ЭВИ

Вести разносятся по Парижу так быстро, что мне и не приходится ни о чем рассказывать родителям – меня опережает мадам Ландри. Она же узнала обо всем от месье Полсена, тот – от часовщика, а часовщик – от мальчишки-газетчика.

– Я хочу помочь! – голосит Виолетта.

– Тогда пойдешь с Эви к мадам Ландри, – успокаивает ее мама. – Она сказала, что у нее много бижутерии, которую можно будет одолжить на бал.

– Можем взять побольше заказов и купить ей что-нибудь эдакое в бутике, – предлагает отец. – У всех конкурсанток будут наряды оттуда! Что скажете?

– Ни за что, – перебиваю я. Даже если мы возьмем сто дополнительных заказов, нам не хватит и на одно платье из бутика. – Я не позволю вам тратить на это сбережения!

Мне хочется рассказать им, что во всем виновата дурацкая газета Бо, которую он, судя по всему, придумал, чтобы поквитаться с Рашель, и что из-за него мое имя попало в список. А на деле никто и не думает, что у меня есть шансы на победу. Но у родителей такие радостные лица, а в глазах столько надежд, что мне не хватает духа.

– Ой, из-за денег не волнуйся, – говорит мне мама, хотя, я уверена, сама она сильно беспокоится, пусть и не показывает этого.

– Все дело в том, что я хочу не покупать платье, а сшить его сама, – объясняю я. Сделать своими руками наряд на Придворный бал – задача не из легких, но сейчас это не имеет значения; главное, чтобы родители со мной не спорили, тем более что скоро их все равно что-нибудь отвлечет.

– А что тут Квинси делает? – вдруг спрашивает папа, выглянув в окно. Я подхожу и тоже смотрю на улицу. И правда: к пекарне приближается карета, запряженная лошадьми с плюмажем, – именно на ней к нам из дворца всегда ездит Квинси.

– Может, он приехал за каким-нибудь заказом для королевы? – спрашиваю я.

– Она ничего не заказывала, – покачав головой, говорит отец. – Разве что срочно понадобилось что-нибудь, но, надеюсь, это не так: у нас нет времени!

Мы все бросаемся на первый этаж, громко топая по ступенькам, – нам не терпится узнать, зачем же приехал Квинси.

– А мы тебя не ждали, – встречает его отец.

– Я и сам не думал, что сегодня к вам загляну, сэр, – отвечает Квинси и распахивает дверцу экипажа. Наружу выходит Жак. Вид у него встревоженный и уставший, совсем не такой энергичный, как в нашу последнюю встречу. Рубашка измята, и, судя по глазам, он давно не спал.

– О Эви, – говорит он и протягивает мне руки. – Пожалуйста, скажи, что у тебя нет никаких планов на вечер.

– У меня… что?! – Смотрю на родителей, но они потрясены не меньше моего.

– Ты вечером занята? Есть планы?

– Нет… никаких планов… – в замешательстве отвечаю я.

– Хвала небесам! – просияв, восклицает Жак. – Ты должна поехать со мной.

– Это все как-то связано с Бо? – предполагаю я. – Он вас подослал?

– Бо? – переспрашивает Жак. – Нет, милая, речь о королеве.

– О королеве? – вмешивается отец.

– Да! – подтверждает Жак. – У нее сегодня мероприятие – королевский бал, и все модельеры, как назло, заболели. Никто не сможет приехать. Кроме меня. А мне в одиночку королеву не нарядить.

Он что, шутит? Наверное, я неправильно его поняла.

– Простите, вы хотите, чтобы я помогла вам нарядить королеву Франции? – потрясенно уточняю я.

Виолетта ахает и роняет куклу. Еще немного – и та упала бы в лужу, но мама успевает ее поймать.

– Именно, – говорит Жак.

– Но я же ни разу…

– Глупости, Эви, – перебивает он. – Для того чтобы надеть на королеву чулки, не нужны годы тренировок. Пойдем быстрее! Она скоро заметит мое отсутствие!

– А как же одежда? Не могу же я поехать во дворец в этом платье!

– Сойдет, – уверяет он. – Королева все равно не обращает на нас внимания, если мы никуда не исчезаем, конечно, – это-то от нее не укроется. Поэтому скорее садись в экипаж!

– Ладно-ладно, – в панике соглашаюсь я. Сердце так быстро колотится, что вот-вот выскочит изо рта. Я оборачиваюсь к родителям. – Ну… тогда до встречи? Вы же справитесь без меня?

– Эви, ты что, шутишь?! – восклицает отец и подталкивает меня к карете. – Езжай! Скорее!

– Буду ждать твоих рассказов! – кричит мне вслед мама, сцепив натруженные ладони.

В следующий миг дверца кареты закрывается. Мы стремительно отдаляемся от пекарни. По дороге Жак рассказывает мне о королевском расписании.

– Сейчас ей наносят маску, – поясняет он. – Мы как раз успеваем. Леонар, Флёр и Роза уже на месте. Леонар и Флёр займутся волосами – тут можно расслабиться, хотя тебя могут попросить подать шпильки или вроде того. Королева любит…

– Вы упомянули Розу… – начинаю я. – Неужели это…

– Роза Бертен, – уточняет Жак так спокойно, будто речь вовсе не идет о самой знаменитой парижской модельерше.

– Роза Бертен! – вскрикиваю я и чуть не падаю с сиденья. – Она будет там?

Жак смеется.

– Я уже и забыл, как это все волнительно для новичков! Прости. Да, Роза будет во дворце. Она просто прелесть, ты будешь от нее в восторге. Мы будем одевать королеву, а Роза – подготавливать сами наряды и что-то поправлять, если понадобится. Иногда она импровизирует на ходу; но если речь о мероприятиях вроде королевского бала, то все планируется заранее.

Меня захлестывают восторг и волнение, а в животе просыпается целая стая бабочек. Делаю глубокий вдох.

– Что-то меня подташнивает, – говорю я Жаку.

– О нет! Этого еще не хватало!

К счастью, в экипаже оказывается графин с водой. Жак наливает мне немного, и становится легче. Но нервы по-прежнему натянуты до предела. Я окажусь в одной комнате с Розой Бертен и Леонаром Отье? У мадам Биссетт случится приступ, когда она об этом узнает.

Если рядом с тобой Квинси или Жак, попасть во дворец проще простого. Золотые ворота мгновенно распахиваются перед нашей каретой, а высаживаемся мы у самых парадных дверей Версаля. Мой взгляд так и перескакивает с одной диковинки на другую – со статуи на хрустальную люстру, а потом на бесценный портрет и так далее – и не может ни на чем сосредоточиться. Вскоре даже голова начинает идти кругом.

– За мной, – коротко командует Жак.

Я безропотно повинуюсь, только время от времени киваю, когда он уточняет, куда свернуть. Вокруг столько роскоши, что страшно даже дышать.

Не мы одни спешим со всех ног. За нами бегут четверо лакеев, они тащат чемоданы Жака. Но во дворце и до нас разразился сущий хаос. Горничные и дворецкие суетливо хлопочут тут и там: они смахивают пыль с ваз, ставят столы, прикрикивают друг на друга, но исключительно вежливо. Один лакей, совсем еще юный, спотыкается о край коврика и почти роняет целый поднос со столовым серебром, но умудряется подхватить его в самую последнюю секунду – такие акробатические номера можно показывать за деньги!

– Она ждет в своих покоях, – поясняет Жак, шагая передо мной. – Когда доберемся до места, я тебя представлю. Сделаешь реверанс – ты же умеешь?

– Разумеется, – отвечаю я. Вот оно, одно из преимуществ учебы в одной школе с богатыми детьми – тебе прививают умение правильно приветствовать аристократа, если вдруг его встретишь. До сегодняшнего дня меня это разве что забавляло, но теперь…

– Прекрасно, прекрасно, – говорит Жак. – Так вот, сделаешь реверанс и будешь молча стоять рядом. Не заговаривай с королевой, пока она первой к тебе не обратится. Обращайся к ней не иначе как Ваше Величество.

– Пока она ко мне не обратится? – шепотом повторяю я. Неужели со мной заговорит сама королева Франции?

– Вряд ли это произойдет, так что не нервничай, – успокаивает меня Жак. – Обычно она общается только с Розой и Леонаром.

К горлу снова подкатывает тошнота.

– Жак, боюсь, я не справлюсь, – уголком рта шепчу я.

– Дорогая Эви, поздно сомневаться, – объявляет он. Мы подходим к двум высоким дверям, украшенным позолотой. – Улыбаемся.

Лакей открывает перед нами двери. Я иду следом за Жаком, робко переставляя ноги, стараясь не споткнуться. К счастью, сегодня на мне привычные башмаки, а не туфли на каблуках, как на дефиле.

Куда ни кинь взгляд – повсюду золото. Солнце омывает стены, украшенные цветами. Пахнет глицинией и сладким печеньем. Почему-то это место напоминает о доме, хотя совсем на него не похоже.

Королева устроилась на диванчике, обитом шелком, под одной из множества люстр. Она лежит к нам спиной и, наверное, даже не заметила, что двери открылись. Как и в других комнатах, тут кипит работа: кто-то из слуг прибирается, кто-то что-то готовит для Ее Величества. Жак подводит меня к окну. Мы открываем чемоданы и начинаем выгружать все, что может пригодиться.

Леонар и Флёр корпят над королевской прической, а Роза направляется к нам. Я мгновенно ее узнаю.

– Жак! – восклицает она и протягивает к нему руки. Они чмокают друг дружку в щеки. На голове у Розы – пышный начес, увенчанный шляпкой, украшенной цветами. Она склоняется к уху модельера и говорит вполголоса: – Я уже испугалась, что ты не приедешь.

– Пришлось сделать небольшой крюк, – отвечает Жак и подмигивает.

– А кто эта ясноглазая красавица? – спрашивает Роза, указывая на меня.

– Роза, это Эви Клеман, – поясняет Жак. – Эви, а это…

– Роза Бертен! – подхватываю я, ахнув. – Я… я знаю, кто вы такая, я почти все о вас знаю!

– Ладно-ладно, Эви, – прерывает меня Жак, будто хочет успокоить.

Мне даже становится неловко, что я так мгновенно растаяла. Встретить сразу и Розу Бертен, и королеву, да еще в одной комнате, – день оказался богат на впечатления!

На мгновение я пугаюсь, что мой восторг отпугнет Розу, но ее губы трогает улыбка.

– Ты просто очаровашка, – говорит она. – И красотка. Тоже придумываешь наряды?

Сглатываю.

– Да… Не так хорошо, как вы, разумеется, но моя наставница мадам Биссетт многому меня научила, и соседка мадам Ландри тоже!

– Жак, это случайно не та юная дама, чьи рисунки ты мне недавно показывал? – спрашивает Роза. – Там еще были эскизы укороченных корсетов и жемчужных воротников.

– Да-да, она самая, – подтверждает Жак.

Что?! Неужели он показал мои эскизы Розе Бертен?

– Что ж, Эви, – выгнув бровь и обведя меня внимательным взглядом, произносит Роза. – Должна признать, что таких свежих идей, как у тебя, я давно не встречала. Ты мне напоминаешь кое-кого… – Она выдерживает паузу и усмехается. – Меня саму!

– Ох… – я взволнованно выдыхаю. – Куда мне до вашего уровня…

– Жак, ее бы научить уверенности в себе, – говорит Роза.

– Пытаюсь – пока безуспешно, – шутливо жалуется он.

– Хм, кажется, нас уже ждут, – замечает Роза и кивает на королеву, а потом подмигивает мне. – Выше голову, Эви. Сейчас ты будешь наряжать саму королеву Франции!

Уже никуда не деться – не сбежать из дворца, не уплыть по Сене, не вернуться домой, чтобы там тихонечко сгорать со стыда. Нет. Я должна действовать. Я должна нарядить королеву и не облажаться.

Жак вручает мне чулки и готовит корсет. Мы подходим сзади к Розе, которая уже принесла Ее Величеству комбинацию. Королева прекрасна. На ее щеках играет румянец, а глаза ясные-ясные – как у Виолетты. Она такая царственная и вместе с тем такой же человек, как и мы все, из плоти и крови. Не знаю почему, но это меня потрясает.

Роза делает королеве реверанс, и та ее приветствует. Жак кивает мне, и мы кланяемся Ее Величеству почти одновременно. Я не поднимаю головы, пока этого не делает он. Дальше я по его приказу начинаю надевать на королеву чулки. Придерживаю ее лодыжку с таким трепетом, будто она фарфоровая. Вот бы мне такую осторожность, когда помогаю отцу готовить макаруны, – он был бы счастлив! Королева наблюдает за тем, как я натягиваю чулки ей до колен, а Роза тем временем помогает ей с комбинацией. Потом королева встает, чтобы Жак зашнуровал корсет. Роза приносит атласное платье цвета засахаренной голубики с бантиками вдоль корсажа и пышными рукавами с тонкой позолоченной цветочной вышивкой.

– А чокер наденем? – спрашивает королева у Розы.

– Да, конечно, – подтверждает она. – Я привезла целую коллекцию, чтобы вы могли выбрать. – Одна из служанок подносит чемоданчик Розы. Та открывает его и показывает королеве множество разноцветных ленточек. Королева придвигается ближе, тщательно изучает ассортимент. Я внимательно за ней наблюдаю, гадая, о чем же в это время думает главная модница Франции.

– Пусть девочка выберет, – вдруг говорит королева и поворачивается ко мне.

Я тоже оглядываюсь, решив, что она имеет в виду кого-то другого, но нет – взгляд Ее Величества устремлен на меня. Это она обо мне.

Я так потрясена, что ноги прямо-таки прирастают к полу. Жак легонько толкает меня к чемодану.

Дрожащими руками перебираю чокеры. Есть бергамотовый с прозрачными полосками, а вот льняной, цвета ванили, дальше – атласный, насыщенного медового цвета… Наконец я выбираю тот, что, как мне кажется, лучше всего подойдет королеве, – чокер из тюля цвета слоновой кости, украшенный маленькими карамельно-розовыми узелками, такими изящными, что их легко можно не заметить. Все в комнате пристально следят за каждым моим движением. Дыхание у меня перехватывает. Я беру украшение и показываю Ее Величеству.

Губы королевы, накрашенные розовой помадой того же оттенка, что и узелки на чокере, трогает улыбка.

– Прекрасный выбор, – хвалит она.

Я понятия не имею, что делать дальше. Поблагодарить ее? Можно ли мне вообще подавать голос? В итоге просто молча присаживаюсь в реверансе, как дурочка.

– Она ученица? – спрашивает королева, ни к кому конкретно не обращаясь.

Все в комнате притихли, кроме Розы, – та общается с королевой чуть ли не по-дружески. Роза забирает у меня чокер.

Круглыми от ужаса глазами я смотрю на Жака. Королева не обращалась ко мне напрямую, значит, мне нельзя отвечать, так?

Жак бросает на меня несколько взглядов, которые не так уж просто расшифровать, а потом наконец произносит:

– Эви работает в пекарне на улице Фобур-Сент-Оноре, Ваше Величество. Ее семья владеет «Херувимом».

Королева резко оборачивается ко мне.

– «Херувимом»! Это вы делаете восхитительные клубничные пирожные и пышки с банановым кремом?

В моем горле встает ком.

– Да, Ваше Величество. Мы с папой. Мама тоже помогает, – начинаю я лепетать, но осекаюсь под грозным взглядом Жака.

– Пальчики оближешь! – хвалит королева.

Роза наклоняется вперед.

– Ваше Величество, как вы смотрите на то, чтобы чокер вам закрепила Эви? Наверняка за годы работы в пекарне она научилась завязывать красивые бантики! – Роза быстро подмигивает мне, но, кажется, королева этого не замечает.

– Я не против, – отвечает та, и я чудом не падаю в обморок.

Роза подводит меня к Ее Величеству, кладет мои руки на узелок, которым до этого слегка закрепила чокер. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь представить, что вернулась в пекарню, вообразить, что слышу, как в соседней комнате играет Виолетта, как отец месит тесто на кухне, как мама шумит наверху, затеяв уборку, и насвистывает и пританцовывает, пока метет полы. Представляю, что сейчас буду украшать коробку любимых пирожных королевы. Рашель далеко. Близняшки Честейн тоже. И Клифф. Никто уже не назовет меня булочницей. Я здесь одна, и мне надо повязать бант так, как учили в нашей семейной пекарне. Только дело происходит в Версальском дворце, а передо мной – сама королева Франции.