Прийти на вечеринку с Эви – совсем не то же самое, что с Рашель.
Рашель непременно расправила бы плечи и изобразила на лице ухмылку, строя из себя саму невозмутимость, но непременно ждала бы, что все взгляды устремятся на нее. Если бы этого не случилось, она тут же отпустила бы мою руку и побежала искать стол с напитками. И до конца вечера мы бы ни разу не встретились. А заметь я ее где-нибудь, непременно ушел бы в угол потемнее, чтобы она меня не нашла.
А вот Эви даже не замечает, что ее имя на устах у всех гостей шато, что кругом только о ней и шепчут.
Я, как и все остальные, любуюсь ею. Эви похожа на сказочную принцессу – очаровательную и неприступную, – и все в ней преисполнено романтики, от походки и движения ресниц до прядей волос, упавших на ключицы.
Я подаю ей руку – и на этот раз она ее принимает. Хотя, возможно, лишь потому, что не хочет разговаривать с теми, кто ей не нравится.
– Я и не знала, что тут кто-то живет, – говорит она, разглядывая ветхую мебель, которая встречается нам на пути.
– Это не так, – возражаю я. – Гости сами принесли сюда мебель, чтобы хоть что-то было. Устали все время стоять, наверное.
Ее грудь тяжело поднимается и опускается. На ней мерцают блестки.
– Расслабься, – прошу я. – Я позабочусь о том, чтобы все прошло замечательно.
Нас приветствует Мия.
– Жак превзошел самого себя! – восклицает она и хватает Эви за руку. – Так и знала, что он именно этот наряд выберет! А ну покружись!
Эви неохотно поворачивается, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Попытка не удается – все и так уже украдкой следят за ней поверх бокалов шампанского.
– Я уже думал, ты не придешь, – говорю я Мии. Вечеринки в шато она не любит. Считает, это место создано для того, чтобы пижоны могли дебоширить вдали от пытливых глаз приличного общества. И с этим трудно спорить.
– Я и сама так думала, – отзывается Мия. – Но обстоятельства поменялись!
Задумчиво смотрю на кузину – интересно, о каких таких обстоятельствах речь?
– Эви, давай отойдем на минутку, хочу с тобой кое о чем поговорить, – продолжает Мия, не выпуская ее руки.
– Конечно! – соглашается Эви. Ее лицо озаряется – видимо, ее радует возможность хоть ненадолго уйти из главного зала.
– Я вернусь, – обещает она.
– Ну-ну, давайте, бросайте меня тут совсем одного! – язвлю я со вздохом.
– Будет сделано! – отвечает Мия и смеется, а потом они убегают.
А я иду искать Дре. По дороге внимательно разглядываю ветшающие декорации, среди которых прошла моя юность.
Когда-то шато принадлежало семейству Жубер, но сейчас здесь уже ничего не напоминает о бывших владельцах. Им пришлось покинуть дом в спешке, потому что они не смогли расплатиться с долгами, а их вещи мгновенно растащили горожане, налетевшие на шато, как стервятники на мертвого зверя. Из прежних вещей осталась только большая люстра, да время от времени в шкафу какой-нибудь темной комнаты гости находят приветы из прошлого. Рашель вот клялась, что однажды ей попался носовой платок кого-то из старших сыновей Жубер. В углу платка даже были вышиты инициалы, вот только вышивка эта выглядела совсем свежей.
– Бо! – кричит кто-то. Оборачиваюсь и вижу Дарси Честейн, которая спешит ко мне. Кажется, она уже успела выпить – помада размазана, походка совсем нетвердая. Я тут же ныряю в толпу и прячусь в ней, пока наконец не нахожу укромное место за полуразрушенной мраморной статуей. Прячусь, жду затаив дыхание, когда Дарси пройдет мимо.
Мне удается укрыться от Дарси, но меня находит Жюльен. Уж лучше бы я поболтал с близняшкой. Братец идет ко мне, выпятив грудь, в руках – по бокалу шампанского.
– Дражайший братец, какая встреча! – приветствует он меня и протягивает бокал. – Поздравляю, ты превзошел самого себя!
Понимаю, что он намекает на Эви, но хочу, чтобы он сказал это мне в лицо.
– О чем это ты?
– Да я про твою простолюдинку. Этот наряд идет ей куда больше, чем мука́.
Простолюдинку. Он хочет вывести меня из себя, но пусть даже не надеется. Не здесь, не сейчас, накануне Придворного бала. Сперва я должен забрать у него все, а уж потом он у меня ответит за «простолюдинку».
– Что это ты так нервничаешь? – невозмутимо спрашиваю я.
– Нервничаю? – Жюльен усмехается и делает глоток из бокала. – Немного за тебя переживаю, только и всего, братец.
– За меня? С какой это стати, а, Жюльен?
– Да, понимаешь ли, есть у меня подозрения, что ты немного перестарался и влюбился в дочку пекаря.
– Влюбился? В Эви?
– Скажешь, нет? – переспрашивает он, выразительно подняв бровь.
Одним глотком я опустошаю бокал шампанского.
– Нет, конечно. Я же говорил. Я с ней из-за пари. Ничего личного.
– Как бы там ни было, ты превратил ее в роскошную красотку, и, если она не отдастся тебе после этой вечеринки, я начну всерьез подозревать, что ты растратил весь свой бельгардский шарм!
– Как же ты узко мыслишь, Жюльен. По-твоему, парень не может помочь девушке от чистого сердца? Если он делает ей что-то хорошее, значит, непременно хочет затащить ее в постель? Так, что ли?
– Да что ж ты так кипятишься, Бо! Не строй из себя великодушного джентльмена, образец парижской утонченности выискался! Позволь напомнить, что это ты тут влюбился в девчонку, на которую мы заключили пари. Подозреваю, что она и не догадывается об этом, да?
Я впиваюсь в него взглядом. Нет, он не посмеет ей сказать! Или посмеет?
– Я так и думал, – торжественно заключает он, ставит бокал и вытирает губы. – Пойду Диану поищу. Или Дарси. Неважно.
Он удаляется.
– Что ж, удачи, – бросаю я ему вслед, очень хочется, чтобы последнее слово оказалось за мной.
Жюльен останавливается и резко оборачивается.
– Уверен, они обе сейчас с Рашель, – добавляет он, возвращаясь. – Ты ее сегодня видел? Она пришла с этим недоумком бароном. Надо сказать, она еще сильнее похорошела. Вот кто истинная кандидатка на титул Цветка – понимаешь, о чем я?
Мы с Рашель еще не пересекались, но мне плевать, похорошела она или нет. Титул достанется Эви.
– Нет, не видел, – отвечаю я.
– Может, еще успеешь, – язвит Жюльен. – Или даже сумеешь уговорить ее вернуться к тебе. Это твоя единственная возможность пойти на бал с девушкой, у которой есть все шансы на победу. Ведь мы же с тобой прекрасно понимаем, братец, что дочке пекаря ничего не светит. Хотя, знаешь, я тут подумал: продолжай эту интрижку с Эви. У меня столько планов на домик твоей матушки! Когда он мне достанется, я сравняю его с землей, а потом эта земля начнет приносить мне хорошую прибыль! – Жюльен похлопывает меня по груди, а потом проходит мимо, нарочно задев плечом.
Я закрываю глаза и сжимаю бокал с такой силой, что он грозит треснуть. Как мне хочется поставить Жюльена на место! Но нельзя. Пусть думает, что победа у него в кармане. Когда придет время, я ударю по самому больному.
Дре я встречаю там, где собрались почти все гости, – в библиотеке.
В камине потрескивает огонь, но никто не обращает на него внимания – все наблюдают за бароном Бретонским, который устроил в комнате настоящую буффонаду. Николя стоит посреди пыльного бархатного дивана, громко кричит и так энергично размахивает своим бокалом, что шампанское летит в разные стороны. Гости старательно выдерживают дистанцию, чтобы не попасть под раздачу.
– А как она меня хотела! – чуть заплетающимся от хмеля голосом сообщает он. – Безумно! Еще говорила, что я похож на ее кота!
Я прислоняюсь к стене и шепотом спрашиваю у девушки, стоящей неподалеку:
– О ком это он болтает?
– О королеве! – со смехом отвечает та. – Кажется, у них была страстная интрижка! – Она закатывает глаза. – На месте Рашель я бы уже давно посадила его в экипаж и отправила домой.
Вытягиваю шею, стараясь заглянуть в самый дальний угол библиотеки. Нет ли там Дре? Мне нужен его комментарий ко всей этой ситуации. Дре я так и не нахожу, зато натыкаюсь взглядом на Рашель – она проталкивается через толпу с яростью рассерженного быка, а я, как назло, стою у нее на пути.
– С дороги, разойдитесь! – шипит Рашель.
Гости недобро косятся на нее и что-то ворчат. Рашель распихивает парочку передо мной, потом замирает.
– Бо?! – Кажется, встреча со мной одновременно удивила и разозлила ее. – Что ты тут делаешь?
– Э-э-э… Привет, Рашель, – здороваюсь я. На веках у нее сегодня блестящие бирюзовые тени, а в ушах – мамины бриллиантовые серьги, она часто их надевает, когда хочет кого-нибудь впечатлить. – А почему бы мне здесь не быть?
Она резко мрачнеет, как будто ответ сам собой очевиден.
– Потому что шато – моя территория.
– В самом деле? – киваю я и хмурюсь. – Как интересно. А я думал, оно принадлежит городу. Или по-прежнему числится за Жуберами. Как знать. Вот только в документах вряд ли можно встретить имя Рашель Ле Блан, если, конечно, ты на днях не купила недвижимость, о которой я пока не знаю. Или, может, барон сделал тебе шикарный подарочек?
– Пф-ф-ф. Бла-бла-бла, – Рашель высовывает язык, явно не впечатленная моими речами. – Очень смешно, Бо.
– Правда? – с притворной радостью спрашиваю я. – Но куда мне до твоего избранника! Вот кто… настоящий бунтарь! Слышала его историю о том, как он вдохновил королеву на создание ее любимой прически? Очень смешная.
Рашель закатывает глаза.
– Бо, как же ты жалок в своей ревности! Кстати, помнится, ты хотел показать сведущим людям свою писанину, так вот, можешь обращаться – у барона есть знакомые литераторы.
У меня екает сердце, стоит ей только упомянуть про мою «писанину» при столь большой публике, да еще так небрежно.
– Прости, я назвал барона твоим «избранником»? Как грубо! Надо было сказать – женишком.
Рашель морщится от отвращения.
– Это все безосновательные сплетни. Уверена, герцог о них и не слышал. Когда мы с ним встретимся на следующей неделе, я даже упоминать об этом не стану.
Чуть не выплевываю шампанское.
– Ты уверена, что галлюцинации барона не заразны?
– Смотрю, не можешь поверить, что меня ждет встреча с герцогом?
Ну, вообще-то да. Что-то тут нечисто. Пусть Рашель и считается королевой школы, герцог – это даже для нее запредельный уровень.
– Да нет, просто думаю: а знает ли Николя, что за игру ты затеяла?
– Не понимаю, к чему ты клонишь, Бо, – приподняв бровь, парирует Рашель. – Кто сказал, что я должна прервать активный поиск?
Нахожу взглядом барона Бретонского. Оказывается, он уже соскочил с дивана и теперь зажимает в углу Грейс Колье, параллельно пытаясь пропихнуть свой язык ей в глотку.
– Какое совпадение! – замечаю я. – Кажется, наш Николя тоже продолжает активный поиск.
Рашель вскидывает голову, чтобы лучше разглядеть, что же там происходит. Ее бокал тут же летит на пол.
– Николя! – грозно выкрикивает она, а в следующий миг уже теряется в толпе.
Неважно, сколько еще раз барон будет тыкаться своим языком в чужие глотки, Рашель останется с ним, пока не подвернется партия получше, обладатель более высокого титула. Я и рад бы думать, что она на такое неспособна, но не раз видел собственными глазами, как она вертит ухажерами. Большинство из них понимают, что она за человек, но очень хотят понежиться в лучах ее красоты и богатства.
Ладно, хватит уже думать о Рашель – куда важнее, что я приступил к выполнению своего плана. Еще немного – и Эви станет достойной соперницей в гонке за титул Цветка. Вот только теперь еще и герцог… А это серьезный оппонент в сравнении с пустоголовым бароном. Если станет известно, что Рашель пользуется расположением герцога, мне конец. Стоит Цветочному двору почувствовать, что у Рашель есть шанс стать герцогиней, там и не взглянут на других кандидаток. И уж тем более на дочь пекаря.
Я пока не знаю, что делать, но понятно одно: тут нужно изобретательное решение.