– Надо что-то делать, – говорю я, меряя шагами аппаратную.

– Что предлагаешь? – спрашивает Гарри.

– Ты серьезно сейчас? – огрызаюсь я. Мы с Гарри прежде ни разу не ссорились, и я очень надеюсь, что и сейчас не придется.

Он поднимает руки в знак капитуляции. – Нет, я просто хотел узнать, есть ли идеи.

– А, тогда хорошо. Но идей нет, поэтому я к вам и пришла. Нельзя допустить, чтобы Дэниел выбрал меня, ребята. Это исключено.

– Она права, – говорит Джек.

– Да, но как этого избежать? Если в начале сезона мы еще могли намекнуть, что неплохо бы избавиться от той или иной участницы…

– Или не избавляться, – бурчит Джек почти про себя.

– От кого это он хотел избавиться? – спрашиваю я. Они переглядываются, словно говоря: «ну что, скажем ей?» – От меня, что ли? – Джек кивает. – Какая ирония.

– Угу, – отвечает он.

– Что, если… – рассуждаю я, пытаясь запустить мозговой штурм, но мозг упрямо не хочет просыпаться.

– А что, если мы дадим вам с Дэниелом возможность поговорить, как он просил, и за это время ты попробуешь настроить его против себя?

– А можно не надо?

– Почему?

– Ну, во-первых, я уже порадовалась, что мне не придется больше оставаться с ним наедине, и не могу придумать худшей пытки. И ничего не получится. Чем больше я его отталкиваю, тем желаннее становлюсь. Безразличная Эбби, нетерпимая Эбби, вздорная Эбби – этот осел, похоже, мазохист, его все это привлекает, как кошачья мята кота.

Гарри смеется.

– Ох, Эбби, язык у тебя подвешен. Слава богу, ты не пишешь про нас в своих обзорах. Погоди. Не пишешь же?

Я вспоминаю о разоблачительной статье, которую совсем забросила: в данный момент та состоит из пары нацарапанных строчек и личных заметок, которые я никогда не смогу использовать. О братьях там совсем немного, я выставила их в благоприятном свете, но Гарри напоминает мне, что я дважды провалила одно и то же задание. Мой богатый словарный запас куда-то запропастился, а «зоркий глаз» стал зорким, как у крота.

– Эмм… нет, – отвечаю я.

Джек проводит по лбу рукой, убирая свою растрепанную челку, но та снова падает на глаза.

– Я мог бы попробовать его уговорить, убедить выбрать Бекку. Или даже Стиви.

– Только не Стиви, – возражает Гарри, – та видеть его не может. Если он ее выберет, в финале она скажет ему «нет, спасибо».

Мои глаза вспыхивают.

– Так вот он, выход! Все просто. Если Дэниел меня выберет, я просто скажу «нет». Это будет такой поворот! Зрителям понравится. Что скажете?

– Не понравится, – качает головой Джек. – Зрители хотят хэппи-энд. Сама видела, как много монтажа к концу: мы готовим финал как в волшебной сказке.

– Ясно. Понятно. Значит, если Дэниел выберет меня, мне ничего не остается, кроме как ответить «да»? Ну ладно. Наверняка со временем я смогу его полюбить. А вы приезжайте к нам на нашу яхту.

Гарри снова смеется, а вот Джеку не до смеха.

– Я не то имел в виду, Эбби. Я с ним поговорю, как обещал. Попробую намекнуть, чтобы он выбрал Бекку.

– Спасибо, что взял это на себя, братец, – отвечает Гарри и громко зевает в знак облегчения. – Так, мне нужно поговорить с Тимом, пока тот не ушел. До встречи, Эбби, и не переживай. Джек все устроит. – Кажется, Гарри куда больше уверен в способности Джека «все устроить», чем сам Джек.

Гарри закрывает дверь, и мы с Джеком остаемся вдвоем впервые почти за неделю. Он стоит, привалившись к столу. Я подхожу, поднимаю руку и провожу ладонью по его хмурому лбу, отодвигая челку. Ах, если бы я могла так же легко отодвинуть в сторону эту проблему!

Он грустно улыбается, закусив губу.

– Ты, наверно, уже жалеешь, что согласилась на все это. Я имею в виду, участвовать в шоу.

Я качаю головой.

– Нет. Ну то есть иногда жалею, конечно… Хотя я и не соглашалась, у меня не было выбора.

– Не нравится мне думать о вас с Дэниелом, – тихо произносит он.

– Я в курсе. Поверь, мне тоже не нравится об этом думать. Давай не будем, ладно? Сосредоточимся на работе, а потом… – А что потом? Потом я вернусь в Лондон, а Джек останется здесь, в своей квартире в Бронте. Нет, об этом я думать точно не хочу. «Сосредоточься на работе, сосредоточься на работе», – повторяю я про себя и жую щеку.

– Эбс, не грусти. – Он берет меня за руку, а я не сопротивляюсь. – Я обязательно что-нибудь придумаю перед ритуалом вручения брошек, обещаю. – Я без особой уверенности киваю, но сейчас меня заботит нечто более важное. Джек с любопытством смотрит на меня. – Тебя тревожит что-то еще?

«Да! Миллион всего. Даже не представляешь, сколько всего меня тревожит, Джек. Например, что будет с тобой. Со мной. И с нами». Я чувствую, что попала в ловушку обстоятельств, я полна надежды и отчаяния, но последнее все же перевешивает. Это всего лишь флирт, не больше, разве нет? Флирт, начавшийся в фойе редакции и продолжившийся в том маленьком кафе за черничным кексом. Потом в зале ожидания в аэропорту и в салоне бизнес-класса международного рейса. И в этой душной кладовке в окружении рулонов туалетной бумаги.

И если наше знакомство было романтичным, как в кино, теперь мы больше ходим и дуемся друг на друга. О таком в любовных романах не пишут. Оставаясь наедине, говорим в основном о работе…

«Что это за отношения такие? – спрашиваю я себя. – Что мы творим? Что хорошего из этого выйдет? Когда у нас будет секс? Есть ли хоть один шанс, что это не просто мимолетное увлечение? И серьезно, когда у нас будет секс?»

Я вглядываюсь в его лицо.

Помимо этих романтических переживаний меня тревожит еще кое-что: моя хрупкая дружба с другими волчицами. Гарри сразу же зарубил идею Джека про новые соглашения о конфиденциальности, сказав, что Роберта закатит мощную истерику, если узнает. Вероятно, он прав; из их разговора я поняла, что с ней лучше не связываться, и Джек подтвердил мои опасения, извинившись и сказав, что ничего не выйдет. Я никак не смогу объяснить девочкам, почему мое поведение внезапно изменилось к худшему. В конце концов я отвечаю на вопрос Джека, просто соврав, что меня не тревожит ничего.

– Уверена?

– Нет. – Ну наконец-то я ответила честно. Хотя добавлять ничего, пожалуй, не стану. Если я выложу все, что сейчас крутится в голове, получится сплошная путаница и нытье.

Джек улыбается, преодолевает небольшое расстояние между нами и нежно целует меня в губы. Его руки ложатся на мою поясницу, он притягивает меня к себе, и я встаю к нему близко-близко. Обнимаю его за плечи, и мысли пропадают, когда нежный поцелуй становится жадным и горячим.

– О черт, ребят, простите. – Заходит Гарри; я одариваю его гневным взглядом и отскакиваю в сторону от Джека.

Джек качает головой.

– Господи, Гарри.

– Правда, ребят, простите. Я тут забыл кое-что, – он подходит к столу и берет планшет. – А вы бы сняли номер, что ли, – лукаво добавляет он и выходит.

– Пшел вон! – ревет Джек ему вслед и добавляет: – Но он прав. – Его голос смягчается, и он снова притягивает меня к себе. – Нам надо снять номер. – По моему телу пробегают мурашки, на этот раз приятные.

– Ты так считаешь? – затаив дыхание, спрашиваю я.

Он склоняет набок голову и улыбается краешком губ.

– Эбби, ну ты же сама это знаешь, – отвечает он, и от звуков его грубоватого низкого голоса бабочки у меня в животе устраивают настоящий балет. Я могла бы утонуть в этом голосе, этих глазах, этой идеальной форме губ, но только я тянусь к нему, чтобы снова поцеловать, как дверь открывается.

– Простите, это опять я! Я не смотрю! Ух!

Гарри закрывает глаза рукой, Джек кричит «убирайся отсюда!», Гарри бормочет «ухожу, ухожу» и собирает бумаги… а я чувствую, что романтический момент утерян. Да и пора мне уже возвращаться. Нас теперь всего четыре, я не могу отсутствовать долго, иначе девчонки заметят. Прощаюсь с Джеком и тихонько выскальзываю из аппаратной, оставив его гадать, как спасти меня от моего ужасного потенциального жениха.

В гостиной Бекка и Стиви сидят на диванах напротив друг друга; Бекка растянулась на своем во весь рост, и обе читают книжки. Бекка опускает книгу – это один из любовных романов, которые я с собой привезла.

– Хорошо помедитировала? – спрашивает она.

Помедитировала? О чем это она… – Что?

– Ты же ходила медитировать?

– Ах да… да, удалось сосредоточиться… хотя поначалу голова была кругом.

– Ясно, – отвечает она и задерживает на мне взгляд чуть дольше обычного. Неужели что-то подозревает? Я смотрю на Стиви: та читает книгу про Вторую мировую. – Раз уж ты здесь, – говорит Бекка и опускает ноги на пол, – есть минутка? Хочу тебя кое о чем спросить.

Я снова смотрю на Стиви, и в этот раз наши взгляды на миг пересекаются, а потом она опять возвращается к чтению.

– Конечно, Бекка. – Бекка встает, выходит в патио, а я следую за ней. Она пододвигает стул к длинному столу, садится и смотрит на воду, где Каз плавает на надувном фламинго. Я сажусь рядом.

– Теперь все по-настоящему, – тихо произносит она. – Точнее, и раньше было по-настоящему, а теперь совсем. – Она берет лежащий на столе опавший лист эвкалипта и вертит его в пальцах.

– Согласна.

– Буду с тобой честна, Эбби. – О Боже. – Я думала, у меня получится разделить нашу дружбу и мои чувства к Дэниелу, но это невозможно. Когда я увидела, как вы сегодня разговаривали перед нашим свиданием в саду… Я почувствовала себя отвратительно, Эбби. И я вдруг поняла, что он может выбрать тебя, и тогда я потеряю вас обоих. – Она теребит листок, складывает его пополам, мнет и ломает, пока тот не превращается в горстку сухих ошметков на столе.

– Меня ты не потеряешь, обещаю. – Она смотрит на меня и хмурится. – Обещаю, Бекка.

– Как ты можешь это обещать, Эбби?

– Могу.

– Нет, не можешь… я этого просто не вынесу.

– А если он выберет тебя? – Боже, пусть так и будет. – Мы сможем по-прежнему дружить?

– Как? Как ты себе это представляешь? Взгляни на нашу ситуацию со стороны. Ведь у нас, можно сказать, один парень на двоих; мы обе с ним встречаемся, обе с ним целовались и рассказывали о самом сокровенном, делились мечтами… – Только ее мечты не выдуманные, в отличие от моих. – Если мы с Дэниелом останемся вместе, разве ты сможешь дружить со своим бывшим и его новой подружкой, а может, даже женой? Это ненормально, Эбби.

Мое понятие о нормальности за последние пару месяцев существенно изменилось, но Бекке я об этом сказать не могу. И уж точно я никогда не стану воспринимать Дэниела как своего бывшего – это слишком эмоциональное описание для того, что нас связывает.

– Может, мы вообще зря ведем сейчас этот разговор, а выберет он Каз, – пытаюсь отшутиться я. Но это не помогает.

– Слушай, я обожаю Каз, сама знаешь, она классная девчонка, но ей плевать на Дэниела и это шоу. Она все еще с нами, потому что ее любят зрители и кто-то должен остаться, ведь нас должно быть четыре. Она…

– …клоун этого шоу, – договариваю я за Бекку, поражаясь, как точно она все описала.

– Именно. И я ее очень люблю, но она мне не соперница. И тебе тоже.

– А Стиви?

– Брось, Эбс, Стиви закатывает глаза всякий раз, когда Дэниел открывает рот! Она его ненавидит.

– Ненавидит – слишком сильно сказано.

– Презирает? Не может терпеть? Он ей не нравится, Эбби. Ясно же, что ее позвали на шоу для интриги – для этого и приглашают самозванку. – Я молчу: есть ли смысл спорить с тем, кто прав? И тут до меня доходит ирония происходящего: разве не это я пыталась делать все это время? Доказать Бекке, что мы сможем остаться друзьями после окончания шоу, хотя в глубине души я прекрасно понимаю, что этому не бывать?

Боже, неужели я потеряю Бекку?

Пусть мы знакомы всего пару месяцев, мы все это время жили вместе и делили не только комнату, но и этот уникальный опыт. Мы доверяли друг другу наши секреты. Мы были пробивными девчонками и вместе сражались с обидчицами и защищали других волчиц. Бекка – классная девчонка, выражаясь ее собственными словами, и для меня ее дружба бесценна: ведь я своих близких подруг могу пересчитать на пальцах одной руки.

Но она права. Когда все это кончится, каким бы ни был исход, мы вряд ли будем дружить. И скорее Бекке, а не Дэниелу, предстоит стать моей «бывшей».

– Не переживай так, дорогая. Чудо, что я так долго продержалась. – Каз собирает вещи, я наблюдаю за сборами с соседней кровати, а она не понимает, отчего я такая мрачная. Мои ожидания (и опасения) подтвердились: вчера на вручении брошек ни ей, ни Стиви брошки не досталось. Стиви улетела в Аделаиду рано утром, а самолет Каз в Перт улетает через несколько часов.

– Знаю, просто жалко, что… – Я не договариваю, не в силах объяснить, что творится у меня в душе. Я писательница, а выразить свои мысли не могу.

– Что с тобой? – она перестает складывать вещи и с любопытством смотрит на меня. – Ты какая-то странная. Что случилось?

Я медленно выдыхаю. Я перейду черту, если сболтну Каз больше, чем нужно. Я не могу ей ни в чем признаться, как и Бекке; могу лишь сказать, что буду по ней скучать. Иначе и я сама, и Гарри, и Джек попадем в серьезные неприятности.

– Я просто… слушай, когда будешь смотреть шоу, особенно последние серии, пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

Она бросает в чемодан наполовину сложенную футболку и садится на кровать ко мне лицом. – О чем ты говоришь?

Я качаю головой.

– Неважно. Не пережи…

– А ну рассказывай. Мне можно доверять, Эбби, ты же знаешь. – Она права. Ей можно доверять. И я ей доверяю. Она смотрит на меня своими карими глазами, в которых нет ни капли злобы и притворства, и я вдруг понимаю, что Каз – единственная из волчиц, с кем у меня есть шанс остаться подругами и после шоу.

– Мне нельзя об этом говорить, но…

– Теперь я точно хочу знать!

– Это ерунда, правда. – Зачем я вообще открыла этот ящик Пандоры? Мне ни за что на свете нельзя становиться шпионкой! Если мне поручат государственную тайну, я выболтаю ее охранникам в фойе еще до того, как выйду из здания Британской разведки.

– О, кажется, я знаю, в чем дело! – говорит она. – Тебе поручили роль злодейки, да? Ну конечно! После отъезда сестричек де Виль им нужна была злодейка по сценарию. – Что ж, она сама догадалась, а значит, я ни при чем! Но я не успеваю ответить: Каз запрокидывает голову и хохочет. – Ох, Эбс, это просто умора.

Я качаю головой.

– Умора? И что тут такого… уморного?

– Да то! Ты самая порядочная девушка на этом шоу. Стиви милашка, Бекка тоже… Погоди, – она наклоняет голову, и я вижу, как крутятся шестеренки у нее в голове. – Ты согласилась стать злодейкой ради кого-то из нас, да?

– Что ты имеешь в виду? – Боже, как ей удается все угадывать?

– И кого они прочили на эту роль? Меня? Ух, если бы я знала. Я бы стала самой злодейской злодейкой, ух! – Она злодейски хохочет, подтверждая свою мысль. – Нет, правда, кого? И как ты узнала? А вообще ладно, не рассказывай, – она встает и отвечает на собственный вопрос. – Не надо быть Эйнштейном, чтобы догадаться. Я все удивляюсь, как Дэниел до сих пор не просек, что мы все считаем его полным долдоном. Все, кроме Бекки. – Я жду, когда она остановится перевести дыхание, и тут она спрашивает: – А правда, Эбби, кого они хотели сделать злодейкой до тебя?

– Бекку. – Я выплевываю это имя, как кот, подавившийся комком шерсти. Пожалуй, такое сравнение вполне уместно: Бекка – мой огромный кармический комок шерсти, мое наказание за прошлые грехи. В прошлой жизни я, наверно, была тем самым человеком, кто изобрел финансовые пирамиды.

– Черт. А она в курсе? – спрашивает Каз.

– Нет. И она не должна об этом узнать. Никогда.

– Об этом не волнуйся. Я умею хранить секреты. – Она снова принимается складывать вещи в чемодан. – Так вот почему ты вчера увела Дэниела в сторону в ботаническом саду? Это входит в злодейский сценарий? – Она многозначительно шевелит бровями.

– Э-э-э… нет. Вообще-то, это он меня увел.

– И что?

– И ничего. – Она прищуривается; не верит. – Просто хотел спросить кое о чем, что ему моя мама рассказала, – отвечаю я, отвлекая внимание Каз.

– Ах да, знакомство с родителями, будь оно неладно. Я вот жду не дождусь встречи со своей семейкой. Спорим на тысячу баксов, мой братец Дэниела под орех разделал во время этого видеозвонка? Впрочем, тот заслужил, согласна? – Мое мнение о Дэниеле теперь меняется каждый день и даже каждый час: то я считаю его полным придурком, то не полным, то снова абсолютным ослом. К счастью, вопрос Каз риторический и ответа она не ждет.

– Ага, так значит, тебе пришлось записать эти тайные признания, где ты ведешь себя как лютая гадина, да? – Я пожимаю плечами. «Без комментариев, ваше судейство». – Не волнуйся, Эбс, я бы сразу поняла, что это дерьмо собачье.

Я начинаю смеяться; смех приносит облегчение.

– Я правда не понимаю, как тебя занесло на это шоу, Каз, – говорю я. – Я так рада, что с тобой познакомилась, но правда, я все еще в недоумении.

– Говорю же. Это мой лучший отпуск за долгое время. К тому же заслуженный.

– Серьезно? – Теперь я смотрю на нее недоверчиво. – Но что в нем такого хорошего?

Она перестает складывать вещи и принимается загибать пальцы.

– Во-первых, девяносто девять процентов моей жизни проходит в мужском коллективе, и я просто счастлива, что мне наконец довелось пообщаться с девчонками. Во-вторых, этот дом. Он же просто обалденный, а мне еще повезло, что Элли почти сразу исключили – уже через две недели после начала шоу вся комната оказалась в моем распоряжении! А эти трое красавчиков? Не говори, что не заметила. Гарри просто пушка. А Тим? И даже Джек по-своему хорош, хотя я ботанов не особо люблю. – Она продолжает: – А сколько всего мы увидели! А частный пляж, а безлимитный шампусик? Мне даже понравилось наряжаться и краситься, Эбс. Я же целыми днями хожу в светоотражающем оранжевом жилете, а оранжевый мне совсем не к лицу. Приятно иногда почувствовать себя девчонкой, знаешь. И меня же по телику покажут, разве не круто? Много ли людей могут таким похвастаться? Да почти никто!

– Какой у тебя удивительный взгляд на мир! Ты настоящая оптимистка.

Она добродушно пожимает плечами и кидает оставшиеся вещи в чемодан. Видимо, ее не заботит, что в дороге те помнутся.

– Ну вот! – говорит она, застегивает молнию на чемодане и смотрит на часы на прикроватном столике. – Еще час, и приедет машина. Что скажешь? Успеем пропустить по маленькой?

Еще утро, но Каз всегда готова пропустить по маленькой.

– Что предлагаешь выпить?

– Да вспомнила, что в холодильнике оставалось хорошее шарди из Маргс. – «Шарди» на языке Каз означает «шардоне», а «Маргс» – «Маргарет-Ривер», винный регион в Западной Австралии. Я от Каз много австралийских словечек почерпнула, хватит на целый мини-словарик, которым я, то есть Анастасия, планирует поделиться с читателями. – А может, хочешь «Пиммс»[15]? В такое-то время суток? – дразнит меня Каз.

Я смеюсь. Волчица Эбби определенно потребовала бы «Пиммс», но я согласна и на шардоне.

– С удовольствием выпью вина. И, может, Бекка к нам присоединится? Спросим ее?

– Конечно. Я же в последний раз с вами тусуюсь, девчонки. Я буду очень скучать.

Тут я вскакиваю и крепко ее обнимаю; меня переполняет нежность к моей чудесной подруге.

– Я тоже буду скучать.

Каз душит меня в объятиях. – Вот вернусь домой и найду тебя в соцсетях, ладно?

– Ладно. – И тут я вспоминаю, что скоро всем моим мирам и фиктивным личностям предстоит столкнуться.

«Одинокий волк в Сиднее»: конец охотничьего сезона

Ну что же, такого богатого на события сезона я честно не припомню.

Близится финал «Одинокого волка в Сиднее», и в предпоследней серии из четырех волчиц остаются две. Но прежде чем мы подойдем к драматическому финалу, давайте вспомним всех, кто в этом сезоне покинул особняк (и поплачем об их уходе).

Как я и предсказывала, девчонки из массовки Табита и Лора (ах, Лора, разве можно забыть твою беззаветную любовь к кантри-музыке и всему с ней связанному, от ковбойских сапог до фальшивого среднезападного акцента!) уехали в первой серии; вскоре за ними особняк покинула Меррин, кошатница из Тасмании, которой не терпелось вернуться домой к своим питомцам, Элли и ее постоянная спутница мини-Элли (не было ли это признаком нарциссизма?) и милая кроткая Элизабет.

Ах, Элизабет. Она была прелестна, спору нет. Но с самого начала было ясно, что для Волчка Дэниела Лиззи слишком стеснительна. Помните их целомудренный поцелуй на кулинарном свидании? Как вспомню, так вздрогну. Представьте поцелуй матери Терезы и Махатмы Ганди, и вы получите примерное представление о степени сексуального накала между Дэниелом и Элизабет. Тем не менее леди Диана Волчьего особняка очень расстроилась, когда Дэниел велел ей собирать вещички.

Две злодейки покинули особняк одна за другой: Тара – при крайне тревожных обстоятельствах, показав всем средний палец и излив на присутствующих такой поток брани, что даже у бывалых моряков завяли уши. Доподлинно неизвестно, что именно вынудило черноволосую секс-бомбу уехать, но, возможно, та решила, что ей уготованы более грандиозные свершения. Например, я прекрасно представляю ее в роли Фейгина[16] в юбке, умело распоряжающейся бандой малолетних карманников.

Сразу после Тары уехала Кайли, не получившая брошку на следующем ритуале вручения, хотя, в отличие от своей черноволосой товарки, та покинула особняк, не пикнув, тихо, как мышка. Это привело меня в некоторое недоумение, учитывая то, с каким упоением Кайли занималась рисованием пальчиками с Дэниелом, но, возможно, за время, проведенное в особняке, ей просто надоели интриги. И теперь она отправилась на ретрит по медитации или что-то в этом роде (скорее, второе).

Следующей, кого исключили, была Джастина. Скажем прямо: мне показалось, что она как-то слишком обрадовалась своему исключению. Возможно, поняла, что они с Дэниелом не созданы друг для друга и она, австралийская девчонка до мозга костей, никогда не смогла бы переехать в Лондон. А еще Джастина больше похожа на ту, что ходит по танцевальным вечеринкам, а не по благотворительным балам.

Что удивительно, следующей отбыла домой волчица, у которой изначально были все шансы стать потенциальной невестой, – Дафна. Это стало потрясением для всех, но больше всего – для самой Дафны. Видели, как она обнимала Эбби после вручения брошек, буквально цеплялась за нее, как утопающая за спасательный круг? А мне казалось, что эти двое недолюбливали друг друга с первого дня.

А Дэниелу, видимо, было мало разбить девушке сердце в эфире национального телевидения, и он решил еще и поговорить с ней наедине на прощание. И вы не поверите, о чем: он хотел извиниться! Оказывается, Дэниел осознал, что был жесток, когда у Дафны случилась паническая атака, а он велел ей просто «взять себя в руки» (бедняжка Дафна теперь наверняка не захочет карабкаться даже по лестнице, не говоря уж о мостах). Да, малыш Дэнни поступил очень нехорошо, но надо отдать ему должное за то, что он захотел все исправить. Или, по крайней мере, попытался. Ему-то, возможно, стало легче, но бедная Дафна была рада скорее унести ноги.

И вот волчиц осталось четыре.

Самозванка и писаная красавица Стиви оказалась дипломированным психологом с внешностью подружки Бонда. Шанс применить ее профессиональные навыки выпал ей в первый же день на шоу: именно она помогла Дафне справиться с панической атакой на мосту Сидней-Харбор. Такие женщины, как Стиви, обычно вызывают тонну зависти, но что удивительно, ей удалось найти общий язык с оставшимися волчицами.

Кстати, об умении найти общий язык: титул «мисс Конгениальность» этого сезона, безусловно, достается всем любимой и добродушной Каз. Хотя в первом посте я поместила ее в категорию темных лошадок, я никак не ожидала, что она окажется в четверке финалисток. Видимо, Дэниел, да и все мы, быстро смекнул, что с ней не заскучаешь. А еще Каз обогатила наш лексикон десятком-другим австралийских словечек.

Увы, Стиви и Каз не получили брошки в конце этой недели; Стиви приняла отказ с достоинством, а Каз, как обычно, отшутилась.

Итого у нас осталось две волчицы.

Как я и предполагала, красавица Бекка по-прежнему всерьез претендует на роль невесты, и если бы мы делали ставки, как на скачках (а я уверена, многие их делают), я бы поставила на нее. Взгляд Дэниела следит за ней, как лазерный прицел; возможно, он представляет, как они вдвоем будут бродить по Лондону, держась за руки. Бекке удалось наладить с Дэниелом особую связь; их тихие беседы нередко не улавливал даже самый мощный микрофон. (Вы тоже прикладывали ухо к экрану, чтобы услышать, что происходит во время их романтических свиданий?) И хотя Бекка красива и умна, мне бы хотелось, чтобы Дэниел больше замечал второе, чем первое (Дэнни, если ты это читаешь, это намек).

Что поразительно, второй претенденткой на роль невесты оказалась Эбби. Ее я тоже поместила в темные лошадки, но мы стали свидетелями ее внезапного и резкого превращения в злодейки. Эбби, прежде заботившаяся о других волчицах, как старшая сестра, так неожиданно сменила амплуа, что впору заподозрить вмешательство нечистой силы.

Кто бы мог предположить, что во время признания она скажет такое:

«Бекка умна, но увы, не хитра. Она даже не догадывается, что Дэниел у меня в кармане, а ее подход “смотри ему в рот, кивай и соглашайся” не работает. Дэниелу нужна женщина, способная бросить ему вызов. И это не Бекка, а я».

Осторожнее, Эбби. Если Бекка пронюхает о твоих махинациях, нас ждет «драчка самок кенгуру» пуще тех, что мы видели в «Настоящих домохозяйках» (спасибо Каз за это живописное сравнение). Одно дело соперничать с подругой и совсем другое – когда подруга объявила тебе войну. Может статься, Бекка умнее, чем думает Эбби; на этой неделе я пару раз замечала, как она косилась на Эбби с подозрением.

Что ж, мы закончили нашу ретроспективу и финальную перекличку; перейдем же к краткому содержанию предыдущей серии.

Я перечитываю то, что написала пару дней назад, вношу пару правок и добавляю описание дурацких спортивных состязаний. Мне не хотелось акцентировать противостояние Эбби и Бекки, обострившееся в день состязаний, но Джек велел сделать на это упор. Ведь Анастасия непременно бы обратила на это внимание, а пост пишет она, а не я.

За победу в состязаниях Бекка получает приз – финальное свидание с Одиноким волком, романтический пикник в живописном Сиднейском ботаническом саду. Гигантские баньяны великолепны, если не обращать внимания на свисающие с их ветвей черные тряпочки. Это летучие мыши, которых австралийцы называют «летающими лисицами», как будто это милое прозвище сделает их милее (нет).

Этот абзац от меня, а не от Анастасии: почти все время, что мы были в ботаническом саду, я с опаской посматривала наверх. Невозможно было не думать о том, что случится, если эти зверушки вдруг решат разом нас атаковать. Загородят ли они солнце? Выцарапают ли нам глаза, а потом сожрут нас живьем? Ох уж эти «симпатичные» летучие мышки. Может, они и являются важной составной частью экосистемы, но милыми их точно не назовешь.

Но погодите! Прежде чем Дэниел с Беккой ушли на романтический обед, внимание Волчка отвлекла Эбби, теперь выступающая в злодейском амплуа. Но кто именно отвел кого в сторону для разговора – Дэниел Эбби или наоборот? Сложно сказать: несмотря на работающие микрофоны, съемочная группа не успевает заснять их беседу вблизи. И все же мы слышим судьбоносное признание Дэниела, которое тот делает, несмотря на победу Бекки в состязаниях:

«Думаю, я выберу тебя, Эбби», – говорит он.

И, судя по выражению лица Бекки, которая скривилась и подозрительно косится в сторону Дэниела и Эбби, она о чем-то догадывается, а может, даже слышит все, что они говорят.

А я уже жалею, что не приняла таблетки от укачивания перед просмотром: от такого количества сюжетных поворотов шатает, как в шлюпке в шторм!

Мне все еще не по себе, когда я вспоминаю о нашем с Дэниелом разговоре. Мне поручили невозможную задачу: одновременно поддерживать в нем интерес и держать его на расстоянии вытянутой руки. Но если Джек не сможет убедить его, что Бекка – лучшая для него партия (чем, по сути, обречет ее на роман с Дэниелом, а это может быть катастрофа), мне конец. Тогда я или стану первой волчицей в истории шоу, отказавшей Волку, или к концу года буду выбирать фарфор. Почему мое безразличие и презрение так его привлекают?

Ввиду нашего с Беккой недавнего разговора описывать следующую сцену просто невыносимо.

Наконец Дэниел возвращается, и один из участников съемочной группы, которые редко мелькают в кадре, провожает Бекку с Дэниелом к очаровательному маленькому шатру, внутри которого накрыт столик на двоих с белоснежной накрахмаленной скатертью и почти свадебной сервировкой (возможно, это намек).

Бекка явно переживает, что Дэниел больше симпатизирует Эбби, и за обедом пытается всячески его очаровать. Все это напоминает сцену из «Бриджертонов»: застенчивые взгляды и кокетливая перепалка.

– Если бы ты мог поехать в путешествие в любое место на Земле, куда бы ты поехал? – Ах, классические вопросы на свидании; Дэниел с любопытством смотрит на Бекку и отвечает:

– На Карибы, особенно британской зимой. Ты, наверно, там не бывала?

– Вообще-то, бывала. Перед университетом мы с подругами путешествовали по Штатам и купили дешевые билеты из Майами на Арубу. Это было потрясающе.

Молодец, Бекка. А Дэниел, видимо, ничему не научился за этот сезон. Волчицы могут быть непредсказуемыми. Можно попасть впросак и выставить себя ослом. Правда, когда Дэниел говорит о Карибах, он, скорее всего, имеет в виду шестизвездочный отель, где он щеголяет в белом льняном костюме, а не пляжные бары с танцами до утра в бикини.

Они живут в разных мирах. Но, возможно, у их союза все же есть маленький, но шанс, ведь противоположности притягиваются. Все оставшееся время Дэниел восхищенно (или страстно?) смотрит на Бекку, а та пытается нащупать их общие интересы.

Простите, я, кажется, уснула. Может, вернемся в особняк и посмотрим, чем занимается Каз? Это намного интереснее.

Не уверена, что это замечание пройдет цензуру, – Прю с Робертой наверняка его зарубят. Перечитав его, понимаю, что это еще и выпад в сторону Джека и Гарри. Удаляю.

Простите, я, кажется, уснула. Может, вернемся в особняк и посмотрим, чем занимается Каз? Это намного интереснее.

Обед подходит к концу, и теперь я в растерянности: кого же выберет Дэниел? Он, кажется, сам не знает. «Бекка такая красавица, мне нравится, что она внимает каждому моему слову». Простите, но тут меня чуть не стошнило. Дэниел, лизоблюды хороши в политике, но никак не в любовных делах. А Бекке я бы советовала не забывать, что она умная, способная, талантливая девушка, и весь мир будет у нее на ладони, если только она сумеет разглядеть, какой же Дэниел на самом деле придурок!

Черт. Нельзя такое писать. Блин! Смотрю на часы: в Лондоне полдень. Можно ли ненадолго отвлечься? Прю ждет пост к концу своего рабочего дня. Но не могу же я отправить его в таком виде; возможно, разговор с лучшей подругой поможет? Разблокирую телефон и позвоню Лизе.

– Эбс, это ты? – отвечает она. Ура! Она сняла трубку!

– Да! А ты что так пыхтишь? – О боже, надеюсь, я застала ее не за этим самым.

– На пробежку вышла.

Я рада и удивлена: Лиза не бегает.

– Чего это ты?

– Мы с моим коллегой Иэном теперь бегаем в обеденный перерыв.

– И давно это продолжается?

– Пару недель. Я уже могу пробежать весь маршрут, и меня даже не тошнит по дороге, – гордо произносит она.

– Да ты молодец, – отвечаю я и решаю, что еще успею привыкнуть к этой новой Лизе как-нибудь потом.

– Спасибо, дорогая. У тебя что-то важное? Я могу остановиться.

– Если можно. Не хочу отвлекать…

– Иэн, беги дальше! Увидимся на работе, – кричит Лиза и пытается отдышаться. – Так. Слушаю.

– Ты где?

– В Блэкфрайерсе, рядом с мостом. Как раз собирались пробежаться по мосту и повернуть назад. – Представила, как Лиза в спортивной одежде бежит рядом с парнем по имени Иэн. Почему-то мое воображение рисует его высоким, худым и рыжим.

– А этот Иэн… – спрашиваю я. Явно же дело не только в пробежке: Лиза не общается с коллегами. По крайней мере, раньше никогда не общалась.

Она хихикает.

– Ты меня раскусила. Его недавно перевели ко мне в отдел. Глупо, конечно, но когда он сказал, что бегает в обеденный перерыв, я решила: а почему бы и нет? Смахнула пыль с кроссовок и понеслось. – Теперь понятно, откуда это внезапное увлечение спортом. – Погоди, сейчас пришлю фотку. Я его тайком сфотографировала, когда мы стояли в очереди в кафе.

Звуковой сигнал оповещает о новом сообщении, и на экране появляется фотка. Иэн оказывается совсем не похож на Иэна из моего воображения. Он небольшого роста, волосы темные. Но он очень хорош собой, насколько можно судить по фотографии в профиль; Лиза любит такой типаж.

– Красавчик, ты права, – говорю я и понимаю, что этот простой разговор на девчачьи темы – то, что нужно мне сейчас. Я расслабляюсь и впервые за долгое время вздыхаю свободно.

– Но хватит обо мне и моих любовных делах. Что там у тебя? – спрашивает она, и я вновь вспоминаю о своих баранах. Тяжело вздыхаю и пытаюсь понять, с чего начать. – Начни с Дэниела – как у вас с ним? – У Лизы есть способность точно предугадывать, о чем я хочу поговорить, это просто удивительно. Наверно, поэтому она моя лучшая подруга.

– Ну, начнем с того, что он, кажется, влюбился по уши.

– В Ребекку?

– Ее зовут Бекка. – Я уже ее поправляла; странно, что шпионка не может запомнить, как зовут мою лучшую подругу здесь, в Волчьем особняке. Возможно, этот Иэн плохо влияет на ее способность к концентрации. – И ответ «нет». Кажется, он влюбился в меня. Точнее, в волчицу Эбби. Хотя нет, это тоже не совсем так. Я местами переставала притворяться волчицей и выпускала на волю настоящую Эбби, то есть себя… не велась на его нарциссизм, сбивала с него спесь. Видимо, ему это понравилось.

– О боже.

– Да. А Бекка съехала из нашей комнаты и сказала, что наша дружба обречена. Мое сердце разбито, Лиз. И писать посты все сложнее, чем ближе к финалу. Пост нужно сдать сегодня, а там полная ерунда. Короче, все катится к чертям, подружка.

– Все?

– Угу.

– Включая Джека?

– А, нет, с этим все нормально. Кажется. В последнее время мы редко видимся, слишком заняты на съемках. И я уже очень устала прятаться. А еще не знаю, как у нас получится встречаться, живя в разных странах, но боюсь об этом с ним поговорить…

– Эбс, – прерывает меня Лиза. «Эбс» звучит как тяжелый вздох.

– Что? – Обычно в такие моменты она дает мне мудрый совет и все налаживается.

– Тебе надо расслабиться. – Тоже мне мудрый совет.

– И как это, по-твоему, сделать? – раздраженно спрашиваю я. Нет, можно, конечно, вышить эти слова на подушечке или сделать мем. Ладно, сделаю мем, так уж и быть.

– Слушай, ты же с самого начала знала, что будет тяжело.

– Ну да, наверно.

– И у тебя было время – недели, даже месяцы – чтобы все продумать и подготовиться. Психологически, я имею в виду.

– Хочешь сказать, что я должна была это предвидеть? Это нечестно, Лиз. Откуда мне было знать, что я понравлюсь Дэниелу, ведь тут столько девушек намного красивее меня… и умнее, и успешнее…

– О Господи, Эбби, хватит себя принижать. Мы это уже проходили. Ты достойна его внимания не меньше, чем любая другая. Хотя это внимание тебе и не нужно. Поэтому да, ты должна была предвидеть, что, возможно, он в тебя влюбится.

– Но…

– Нет никакого «но». Если ты настаиваешь, что Дэниелу не за что тебя полюбить, как в таком случае быть с Джеком? Он тоже ненормальный, раз ты ему нравишься?

– Нет, – обиженно отвечаю я.

– Ты считаешь себя недостойной его внимания?

– Я… нет, не считаю.

– Вот именно. Чувствуешь противоречие? – Теперь чувствую. Но почему я раньше этого не понимала? Видно, попытки примирить мои несколько «я» отняли все мое внимание, и я упустила, что на самом деле у всех моих альтер эго много общего. – Эбс, ты слушаешь?

– Да, извини… я здесь. Просто задумалась, как можно было так ступить.

– Не будь так самокритична.

– Не буду. Мне твоей критики более чем достаточно. – Она усмехается.

– Слушай, я понимаю, что ты в растерянности, но много ли от этого толку? Знаешь, что я делаю, когда проблема по работе кажется неразрешимой? Начинаю с самой простой задачи, которая мне точно по плечу; затем перехожу к следующей по сложности и так далее.

Хороший метод, думаю я, хотя она, наверно, имеет в виду международный шпионаж, а моя проблема куда проще в сравнении. И все же ее совет помогает.

– Тогда для начала попробую дописать пост.

– Вот и отлично. Переключайся на Анастасию и дописывай пост, – говорит она, будто я пылесос, работающий в нескольких режимах.

Но если подумать, совет в самом деле хороший.

– Боже, Лиз. Ты права. Пост такой ерундовый, потому что я пишу его с личной точки зрения. Мне надо переключиться на Анастасию. Она же не знает героев лично, и ей дела до них нет. Ее задача – быть королевой сарказма, а моя – перевоплотиться в нее. Ты гений, Лиз. Спасибо.

Она смеется.

– Ты меня захвалила, Эбс, ну да ладно. Слушай, мне пора возвращаться. Тебе стало лучше?

– Думаю, да. Буду решать проблемы одну за другой, как ты советовала. И скоро же все кончится.

– Вот именно. Когда снимаете финал?

От этих слов у меня в животе ухает; я снова становлюсь заложницей своей пищеварительной системы.

– Завтра.

– Не забывай, начни с самого простого; сделай и вычеркни.

– Тогда напишу пост, а потом придумаю, что ответить Дэниелу, если тот меня выберет. Не дай бог, конечно. Бекку мне вряд ли удастся переубедить, если она услышит все те ужасные вещи, которые я про нее говорила в роли злодейки… после этого она, конечно, не захочет, чтобы мы были подругами. Зато я попробую выкроить время и поговорить с Джеком, хотя при мысли об этом у меня поджилки трясутся.

– Вот и молодец.

– Спасибо. Мне правда намного лучше, хотя хочется, чтобы следующие несколько дней незаметно пролетели и я уже вернулась в Лондон.

– Жаль, что я не могу это ускорить, – говорит она. Почему не может? А я была уверена, что технологи в Британской разведке давно научились путешествовать во времени. – Эбс, мне правда пора. Придется бежать всю дорогу.

– Да, прости. Беги.

– Я тебя люблю. Скоро увидимся.

– Непременно. Я тебя тоже люблю.

Я завершаю звонок, кладу телефон на карточный столик и таращусь на него.

«Дэниел, я не могу принять эту брошку, ведь любовь всей твоей жизни стоит рядом со мной, но ты почему-то этого не видишь». Зрителям такое точно понравится.

«Бекка, я очень тебя люблю и надеюсь, ты простишь мне все те ужасные вещи, что услышишь в шоу, ведь я просто играла роль… двойную роль. Видишь ли, я работаю под прикрытием, и единственное, что было для меня в этом шоу настоящим, – дружба с тобой и другими девочками». После такого признания меня уволят, а то и затаскают по судам. К тому же я не упоминаю своих чувств к Джеку, значит, говорю не всю правду.

Что до Джека…

«Джек, ты умный, смешной, добрый и талантливый. Ты также фантастически красив, а твои поцелуи сводят меня с ума. Я знаю, что для тебя это, скорее всего, просто флирт, но может, попробуем начать встречаться и посмотрим, что из этого выйдет»?

Хм-м. Так мне, возможно, удастся заполучить мужчину моей мечты. Осталось лишь набраться смелости и произнести эти слова.