В понедельник стычка между Эви и Рашель становится главной темой для разговоров. А все благодаря мне.
– Дрянь?! Это я поступила с ней как дрянь?! – возмущается Рашель, глядя в свежий выпуск «Бумажных сердец», мой новый шедевр. – Да я же просто сказала ей правду! Только и всего! Кто печатает эту чушь?
Я уделил половину страницы рассказу о том, как гадко Рашель обошлась с Эви и, самое главное, как изящно Эви ответила ей. Я подробно расспросил Дре о случившемся, так что у меня была полная картина. Конечно, я добавил пару штрихов от себя, но в основу легла их реальная ссора.
– Поговаривают, что это может быть Флоран, – предполагает Дарси. – Он же давно нам завидует.
– Ему бы на такое не хватило мозгов, – возражает Рашель. – Этот человек явно не хочет, чтобы я получила титул.
Я чувствую на себе пристальный взгляд Жюльена – ему не терпится узнать, не я ли автор «Бумажных сердец». Мне остается только сохранять невозмутимость.
– Я думаю, это девчонка, на которую запал Бо, – объявляет Рашель и оборачивается ко мне.
Драматично закатываю глаза.
– Рашель, ну хватит.
– Вовсе он на нее не запал, – вклинивается Жюльен. – Это его слова. Верно я говорю, Бо?
Киваю, стараясь понять, к чему он клонит. Ох уж эти его извечные игры.
– Все так, – спокойно отвечаю я. – Мы просто друзья.
Рашель недобро косится на меня.
– Уверен?
– Уверен, – передразниваю я ее.
– Отлично, значит, если я или Дре захотим за ней приударить, мы можем это сделать, – заключает Жюльен.
Ну вот, опять начинается. Его жалкие попытки потрепать мне нервы уже действительно начинают раздражать.
– Говори за себя, – требует Лола и строго смотрит на Дре.
Жюльен вскидывает руки.
– Ладно-ладно. Готов признать, что она очень похорошела за последние дни! А платье, в котором она пришла на вечеринку… – Жюльен театрально посылает воздушный поцелуй.
– Да ладно, обычное платье, – ворчит Рашель.
– Ну хватит, – говорю я брату, пропуская ее колкость мимо ушей.
Жюльен открывает было рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает месье Травер:
– Господа! Дамы! Прошу тишины!
А когда он отпускает нас с занятия, все мгновенно вскакивают со своих мест и спешат во двор – посмотреть, кто же попал в финальный список из пяти счастливиц, которым предстоит побороться за титул «Цветок Бельгард» на Придворном балу. Тот перечень, который я разместил в «Бумажных сердцах», включив туда Эви, был лишь хитрой уловкой. Официальный список кандидаток составляется Цветочным двором – и лишь он имеет значение. Один маленький лист бумаги должен решить мою судьбу. Если Эви в списке не будет, можно сразу собирать вещи на выход и отдавать победу Жюльену.
Мия уже ждет нас на месте.
– Еще не вывесили, – сообщает она и кивает на пустую стену, на которой каждый год размещают заветный список.
– Нервничаешь? – спрашиваю я, только чтобы скрыть, что это у меня самого нервы на пределе. Оглядываюсь в поисках Эви, но она пока не пришла.
– Я? Нет, конечно. Я не хочу стать Цветком. Статус завидной невесты мне ни к чему.
Насмешливо фыркаю:
– Я бы на твоем месте уже начал переживать, все-таки идти на бал не с кем.
– Не с кем? Кто это такое сказал? – Мия усмехается и поднимает брови.
– Что? Тебя уже пригласили? – изумляюсь я.
– Может быть.
– Кто же?
Сестра прижимает книги к груди.
– Меня будет сопровождать Джозефина. Она пригласила меня в шато.
У меня отвисает челюсть.
– Джозефина?!
– Ага! Я тоже удивилась не меньше твоего.
– Если честно, я не слишком удивлен.
– Так ты знал о ее планах? И мне ничего не сказал?
– Эви взяла с меня обещание, что я буду молчать!
Мия игриво толкает меня в бок.
– Поверить не могу! Вот ты тихушник!
– Могла бы и спасибо сказать! Даже представить сложно, как бы ты волновалась, если бы знала заранее! Ты бы места себе не находила, все ждала бы, когда это наконец случится! У тебя бы крыша поехала – да и у меня заодно.
Мия вздыхает:
– Пожалуй, ты прав.
– А что с нарядами: ты будешь подстраиваться под нее или наоборот?
– Она меня пригласила, значит, решаю я! К тому же я уже нашла себе платье, поэтому у нее нет выбора. – Взгляд Мии скользит куда-то поверх меня. – О, вон она идет! Мы весь день не виделись, пойду поздороваюсь!
Оборачиваюсь и вижу, что рядом с Джозефиной стоит Эви. И не только она.
– А что там Жюльен забыл? – удивляется Мия. – Джозефина терпеть его не может.
А он с ней и не говорит. Жюльен общается с Эви, и, судя по чарующей улыбке, он задумал что-то недоброе.
– Пойдем разберемся, – предлагаю я.
Когда мы подходим ближе, становится ясно, что Жюльен в очередной раз пересказывает историю о том, как он спас маленького мальчика, упавшего в Сену. Это его излюбленный трюк – он считает, что этот рассказ может влюбить в него любую девчонку. И только мне одному известно, что история выдуманная. Я наблюдал эти события своими глазами. В тот день Жюльен отобрал у маленького мальчика кошелек с монетками и сделал вид, будто выкинул его в реку. Я не стал его останавливать, потому что тогда он был гораздо крупнее меня и я боялся, что тоже полечу в Сену. Мальчик нырнул в воду за кошельком, а Жюльен попросту спрятал его за спину и злорадно наблюдал, как ребенок барахтается в волнах, – день был ветреный. И только когда прибежал отец мальчика, увидел, что происходит, и сам прыгнул в воду, Жюльен тоже нырнул. Он сделал вид, что нашел кошелек, который все это время держал в руках, – и с тех пор мнит себя героем.
Дожидаюсь окончания истории – упоминания о том, как Жюльен самоотверженно тащил мальчика на себе к берегу (чего абсолютно точно не было), и замечаю:
– А я вот помню немного другое, Жюльен.
– Что ж, братец, – он склоняет голову набок и поджимает губы, – мы оба в курсе, что с памятью у тебя неважно. К примеру, Эви мне тут рассказывает, что вы ходили на свидание в театр. Ты водил ее в Зал Фавар, я даже в газете про это читал. Но если я ничего не путаю, прошло совсем немного времени, и ты стал твердить всем, что вы с Эви всего лишь друзья, так? Сегодня утром ты и Рашель так сказал, верно?
Эви смотрит на меня. Мне трудно прочесть выражение ее лица. Вряд ли она расстроилась, что я подчеркнул, что мы вовсе не пара. С этим не поспоришь. Хотя, возможно, ей неприятно было бы слышать, что мы друзья, учитывая, как сильно она меня презирает.
– Неужели это так важно, Жюльен? – спрашиваю я.
– Мне-то – нет, конечно, – отвечает он, нахмурившись. – Но на месте Эви я бы оскорбился, что ты так несерьезно к ней относишься. – Он поворачивается к Эви. – Что скажешь?
Но Эви на него и не смотрит. Ее взгляд прикован ко мне.
– Ты правда так сказал Рашель?
А. Так вот что ее задело.
– Нет. Не совсем. Жюльен задал вопрос, я ему ответил. К Рашель я даже не обращался.
Эви молча кивает, но я вижу по глазам, что она расстроилась. И понимаю: это вовсе не ревность. Просто после того, что Рашель устроила на вечеринке, Эви задевает даже то, что я с ней общаюсь. Меня бы и самого это обидело. Какой же я дурак!
– Что ж, цитируя тебя же, Бо: «А я вот помню немного другое», – говорит Жюльен.
Я медленно надвигаюсь на него. С меня хватит.
– Чего ты добиваешься, Жюльен?
– Не понимаю, о чем ты, братец.
– Не называй меня так, – рявкаю я.
– Вы только поглядите на этого рокового красавчика! – усмехается Жюльен. – Не лезь на рожон.
– А ты останови меня.
– Да без вопросов, – отвечает Жюльен и толкает меня в грудь.
Вот только я успел подготовиться, поэтому мне удается устоять на ногах. Делаю шаг и бросаюсь на Жюльена сам, бью его под ребра – и мы оба падаем на землю, сцепляемся, катаемся и пинаем друг друга, поднимая облако пыли. Жюльен оказывается сверху, прижимает меня к земле, тычет лицом в мокрую траву. Почти все мое детство он был крупнее, так что мне пришлось изучить его болевые точки, пока я и сам резко не вырос. Левая рука у него слабее, поэтому я хватаю правую, чтобы он не мог меня ею ударить. Жюльен замахивается левой, но мажет, и тогда я, не упуская шанса, обхватываю его ногами и перекатываюсь. Теперь уже он распростерся подо мной. Успеваю нанести два смачных удара, но потом нас наконец разнимают. Чтобы положить конец этой драке, пришлось вмешаться трем парням! Нас растаскивают в стороны и крепко держат.
– Бо! – кричит Дре. – Что на тебя нашло?
– На меня? Может, лучше его спросишь? – воплю я в ответ.
– Жюльен первый начал, – говорит Мия. – Это он виноват.
– А по-моему, оба хороши, – заключает Дре.
Эви куда-то меня тянет.
– Перетащите его в сторонку! Месье Травер вышел! А вдруг увидит!
Она права. Меня вполне могут выгнать за драку. Хотя нет, выгнать не выгонят, не зря ведь папа жертвует школе столько денег, но вот не пустить на бал вполне могут. Я послушно иду за Эви и сажусь на скамейку, как она и велит. Закрываю голову руками и жду, пока пройдет боль.
– Пришли! – сообщает Мия.
Только я сажусь на скамейку – с опухшими костяшками, весь перепачканный, – как прибывают представительницы Цветочного двора. Делегаток всего семь, и все сплошь элита, жены аристократов или баснословных богачей. К счастью, нашей с Жюльеном драки никто не заметил.
Узнаю Кассандру – прошлогоднюю победительницу. Но свиток со списком кандидаток несет не она. Эта честь выпала Вивьен де Верле. Если бы Цветочный двор решил избрать королеву, Вивьен непременно бы заняла трон. Завоюй ее расположение – и титул Цветка у тебя в кармане.
Вивьен подходит к стене, стягивает перчатки, вешает список на уровне глаз.
Текст слишком мелкий – со скамейки не разобрать. Представительницы Цветочного двора поворачиваются к собравшейся толпе, и де Верле начинает речь.
– Поздравляем пятерку главных претенденток! – объявляет она. Осанка у нее безупречная, недаром она долгие годы над ней работала. – Пожалуйста, отнеситесь к номинации серьезно, и пусть победит достойнейшая. Всех ждем на балу. – Губы Вивьен подергиваются, будто она вот-вот улыбнется, но это впечатление обманчиво.
Когда делегатки уходят, все бросаются к списку.
Первым стоит имя Рашель. За ней следует Лола, потом Камилла, ни одна из близняшек в список так и не попала, предпоследней идет Мия, а завершает перечень…
– Эви! – кричу я, оборачиваюсь к ней, подхватываю на руки и кружу.
Она бьет меня по спине.
– Бо! Поставь меня на место! Поставь!
Опускаю ее на землю.
– Прости. Это я от радости. Ты вошла в пятерку, Эви!
Она качает головой и молчит.
Я поднимаю глаза на Жюльена – кажется, он уже догадался, кто есть в списке. Братец вытирает кровь с разбитой губы и пристально смотрит на меня в ответ. И я вижу по его глазам: сдаваться он не намерен.