Я так не нервничала никогда в жизни.

В том числе когда сдавала вступительные экзамены в школу святой Марии, проходила собеседования по работе и представала перед Прю в ее кабинете после слов «есть разговор».

Я смотрю на свое отражение: я выгляжу прелестно, но в глазах застыл чистый ужас. Меня причесали, уложили, накрасили, нарядили, и внешне я полностью готова к съемкам, но мои внутренности сжались в тугой узел.

Кстати, о внутренностях… я собираюсь сбегать в туалет в третий раз с момента ухода визажистки, и тут в дверь заглядывает Карли.

– Пятиминутная готовность, Эбби. Потом ждем тебя в саду, будем записывать признание. – Она внимательно смотрит на меня, открывает дверь и встает на пороге. – С тобой все в порядке?

– Да! – Мой голос звучит на три октавы выше обычного.

– А непохоже. У тебя больной вид. Ты не заболела?

– Нет, я… просто нервничаю немножко.

– Серьезно? Брось, все будет хорошо. – Она отмахивается, будто нервничать в моей ситуации совершенно нормально. Но это ненормально, мне кажется, я умираю. Карли уходит предупредить Бекку, что той выходить через двадцать минут.

Я иду в туалет и выхожу через пару минут; мне немного лучше, и я в последний раз смотрю на себя в зеркало. На мне длинное красное шелковое платье с оборками на лифе и вырезом-сердечком, подчеркнутой талией и длинной струящейся юбкой в пол. Волосы убрали наверх в сексуальную небрежную прическу, которая выглядит так, будто может рассыпаться в любой момент, но вряд ли рассыплется, так как держится примерно на сотне шпилек. Ножки с идеальным педикюром украшают красные открытые туфельки с ремешками, в которых мне пришлось учиться ходить, а макияж – само совершенство, вплоть до бархатистой матовой красной помады.

Как я уже сказала, я выгляжу прелестно; пожалуй, лучше, чем когда-либо в жизни. И никогда в жизни мне не было так страшно. Делаю глубокий вдох, заглядываю себе в глаза в зеркале и говорю: «Давай, Эбби, не облажайся». Так себе ободряющая речь, но на большее я не способна.

Я спускаюсь по лестнице очень осторожно, чтобы не споткнуться на каблуках, и суета наваливается на меня со всех сторон. Съемочная группа снует в гостиной, патио и на заднем дворе. Я прожила в Волчьем особняке два месяца и уже привыкла к съемкам, но сегодня атмосфера совсем другая, очень заряженная; чувствуется, как все волнуются перед финалом этого сезона.

– Ты выглядишь потрясающе, – раздается голос за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу Джека: тот выходит из флигеля и улыбается.

– Спасибо, – говорю я. Он оглядывает меня с головы до ног; взгляд задерживается на губах, накрашенных красной помадой. Жаль, что мне сейчас предстоит сниматься, а то я бы улизнула с ним в сторонку и позволила стереть эту помаду.

– Как настроение? – спрашивает он.

– Да нормально, наверно.

Он наклоняется ко мне и понижает голос.

– Я только что с Дэниелом поговорил. Будем надеяться… – Он не договаривает, и мы коротко улыбаемся друг другу.

– Вот ты где! – зовет Гарри из патио. – Пойдем, Эбби. Запишем твое признание, а потом признание Бекки, ладно?

Я киваю и в последний раз смотрю на Джека.

– Удачи, – говорит он.

– Спасибо. Она мне понадобится.

Декоратор приводит в порядок перголу, которая стоит за скамьей в «уголке для признаний». Я сажусь, а она улыбается.

– Ты чудесно выглядишь, – говорит она. Тут я понимаю, что ее имя вылетело у меня из головы, но говорю «спасибо», а потом пытаюсь вспомнить имя, пока она поправляет декорации за моей спиной. Простые мысли успокаивают, не давая уму возможности пережевывать мои многочисленные тревоги.

– Готова, Эбби? – спрашивает Карли; вопрос, наверно, риторический, так как ответа она не дожидается, а подходит и начинает поправлять складки моего платья, чтобы те лежали красиво. – Что скажешь? – обращается она к декораторше, чье имя я забыла. Они отходят в сторону и оглядывают меня со всех сторон.

– Идеально. – Безымянная декораторша одаривает меня улыбкой. – Удачи, – произносит она, и они с Карли уходят. Я остаюсь одна – точнее, в компании звукооператора, Гарри, Тима и остальных членов съемочной группы, что собрались послушать мое последнее признание. Даже Джек стоит с краю.

«Перевоплотись в волчицу Эбби. Это все, что от тебя требуется. Это всего лишь роль – все равно что писать от имени Анастасии. Волчица Эбби хочет завоевать сердце Дэниела и ведет себя как злодейка. У тебя все получится». Вот это я понимаю ободряющая речь.

Тим поправляет объектив, пристально смотрит на экран и включает камеру.

– Эбби, – произносит Гарри, – скажи, что ты сейчас чувствуешь?

Накатывает волна спокойствия, и я начинаю говорить, глядя прямо в камеру.

– Я волнуюсь. Это были замечательные два месяца; у нас с Дэниелом был шанс ближе узнать друг друга, и вот совсем скоро последнее вручение брошек. Я очень этого жду.

– Ты, кажется, уверена, что Дэниел выберет тебя?

– Ну разумеется. Мы очень сблизились, и я подхожу ему гораздо лучше Бекки.

– Почему ты так думаешь?

Я могу говорить что вздумается, ведь Дэниел с Беккой услышат это лишь после выхода шоу на экраны. А еще мне нужно подготовить почву для триумфального краха волчицы Эбби, когда Дэниел все-таки выберет Бекку (очень на это надеюсь).

– Во-первых, я тоже из Британии, и хотя поначалу разница в менталитете казалась забавной, теперь, когда прошло несколько месяцев, я просто убеждена, что Бекка не понимает британцев, наш образ жизни и наши особенности. Кроме того, у нас с Дэниелом общая страсть – благотворительность. Мы уже обсуждали, как откроем зоопарк для диких зверей в Шотландии. – Я эмоционально продолжаю: – Понимаете, Бекка, конечно, очень милая, но Дэниелу нужна девушка, которая не позволит собой понукать. И эта девушка – я. Я буду держать его в узде. Поэтому я подхожу ему намного больше.

Как ни парадоксально, это правда, но несмотря на недавние откровения Дэниела, я почему-то убеждена, что он выберет женщину, которая чаще говорит «да», чем ту, что чаще говорит «нет». А когда он выберет Бекку, надеюсь, та быстро придет в чувство и бросит его. Если не сразу, то, по крайней мере, до того, как успеет наделать глупостей. Скажем, выйти за него замуж.

– А почему ты так уверена, что Дэниел выберет тебя? Он что-то сказал?

– Он сказал, что выберет меня.

– Снято! – Голос Гарри заставляет меня выйти из образа и перестать притворяться худшей версией себя, и встретившись с ним взглядом, я вижу, что он улыбается. – Кто-нибудь, приведите Бекку! – кричит он.

– Не надо. – Все поворачиваются к Бекке: та стоит на пороге гостиной у выхода в патио. Судя по выражению ее лица, она слышала все, что я сказала. О боже.

Будь я на ее месте, бросилась бы в комнату, упала бы на кровать и расплакалась. Но Бекка – не я.

– Гарри, я готова, – произносит она, подходит к уголку для признаний и встает передо мной. – Освободи место, – говорит она, стиснув зубы и смерив меня холодным взглядом.

Я встаю на подкашивающихся ногах и иду в гостиную, где сажусь на диван. Не хочу слушать признание Бекки, последний гвоздь в гроб нашей дружбы. Поверить не могу, что она слышала, как я говорила эти ужасные вещи!

– Эбби, ты как, в порядке? – спрашивает Джек.

– Все меня об этом спрашивают. Нет, не в порядке.

– Мне очень жаль, Эбби, – он садится на корточки у дивана. – Мы просчитались. Бекка не должна была оказаться рядом. Поэтому вас поставили в график с промежутком в пятнадцать минут.

Я развожу руками.

– Что ж, теперь уже поздно. Бекка больше никогда не станет со мной разговаривать. И неудивительно.

– Может, я все-таки чем-то смогу помочь, – неуверенно отвечает он.

Я смотрю ему в глаза.

– Не сможешь, – говорю я. – Все кончено. Я загнала себя в угол, и это конец, уже ничего не изменишь.

– Это не только твоих рук дело. Мы с Гарри тоже в этом участвовали. – Хорошо, что он пытается меня приободрить, но у меня не осталось сил улыбаться, а придется делать это на камеру.

– Давай просто покончим с этим, – говорю я и не слишком элегантно встаю с дивана. – Пропусти меня, пожалуйста, – я показываю на сад, где Бекка наверняка мстит мне своим признанием, и Джек бросается к раздвижным стеклянным дверям.

Он выглядывает в сад и поворачивается ко мне.

– Она закончила, но ты подожди здесь, хорошо? Нужно подготовить сцену на пляже и снять, как ты идешь к Дэниелу.

Тут мне приходит идея.

– Погоди. Я должна идти первой, но можно изменить порядок? Пусть сначала идет Бекка.

– Хм-м. Надо поговорить с Гарри. А почему так?

– Надеюсь, что Дэниел увидит Бекку, а она сегодня такая красавица, и все-таки решит выбрать ее. Попытка не пытка, что скажешь?

Джек пожимает плечами, и я вижу, что не убедила его, но он отвечает «конечно» и выходит в сад.

Я сажусь на диван и начинаю кусать нижнюю губу. Потом вспоминаю, что та накрашена красной помадой, и прекращаю. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что Дэниелу достаточно лишь взглянуть на Бекку, и тогда он сделает правильный выбор.

Правильный выбор! Ха! И для кого он правильный?

Джек пропадает целую вечность и наконец возвращается.

– Гарри и ребята готовят сцену на пляже, Гордо там же, и Бекка пойдет первой. А ты лучше посиди пока здесь. Дэниел сейчас выйдет, он в аппаратной.

– Хорошо.

– Зато скоро все узнаем, да? И будем надеяться, что он выберет Бекку. Тогда все кончится. Ну, ты понимаешь, о чем я. – Я понимаю и улыбаюсь, благодаря его за старания, – вяло, но все же улыбаюсь.

Со своего места слышно, как съемочная группа расставляет камеры, прикрепляет микрофоны Дэниелу и Бекке и вносит последние коррективы. Затем Гарри громко объявляет:

– Мотор!

Но я не могу просто сидеть и ничего не делать, пока решается моя судьба, то есть судьба волчицы Эбби. Поэтому я встаю и подкрадываюсь к наблюдательной точке, откуда можно смотреть на происходящее и слушать, не попадая в кадр. Бекка идет к Гордо и Дэниелу, аккуратно ступая по мощеной дорожке, идущей через лужайку. На ней платье цвета шампанского, Дэниел во фраке, а Гордо похож на свадебного распорядителя, и я чувствую себя гостем на их свадьбе. Волосы Бекки тоже убраны в высокую прическу, лишь несколько выбившихся кудрявых прядей треплет легкий ветерок, и хотя я не вижу ее лицо, я знаю, что выглядит она потрясающе.

Выражение лица Дэниела отсюда увидеть невозможно, но когда через несколько секунд Бекка подходит к нему и встает напротив, он наклоняется и целует ее в щеку. Надеюсь, это хороший знак. Ветер усилился, он прижимает платье Бекки к ее ногам, и становится видна их идеальная форма. Ветер также приносит обрывки разговора, и я слышу отдельные фразы: «красивая девушка», «прекрасно провел время», «трудное решение» и наконец «прости, Бекка».

– О боже, – вслух произношу я. Этот тупица все-таки выбрал меня.

Бекка роняет голову, закрывает лицо руками и принимается так сильно дрожать, что рассыпается ее прическа. Гордо пытается ее успокоить, но она не обращает на него внимания. Лишь когда ветер доносит до меня ее рыдания, я понимаю, что мое сердце разрывается и я больше так не могу. Этот идиот ранил мою подругу, и я не могу спокойно на это смотреть и ничего не делать.

Я выхожу из дома и ступаю по мощеной дорожке, забыв об осторожности (булыжники и туфли на шпильке – опасное сочетание). Игнорируя предостерегающие звоночки в голове, выхожу на пляж и кричу:

– Хватит! Прекратите.

Сложно сказать, кто больше удивлен – Дэниел, который стоит, разинув рот, Гордо, в ужасе взирающий на Гарри, словно забыл свою реплику, или Бекка, которая смотрит на меня заплаканными глазами, моргает и хмурится. К сожалению, я не продумала, что буду говорить после «хватит, прекратите», поэтому мы так и стоим в тишине, таращась друг на друга, как четверо именинников, которым устроили вечеринку-сюрприз.

Наконец Дэниел нарушает тишину и произносит мое имя.

– Эбби? Что происходит?

– Ты совершаешь большую ошибку, вот что.

– Нет, – отвечает он.

– Да. На самом деле ты не хочешь быть со мной.

– Хочу. Я хочу быть с тобой. – Бекка скулит, будто он ее ударил.

– Нет! Тебе так только кажется, потому что ты – ведомый идиот, который сам не знает, чего хочет!

– Что?

– Вот видишь? Видишь? Говоришь, тебе нужна та, что бросает вызов, но разве тебе это нравится? На самом деле тебя это бесит! Смотри, перед тобой стоит богиня, умная, красивая, добрая, а ты выбираешь меня! Меня! Дурак!

– Что ты такое говоришь, Эбби? Я же слышала твое признание, забыла? Я, по твоему мнению, простодушна, слишком открыта и не подхожу Дэниелу, – говорит Бекка, чуть ли не выплевывая слова мне в лицо.

– Погоди, ты так сказала? – спрашивает меня Дэниел.

– Да, но…

– Но что? Ты лгала тогда или лжешь сейчас? – спрашивает Бекка. – Как бы то ни было, ты лгунья!

– Я… – Ох, да пошло все к дьяволу. Правду говорить нельзя – последствия могут стоить мне карьеры, да и не только мне. – Черт! – в отчаянии кричу я.

– И ты еще смеешь расстраиваться? Ты, Эбби! Ты неделями притворялась моей подругой и только вчера плела всякую чушь, что хочешь со мной дружить, когда все это кончится. Но это ложь! Это все была ложь, от начала до конца! Ты не лучше Тары и Кайли!

Ее слова ранят, бьют прямо в сердце, но нет ничего хуже сравнения с сестрами де Виль. И все равно я не могу возразить.

– Эбби, я тебе верила. А ты оказалась лживой манипулирующей гадиной!

– Хватит, Бекка! – Сперва мне показалось, что это сказал Дэниел, а может, даже Гордо. Но тот ушел, раскинув руки и бормоча под нос что-то про своего агента, а Дэниел уселся на шезлонг и застыл, разинув рот. Нет, мой спаситель – Джек. – Гарри, останови камеру, – коротко произносит он и идет в эпицентр нашего скандала.

– Ах да, прости. Снято! – Я поворачиваюсь к Гарри: тот стоит на лужайке и чешет голову. Остальные члены съемочной группы растерянно озираются. Повернувшись к оставшимся на пляже, вижу, что Джек просто в ярости.

– Бекка, послушай, я, конечно, сейчас выстрелю себе в ногу, но Эбби… – Он качает головой, чертыхается и раздраженно вздыхает.

Я пытаюсь поймать его взгляд, но внутри него, видимо, происходит ожесточенная борьба.

– Джек, – говорю я, надеясь воспрепятствовать ему, прежде чем разразится катастрофа.

– Нет, Эбби, – говорит он и наконец смотрит на меня. – Я не могу… Не могу больше на это смотреть. Бекка, Эбби вызвалась стать новой злодейкой вместо тебя.

– Что? – ахает Бекка.

– Что это значит? – Дэниел наконец выходит из ступора. – Что значит «злодейка»?

Джек презрительно смотрит в его сторону и поворачивается к Бекке.

– Это правда. Мы с Гарри… утратили осторожность, и Эбби случайно подслушала наш разговор, что, мол, теперь, когда Тара с Кайли уехали, надо сделать злодейкой тебя, смонтировав твои признания особым образом.

Бекка смотрит на меня в явном смятении.

– Это правда, Эбби?

– Да. – Все правда, кроме того, что я не подслушивала их разговор, но об этом не будем.

– Это правда, – подтверждает Джек. – Она пришла к нам и сказала, что ты слишком хороший человек и не можешь быть злодейкой, ведь тогда зрители тебя возненавидят, а она этого не допустит.

– Погоди… – Бекка поворачивается ко мне. – Так значит, все это было не по-настоящему? Все, что ты наговорила в признании? – Я киваю, и ее глаза снова наполняются слезами. – Ох, Эбби! – Я закусываю нижнюю губу; мне уже плевать на красную помаду. – И ты пошла на эту жертву ради меня? Это так благородно. А я… О боже, прости меня.

– Не извиняйся. Будь я на твоем месте, я бы тоже о тебе плохо подумала. – Не уверена, правда ли это, но еще не хватало, чтобы Бекка сейчас мучилась от чувства вины.

– Ох, Эбс, – говорит она и обвивает меня руками, а я ее, и мы крепко обнимаемся.

– А я все еще не понимаю, что значит «злодейка», – говорит Дэниел.

Мы с Беккой размыкаем объятия и переглядываемся.

– А что тут не понимать? – спрашиваю я. – В каждом сезоне шоу есть злодейка, или несколько.

– Верно, – кивает Джек.

– А мне-то откуда было знать? – спрашивает Дэниел на повышенных тонах. В его голосе слышны капризные нотки.

– Погоди, – говорю я, – ты что, не смотрел предыдущие сезоны «Одинокого волка»?

– Нет, а зачем? – с кислой миной отвечает он. Можно подумать, я спросила, приходилось ли ему когда-нибудь искать одежду в мусорке.

Бекка поворачивается ко мне и наклоняется к уху.

– Он всегда таким был? – вполголоса спрашивает она.

– Придурком? – отвечаю я, уже не надеясь, что Дэниел когда-нибудь исправится.

– Угу.

– Ну да, и чем дальше, тем хуже.

Ее глаза вспыхивают осознанием, будто спадает пелена. – Но когда ты это поняла и как…

– Так, послушайте все, – говорит Гарри, обрывая Бекку, – не хочу мешать вашему маленькому междусобойчику, но нам надо отснять финал. Джек, можно тебя на пару слов?

Заметно сникший Джек подходит к Гарри, и они спускаются к кромке воды и совещаются вполголоса. Через пару минут Джек поднимает голову, смотрит на меня и коротко улыбается, а Гарри хлопает его по плечу.

– Эбби, – Дэниел вдруг оказывается за моей спиной. Подкрался незаметно. – Ты поступила очень благородно и самоотверженно. – Внутри все сжимается при мысли, к чему он клонит.

– Спасибо большое.

– Значит, каждый раз, когда ты отчитывала меня и ставила на место, ты на самом деле играла злодейку?

– Нет, Дэниел, это была я. Я настоящая.

– Ясно, – отвечает он, и в его глазах появляется блеск, который меня пугает. – Значит, я был прав.

– Насчет чего?

– Насчет тебя. У тебя прекрасный характер… – Ну нет, скорее, я играю девушку с прекрасным характером. – Ты умна, самоотверженна и ставишь меня на место, когда надо. – Он будто видит меня в новом свете, а я никогда еще не ощущала себя настолько неуютно под градом комплиментов.

– К чему ты клонишь? – тихо спрашиваю я.

– К тому, что мое решение не изменилось. Я выбираю тебя. Гарри! Можно включить камеры? Я собираюсь выбрать Эбби.

– Ар-р-р-р-р! – в отчаянии восклицаю я. В этом утробном возгласе вся моя злость на Дэниела, на эту абсурдную ситуацию и это ужасное глупое задание.

– Дэниел, выслушай меня. Ты можешь выбрать меня, если тебе так хочется, но я тебя не выбираю. Мы друг другу не подходим, у нас нет ничего общего, что бы ты ни думал. Я считаю тебя напыщенным самовлюбленным нарциссом и жутким занудой! Понял? Ты меня слышишь?

– Эбби, ни к чему больше защищать Бекку. Ты говоришь все это, чтобы спасти ее от унижения. – Бросаю взгляд на Бекку: та гневно хмурится.

– Правда? Ты так уверен? – спрашиваю я.

– Более чем уверен, дорогая Эбби. – Когда я слышу «дорогая», мой чайничек перекипает.

– Брошка у тебя с собой? – спрашиваю я.

– Брошка?

– Да, Дэниел, брошка, которую ты собирался мне вручить.

Он улыбается, видимо, решив, что победил, и достает из кармана брошку. Краем глаза вижу Тима с камерой на плече, но то, что я собираюсь делать, вряд ли пустят в эфир.

– Держи, – Дэниел протягивает мне брошку, собираясь прицепить ее на платье.

– Спасибо! – говорю я и выхватываю у него брошку. Затем, еле ковыляя на высоченных шпильках, шагаю по песку навстречу Джеку.

– Эбби! Что ты делаешь? – с растерянной улыбкой спрашивает Джек.

– Да, Эбби, что ты задумала? – спрашивает Гарри.

Не обращая внимания на Гарри, я смотрю на Джека и улыбаюсь. – Я собираюсь все исправить, – говорю я, хотя сама не уверена, получится ли у меня. – Дэниел, – я серьезно смотрю на него, – я не хочу быть с тобой, потому что влюбилась в другого. В Джека. – Я поднимаю руку и прицепляю брошку в форме волка на футболку Джека, стараясь его не уколоть. Он качает головой, но улыбка-то на месте.

– Блин, – выпаливает Гарри за моей спиной, – Тим, выключай камеру. Нельзя пускать это в эфир. – Я слышу, что он говорит, и в то же время не слышу. Я утонула в прекрасных зеленых глазах моего австралийца; я неотрывно смотрю на его идеальные губы. Хочу поцеловать их, но нас прерывают.

– Не может быть! Ты что, спуталась с кем-то из съемочной группы? Из рабочих, Эбби? – Дэниел даже не скрывает своего презрения к «низшему классу». – Тогда ты права, такая женщина мне не нужна.

– Говорю же, он сам не знает, чего хочет, – шепчу я Джеку, и тот смеется.

– Эбс, – ко мне подходит Бекка, – это правда? – Она показывает на нас с Джеком.

– Правда. – Я улыбаюсь, и она отвечает мне улыбкой.

– О боже! Я так и знала, что между вами что-то есть!

– Что ты имеешь в виду?

– Никто столько не медитирует, Эбби, даже Далай-лама! – Не успеваю я расстроиться, что мое секретное прикрытие не сработало, как она берет меня за руку и пожимает ее совсем как раньше. – О, Эбби, я так за тебя рада! Береги ее, – говорит она Джеку, а я стараюсь не думать о том, что мы с ним так толком и не обсудили наше будущее.

– Так мы будем снимать финал или нет? – зовет Дэниел, который так и стоит на пляже. – Бекка, ты идешь?

Я смотрю на Бекку и по ее заговорщическому взгляду понимаю, что мы поменялись ролями: она будет защищать меня, шоу и даже Джека.

– Иду, Дэниел, – бросает она через плечо.

– Все на места! – кричит Гарри. – Гордо, тащи свой зад сюда!

– Ты уверена?

Бекка кивает.

– Уверена. Нам же нужен финал.

В разговор вмешивается Гарри.

– Бекка, что ты задумала? – Я знаю его достаточно давно и улавливаю тревогу в его голосе.

– Не волнуйся, обещаю, я все улажу.

Гарри с сомнением смотрит на Джека, а тот пожимает плечами.

– Что еще прикажешь делать, – говорит он.

– Да уж, – бросает Гарри, поворачивается и кричит съемочной группе: – Так, ребята, на места! Давайте еще раз! – А потом, повернувшись к Джеку, говорит: – Давай сюда эту чертову брошку. – Джек отстегивает брошку и отдает брату. – И уйдите из кадра, ладно?

– Да, прости, – отвечаю я.

– Прости, брат, – говорит Джек, берет меня за руку и уводит дальше по пляжу.

Бекка встает напротив Дэниела, а тот кладет брошку в карман смокинга. Гордо стоит сбоку, Дэниел улыбается Бекке, а Гарри кричит: «Мотор!»