос дрожал, Варя произнесла:

– Подожди, я что-нибудь придумаю!

На всякий случай Варя навалилась на камень всем телом, но он даже не шевельнулся. От сорок тоже толку мало: они валун не сдвинут. Хотя могли бы бабушкины верёвки перетереть – вон какие у них клювы крепкие! Тогда, может, бабушка с Варей поднажали бы с двух сторон вместе. Но сороки уже исчезли: чёрно-белая стайка мелькнула в небе и скрылась за скалами.

Варя посмотрела по сторонам, пытаясь найти решение: прочная палка, рычаг – что-то такое она видела в кино. Вместо палки можно использовать скалку, но как её подсунуть под валун? Варя присела на корточки, разглядывая нижний край камня.

В это время сзади послышались тяжёлые шаги. Варя вскочила, метнулась за низкие камни, пригнулась. Едва успела спрятаться, как к пещере подошёл высокий бородатый дядька. Суровое лицо, нахмуренные брови. В волосах застряли мелкие ветки и хвоя, мятые джинсы и грязная рубаха испачканы землёй и покрыты пятнами от травы. Похоже, это и есть тот самый Леший, о котором стрекотали сороки!

Он не раздумывая сделал то, что хотела сделать Варя: навалился на камень. Конечно, у него это получилось лучше. Камень дрогнул, поддался и со скрежетом отполз от входа. Дядька вошёл внутрь. Варя поняла: это он связал бабушку, а сейчас будет её пытать, чтобы узнать, где ключ. Варя схватила булыжник и бросилась в пещеру. Швырнула камень прямо в спину этому злодею.

Он охнул и обернулся:

– Кто здесь?

Варю он не заметил: она стояла за выступом стены, а солнечный свет почти не проникал в пещеру. Варя съёжилась, прижала руки к лицу и лихорадочно думала, как защитить бабушку. Но как только глаза немного привыкли к темноте, Варя увидела, что незнакомец осторожно режет ножом верёвки, а бабушка улыбается. Варя шагнула вперёд, всё ещё не понимая, что происходит.

Бабушка неловко встала, держась за стенку пещеры, и протянула руки к Варе:

– Иди сюда! – Она обняла внучку и повернулась к своему спасителю. – Смотри, это наша Варя!

Он смутился, кашлянул и поздоровался.

Потом сказал:

– А я Леший. Так меня Анна зовёт.

– Ладно, потом поговорите, – перебила его бабушка и заговорила с Лешим: – Сейчас другое важно. У меня вчера утром камень в колечке потемнел. Такого ещё никогда не было. Я испугалась, кинулась тебя искать. Сначала на ферму зашла – там никого. Потом на гору поднялась. Думала, ты овец на верхние луга повёл. А тут Тригорий из кустов выскочил с этой своей сетью.

Бабушка сердито фыркнула и потёрла поясницу: со вчерашнего вечера она так и сидела на земле, согнувшись в три погибели, замотанная в сеть.

Потом добавила:

– Спрашивал, где твоя внучка.

Бабушка взглянула на Варю и отвела глаза. Леший молча вертел в руках сеть, которую аккуратно снял с бабушки, – как будто проверял, не слишком ли сильно он её порезал. Варя возмущённо подумала: «Какой бесчувственный! Тут его знакомая в плен попала, а он сеть разглядывает. Как будто сеть важнее».

Бабушка продолжала:

– Я сказала, что не видела никакой внучки. И вообще, тут девочек нет. А он хоть и дурак, да понял, что где-то есть убежище. Потребовал ключ отдать.

– И что? У тебя был ключ с собой? – спросил Леший.

– Нет, конечно! Я не хотела рисковать, дома его оставила. Прямо в замочной скважине, чтобы портал не закрылся.

Варя тихо ойкнула, и бабушка обернулась к ней.

– Ба… А я ведь вытащила ключ. Значит, вот почему я не смогла вернуться – нечаянно закрыла этот ваш портал? И как же мы домой попадём?

– А куда ты ключ дела?

– Да вот он! – Варя похлопала себя по карману джинсов.

– Тогда всё в порядке. Просто откроем дверь ключом с этой стороны и попадём в нашу квартиру.

Варя хотела расспросить, как работает портал, но бабушка её перебила: она ещё не всё сказала.

– Тригорий так злился! Змей в пещеру напустил, они меня обыскивали. Фу, как противно! – И она провела руками по свитеру, как будто хотела проверить, не осталось ли под ним змей. – А потом задвинул вход камнем и ушёл. Так и не возвращался с тех пор.

Варя слушала бабушку открыв рот, а потом не выдержала и спросила:

– Что за Тригорий? Кто он?

Леший ответил вместо бабушки:

– Змеиный царь. Живёт в горах, далеко отсюда. Каждую весну рыщет по нашим краям, за добычей приходит. Здесь мы его давно не встречали – но, видно, у других царей никого подходящего не нашёл. Вот и заявился в мои владения.

– В ваши владения? – переспросила Варя. – Это как?

– Ну, в моё царство. Вот сюда. – Леший широким жестом обвёл гору и лес у её подножия, а потом ненадолго замер, как будто не мог решить, в какой момент опустить руку.

– Это ваше царство? – растерялась Варя. – То есть вы царь?

– Ну да. А что такого?