БО

– Ты где был?! – накидывается на меня Мия, стоит мне только переступить порог.

– Гулял, – отвечаю я.

– Гулял! – передразнивает она. – Несколько дней? Ни в школе не появлялся, ни дома! Мне даже пришлось солгать твоему отцу!

Смеюсь.

– И что же ты ему сказала?

Мия скрещивает руки на груди.

– Что я ему сказала?! Ты издеваешься? Я чуть с ума не сошла от волнения, Бо! Сперва ты чуть не убил Жюльена, потом Эви попала в список финалисток, а следом ты вдруг исчез!

– Прости, Мия. Надо было развеяться. – Не хочу рассказывать, что последние две ночи я провел с Домом, Башем и Селестой. Сперва мы сидели в тавернах, где никто не знал моего имени, а к рассвету добирались до лодки у берега Сены и засыпали.

– Что на тебя нашло? Что случилось у вас с Жюльеном? Почему ты так разозлился?

Про пари я тоже не хочу говорить. Она страшно во мне разочаруется. Мии нравится Эви. И мне тоже. Но я зашел слишком далеко. Приходится ограничиться полуправдой.

– Ты в курсе, что Жюльен получит все наследство? Все, кроме дома моей матери. Это единственное, что перейдет мне. Ты знала об этом?

Мия качает головой.

– Нет, но… такого просто не может быть! Твой отец ни за что не пошел бы на это.

Я опускаюсь на стул. Ботинки у меня все в грязи, но мне плевать.

– Ошибаешься.

– Откуда ты знаешь?

– Мне каждый год об этом напоминают. Приходится идти к нотариусу и подписывать бумаги, где изложены все подробности, в знак того, что они мне известны.

– Неужели он и правда отдаст все Жюльену?! – Мия срывается на крик.

– Тише, тише. Да. Я долго старался об этом не думать, но сейчас, накануне выпускного, никак не могу отделаться от этих мыслей, – говорю я, хотя дело, конечно, не в выпускном, а в пари. Я отчетливо представляю победу Жюльена. Воображаю, как он заберет мамин коттедж, единственное мое богатство, как вышвырнет всю мебель из спальни, прольет кофе на мамино любимое кресло или, того хуже, продаст домик, даже не дав мне с ним попрощаться.

– Ох, Бо… – начинает Мия.

– И он тоже все понимает, Мия. Прекрасно понимает. И когда чувствует в своих руках власть, сжимает кулаки до предела. Недавно в школе он мне кое-что сказал про Эви. Это были ужасные вещи – он явно хотел вывести меня из себя, но я сдержался. А потом он начал хамить ей. Не мне. И я увидел, что он ее ранил. И тут уже у меня сорвало крышу. Понимаешь?

Мия задумчиво кивает:

– Мне жаль, что он совершил такое. Я про твоего отца. Жюльен-то ладно, он очень предсказуемый, а вот в дяде я разочарована.

– Спасибо за поддержку. Все в порядке.

– Так себе порядок, – возражает она. – Но, может, все со временем наладится.

Мы ненадолго замолкаем, прислушиваясь к треску огня в камине, а потом Мия продолжает:

– Ты сказал про Жюльена, что он сжимает кулаки до предела, если чувствует в своих руках власть.

– Ага.

– Соглашусь, вот только он не рассчитывает силу, а значит, рано или поздно власть осыплется пеплом сквозь его пальцы. Мне так кажется. Говорю же, он очень предсказуемый. Так пусть таким и остается.

Мия права. Если выждать, истинные намерения Жюльена всегда вскрываются.

– Изабель, наверное, уже знает о драке? И вещи мои уже собраны? – спрашиваю я.

Мия качает головой.

– Он ей ничего не рассказал. Это точно, иначе она бы весь город на уши поставила, чтобы только тебя найти, – говорит Мия. И вдруг начинает смеяться. – А меня бы уже, наверное, давно отправили к родителям за город как твою сообщницу!

Мимо нас проходит Жак с огромной кипой измятых нарядов. Он что-то сердито ворчит себе под нос, то и дело упоминая Изабель. И что такого ужасного она ему сказала в этот раз?

– Ну что, Жак, сегодня дворцовых балов не будет? – окликает его Мия.

– Увы, увы, – говорит модельер, а потом замечает меня. – О, Бо! Ты где пропадал?

– Гулял, – хором отвечаем мы с кузиной.

Брови Жака ползут вверх. Он внимательно смотрит на нас, а потом продолжает:

– Тогда вам, должно быть, известно о похождениях Эви на королевском балу, да?

– На королевском балу?! – переспрашиваю я. Последний раз мы с ней разговаривали еще в школе. Как продолжить общение – я не знаю. И всерьез сомневаюсь, что она этого хочет.

– Ну разумеется, – подтверждает Жак. – Я думал, она тебе рассказала. Мои ассистенты заболели, потому я попросил Эви помочь мне нарядить королеву.

– Эви наряжала королеву?! – вскрикивает Мия, вскочив со стула.

– Все верно, – с широкой улыбкой подтверждает Жак. – Она превосходно себя показала! После окончания школы из нее получится блистательный подмастерье. У королевы осталось самое положительное впечатление. И не только у нее… – уточняет Жак и задерживает на мне взгляд.

– Как это понимать? – спрашиваю я.

Модельер прочищает горло.

– Если мое окружение не врет, она познакомилась с герцогом. И, судя по тому, что я знаю, она очень ему понравилась.

– С герцогом?! Понравилась? – фыркнув, переспрашиваю я. – Как они вообще встретились? Когда? Ты оставил их наедине?

Жак невинно вскидывает руки.

– Я ничего об этом не знал до сегодняшнего утра. Мне Флёр обо всем рассказала. Когда я вез Эви домой, то обратил внимание, что на ней чужое пальто, но и не думал, что…

– Это было его пальто?! – рявкаю я.

– Полагаю, что так.

– Почему ты за ней не следил? – строго спрашиваю я. Как он только допустил, что Эви бродила по дворцу одна?

Жак нервно подыскивает ответ. Только теперь понимаю, что затеял самый настоящий допрос.

– Ладно, забудь, – торопливо прошу я. – Неважно.

Жак забирает из комнаты все необходимое и спешит вверх по лестнице. Мия поворачивается ко мне.

– Ну зачем же ты на него сорвался? – спрашивает она.

– Сорвался? Я просто выяснял, что случилось.

Она по-прежнему не понимает.

– Так тебя не тревожит, что Эви общалась с герцогом? Что она интересна кому-то, кроме тебя?

– Пусть делает, что хочет.

– Как скажешь, кузен. – Она легонько хлопает меня по груди и уходит. – Я спать.

Мне бы тоже не помешало. Две бурные ночи в тавернах, короткий, поверхностный сон в плавучем доме – все это моему мозгу не на пользу, но я решаю сначала освежиться и привести мысли в порядок.

Спускаюсь по ступенькам крыльца, наслаждаясь тишиной парижских улиц. Мысли, по своему обыкновению, возвращаются к Эви. Раз она терпеть не может такого, как я, то и герцог должен быть ей ненавистен, так? Вообразить не могу, чтобы ей понравился обладатель такого высокого титула. Может, Жак сгущает краски и Эви с герцогом просто случайно столкнулись в каком-нибудь коридоре? Но тогда откуда у нее его пальто?

Тут парадные ворота открываются. Можно даже глаз не поднимать – я знаю лишь одного человека, который может вот так бесцеремонно заявиться в чужой двор посреди ночи.

– Какой сюрприз! – восклицает Рашель, энергично шагая по мостовой. – А я и не надеялась так быстро тебя отыскать. Жюльен сказал, ты еще домой не вернулся!

– Рашель, что ты тут делаешь?

– А что? Мне нельзя навестить друга?

– Мы с тобой не друзья, – напоминаю я.

Она садится на ступеньку рядом со мной, а я так устал, что нет сил отодвинуться.

– Бо, ну перестань, – просит она и игриво на меня смотрит. – Я пришла, потому что хотела тебя увидеть. Неужели так сложно в это поверить?

Да. Очень.

– А где барон? Он знает, что ты здесь?

Рашель фыркает.

– Николя плевать, где я. Он сейчас занят – ужинает со своей матушкой.

– А тебя, значит, на ужин не приглашают?

– Нет, конечно. Такое чувство, будто эта женщина считает меня ядовитой змеюкой, не меньше. Ей еще хватает наглости называть меня «золотоискательницей»! Можно подумать, у них есть что искать! – Рашель хихикает над собственной шуткой, а я даже не улыбаюсь.

– Ну, твоя тетя считала, что есть, – язвлю я. – Недаром она так спешила от меня избавиться.

– Тетушка Женевьева ошиблась. Мать Николя, может, и общается с виконтом и еще кое с кем из дворца, но земли, которыми владеет это семейство, падают в цене – там сплошные поймы, еще немного, и их будет попросту невозможно продать.

– То есть твоя тетя действительно вас свела, да? – уточняю я и улыбаюсь. Наконец-то ее ложь вышла на поверхность! – А то, помнится, ты говорила, будто пересеклась с бароном случайно, пока была у нее в гостях.

– Ох… ну… – начинает Рашель, явно подыскивая убедительное оправдание, очередную ложь.

– Да не волнуйся. Я сразу все понял, – говорю я.

Мы сидим в тишине. Я вроде бы и хочу, чтобы она скорее ушла, и в то же время рад, что Рашель отвлекает меня от тягостных мыслей.

Наконец Рашель прерывает молчание:

– Я думала, ты проводишь вечер с Эви. Вы в последнее время неразлучны.

– По-моему, она нашла себе кое-кого другого, – выпаливаю я.

– Ты для нее слишком хорош, – говорит Рашель и придвигается ближе. – Она не ценила тебя. Совсем как я. – Она касается моей щеки, а я заглядываю ей в глаза. Как же легко порой вот так вернуться к тому, кого ненавидишь, ведь здесь все уже так знакомо… Как только наши губы соприкасаются, я тут же жалею об этом.

Поцелуй получается коротким – я отстраняюсь сразу же, как нахожу на это силы.

– Рашель, не надо. Не стоит. Я не…

– Тсс… – Она подносит палец к моим губам, тянется за новым поцелуем, но я поднимаюсь со ступенек.

– Нет, Рашель. Не могу.

– Это из-за Эви? Бо, не глупи. Она дочь булочника, в конце-то концов. Неужели ты всерьез можешь представить вашу свадьбу?

– Подожди, – перебиваю я ее. В голове у меня вдруг начинает складываться картина. – Ты ведь пару дней назад говорила, что тебя ждет аудиенция с герцогом, так?

Рашель кокетливо откидывает волосы с плеча.

– Ну да, и что?

– Как все прошло?

– Откуда вдруг такой интерес?

– Как все прошло, Рашель? – строго спрашиваю я.

– Отлично, – заявляет она.

– Правда? И о чем же вы разговаривали?

– Мы? Ну… Как бы… – Рашель судорожно подыскивает ответ. – У нас толком и не получилось поговорить. Мне весь вечер не давали покоя, понимаешь. На королевском балу невозможно пообщаться со всеми!

И тут до меня наконец доходит. В тот вечер герцогу не было дела до Рашель, потому что его зацепила Эви. А Рашель обнаружила, что барон отнюдь не может похвастаться богатством. Я – ее последний шанс.

– Так вот почему ты пришла. Не осталось других вариантов.

– Что?! Нет, нет, конечно, все не так! – возражает она. – Просто хотела увидеться, сказать, что очень соскучилась! – Она тоже поднимается со ступенек и пытается обнять меня за пояс, но я отстраняюсь.

Как же я сразу не догадался?

– Знаешь, Рашель, а ведь мать Николя права. Ты та еще змея.