Одинокий волк в Сиднее: одна большая и (почти) счастливая семья

Что ж, на этой неделе случилось то, чего никто не ожидал! Этот сезон «Одинокого волка» определенно не даст мне расслабиться.

Помните, как на прошлой неделе милашка Элизабет не получила брошку от не-милашки Дэниела, и ей пришлось попрощаться с подругами из Волчьего особняка? Ну конечно, помните! Ведь это было совсем недавно. Итак, представьте наше удивление, когда мы узнали, что все это время она по-прежнему жила в особняке, потому что злобные сестры де Виль сговорились и украли ее паспорт! И отвергнутая бедняжка Элизабет даже не могла вернуться домой!

Что до сестер де Виль, кошмарных блондинки и брюнетки Тары и Кайли, сложно сказать, какая из них хуже. Тара с ее грязным языком и склонностью унижать окружающих или Кайли с ее грязным языком и склонностью унижать окружающих. Даже не знаю, кого выбрать!

Но поскольку задумала кражу паспорта именно Тара, отдадим ей первое место в злодейском соревновании.

А хорошая новость заключается в том, что… барабанная дробь… Тару выгнали из Волчьего особняка! Ничего подобного ее отъезду зрители «Одинокого волка» еще не видели, однако похожие сцены вы могли лицезреть в шоу «Настоящие домохозяйки». Сплошная ругань – пи-пи-пи – и поднятый вверх средний палец: Тара ушла совсем не по-английски. Полагаю, она шла пешком до самого Сиднейского аэропорта, таща за собой свой багаж, в том числе эмоциональный.

А как же Кайли? Что ж, даже я не смогла бы придумать более подходящего наказания за преступный сговор с Тарой. Кайли пришлось остаться в особняке до конца недели, а потом пережить чрезвычайно болезненный ритуал вручения брошек. Аплодисменты продюсерам: им снова удалось нагнать драмы. Жестоко? Да. Но справедливо? Да, да и еще раз да!

Но прежде чем мы перейдем к обсуждению Кайли, что с хмурой миной слонялась по особняку, стараясь не попадаться никому не глаза, расскажем о вечеринке в честь найденного паспорта и долгожданного возвращения Элизабет в Англию.

Приглашение Дэниела, должно быть, потеряли почтальоны, так как он на праздник не явился; однако это могло случиться и потому, что отвергнутая им Элизабет наконец поняла, какой он индюк. Она, безусловно, заслуживает кого-то добрее Дэниела, не настолько эгоистичного и обладающего хотя бы каплей порядочности.

А ведь таких в особняке хоть отбавляй: распорядитель Волчьего особняка и режиссер шоу Гарри; обаятельный оператор Тим и, разумеется, красавчик Джек, брат Гарри и продюсер «Одинокого волка». Будь Джек героем фильма, его персонаж был бы технарем-гиком, а играл бы его голливудский секс-символ. М-м-м, так бы и съела!

Неужели Джек завоевал сердце нашей Эбби? Пока трудно понять, взаимна ли эта симпатия, но, кажется, он питает к ней по меньшей мере дружеские чувства… Присяжные пока не вынесли вердикт, но если Эбби и дальше будет смотреть на Джека такими влюбленными глазами (не смотри на губы, Эбби, это так показательно!), Волчок Дэниел может взбеситься, и за сердце Эбби разразится настоящая драка.

И, похоже, Эбби с Джеком – не единственная пара «волчица + участник съемочной группы», у которой по итогам шоу, возможно, что-то завяжется! Вы не поверите, но австралийка Джастина так томно смотрит в камеру вовсе не потому, что мечтает о карьере сериальной актрисы, как мы сначала думали. Давно понятно, что Дэниел ее не интересует, но об истинном ее любовном интересе мы узнали буквально только что! Оказывается, Джастина и Тим были знакомы еще до съемок «Одинокого волка». «Знакомы» в смысле «встречались». Это было несколько лет назад, и вот реальность и реалити-ТВ столкнулись и влюбленные не просто встретились снова – их страсть вспыхнула с новой силой.

Поднимем же бокал за счастливую пару!

Также на празднике присутствовали: Дафна (на этой неделе в Снежной королеве промелькнуло что-то человеческое, возможно, она еще оттает), Каз (пожалуйста, пусть у нее будет свое комедийное шоу! Или приглашайте ее во все реалити и пусть она просто будет собой); прекрасная снаружи и изнутри Бекка (меня очень тревожит ее решимость завоевать сердце Дэниела, так как того явно больше интересует ее внешность, а не другие качества. Интересно, у Гарри кто-то есть? Хм); Карли (единственная из съемочной группы, кто, несмотря на скромное звание «ассистентки», организует почти все на съемочной площадке и к тому же настоящая милашка и подружилась почти со всеми волчицами); и, разумеется, почетная гостья Элизабет.

Вы тоже чуть не упали со стула, когда та дала отпор своим врагам, сестрам де Виль?

Со стороны-то кажется, что Элизабет и мухи и не обидит, и, возможно, в тот день она впервые обидела муху, точнее, двух мух, но оказалось, что внутри этой милой тихони живет настоящая львица! Р-р-р-р-р-р! Когда она пообещала отрезать волосы злодейкам, я чуть не поперхнулась чаем (ну ладно, вином). А «да заткнись ты, гопница загаражная», безусловно, войдет в историю как одна из самых запоминающихся фраз в истории «Одинокого волка»! Нет, правда, теперь, когда у меня выдастся плохой день и будет не хватать позитива, я просто вспомню эту сцену, особенно выражения лиц сестер де Виль.

Итак, счастливая компания собралась за ужином из тайского ресторана; они весело передавали друг другу контейнеры с едой и разливали довольно вкусное австралийское белое вино (кажется, это был рислинг), болтали и рассказывали истории. На один вечер волчицы забыли о соперничестве, а если не забыли, то поставили его на паузу, а больше всего мне понравилась история Каз об… хм-м… игре в мячики…

Прекрасный пост, восхитительный – лучший пост Анастасии за всю историю существования колонки! Я, конечно, не могу его опубликовать, но использую для разоблачительной статьи. Попрошу у Джека карту памяти и запишу на нее этот файл. Совру что-нибудь, например, что хочу сохранить свои обзоры на будущее.

Праздничный ужин действительно прошел замечательно. Мы торжественно проводили Элизабет, и та улетела домой, как и Тара-матершинница. Их, естественно, посадили на разные рейсы, чтобы Элизабет не столкнулась с Тарой по прилете. Джек и Гарри заставили Тару понервничать еще денек, намекнув, что, возможно, против нее выдвинут уголовное обвинение. На самом деле Элизабет решила этого не делать, но Тара не знала об этом до самого отлета в Англию на следующее утро. Плюс очко Джеку и Гарри, поступившим по справедливости.

Ну а по Таре я скучать не буду.

Кайли, судя по всему, старается не показываться нам на глаза. Спускается за едой, как огромная мышь, убедившись, что никого нет на кухне. Ей наверняка не терпится скорее убраться из особняка, тем более что она живет в соседнем штате.

Что до истории, которую Каз рассказала за ужином… Это, знаете ли, просто умора. Жаль, что по телевизору этого не покажут.

– В общем, по работе мне приходится часто бывать на стройке, – рассказывает Каз. – И вот прихожу я однажды на площадку в самом центре Перта, где строят огромный небоскреб. Я на этом проекте уже несколько месяцев, познакомилась со всеми ребятами, ну просто так вышло, что я там была единственной женщиной… Так вот, однажды… нет, погодите, сначала опишу, как все было. В общем, обеденный перерыв, все в оранжевых жилетах – на стройке все носят эти жилеты – и ребята начинают играть в футбол, человек двадцать, наверно, и лица все знакомые. Я прохожу мимо с очень профессиональным видом; на мне комбинезон, оранжевый жилет, каска, рабочие ботинки, в общем, весь комплект. И я не то чтобы их начальница, но вместе с тем они вроде как мне подчиняются, потому что я главный инженер. Короче, они играют в мяч, и один кричит: «Эй, Каз, иди к нам, мячик погоняем!» А я не люблю игры с мячом, в школе на физкультуре никто не хотел брать меня в команду. И я отвечаю, даже не подумав: «Нет, ребят, простите, я ваши мячики лучше трогать не буду».

За столом все замолчали, затаили дыхание, а Каз продолжала:

– Я сразу не сообразила, что ляпнула. А потом один парень – уже не помню кто – как скажет: «Да мы и не просили тебя трогать наши мячики, Каз, мы просто позвали тебя поиграть в футбол!»

Тут все, включая Дафну, разражаются гомерическим хохотом.

– Но это еще не все! – говорит Каз.

– О боже, было что-то еще? – спрашивает Джастина; от смеха она чуть не сложилась пополам.

– Да! В общем, я в ужасе сбегаю оттуда, иду на обед и пытаюсь успокоиться. А когда возвращаюсь в офис, вижу на своем столе этот чертов футбольный мяч! Без шуток!

Я смеюсь так, что становится трудно дышать.

– И они мне до сих пор это припоминают, – заканчивает Каз свой долгий и увлекательный рассказ. – Иногда я встречаю кого-то из ребят на новом проекте, и те говорят: эй, Каз, хочешь сыграем в футбол? – Она качает головой, а я встречаюсь взглядом с Джеком, сидящим напротив, и он мне подмигивает.

Не могу понять, по-дружески он подмигивает или с намеком. Скорее всего, первое, ведь в последнее время мы разговариваем только о шоу, а с тех пор, как я попросила его соблюдать дистанцию, он ни разу не заглядывал в мой тайный кабинетик. Я уже жалею, что он меня послушался. Сколько часов я потратила, в мельчайших подробностях воображая, что сделаю с ним, если он все-таки зайдет в мой кабинет? Но можно же пофантазировать, какой от этого вред, верно? Верно?

Я по-прежнему не знаю, где мне придется писать следующий пост: здесь или уже дома. Мой дедлайн через несколько дней. Мы еще не снимали вручение брошек на этой неделе, хотя уже знаем, что после этого Кайли отправится домой. Любопытно, как Дэниел воспринял новости об уходе с шоу сестер де Виль? Думаю, ему все равно, ведь он почти не проявлял к ним интерес, за исключением того странного свидания с рисованием пальчиками.

Мой беспокойный ум то любопытствует, то переживает, то надеется, то воображает, как все сложится, и я внезапно устаю от этого и долго и протяжно зеваю. Мне не помешает на самом деле заняться медитацией: я пару раз пробовала, но это была настоящая мука. Как людям вообще удается успокоить ум и сосредоточиться на чем-то одном? Кажется, мой мозг устроен совсем иначе.

Я продолжаю надеяться, что Роберта забыла о своем намерении снять меня с шоу. Наверняка после всей этой заварушки с кражей паспорта у нее нашлись заботы поважнее. А если нет, надеюсь, она поймет, что драмы в этом сезоне было уже достаточно и лучше меня оставить, что бы она ни думала по поводу моего исправленного поста.

Значит, я войду в двойку финалисток. Я и Дафна…

Но желания Дэниела, разумеется, не учитываются, а мне кажется, что Бекка нравится ему гораздо больше Дафны, хотя его интерес и поверхностный. Через Джека Роберта может подталкивать Дэниела к тому или иному решению, но это не значит, что он ее послушает.

Ведь он вполне может решить следующей исключить волчицу Эбби. Тогда замысел Роберты не сработает. Ох, похоже, я в подвешенном состоянии: это касается и моей работы, и эмоций. Сижу в кладовке, пишу строки, которые никогда не будут опубликованы, и то лишь потому, что лучше излить все на бумаге, чем бесконечно прокручивать в голове.

В дверь стучат. Это может быть Джек, а может, Кайли, которая в последние дни прячется ото всех, как мышь, отыскала мое укрытие и хочет им воспользоваться. Я приоткрываю дверь, вижу прекрасные зеленые глаза, и на моем внутреннем киноэкране начинает проигрываться эротическое кино «Джек и Эбби». Вдруг становится очень жарко.

– Так вот ты где, – говорит он, открывает дверь и заходит в мой «кабинет».

– Ты меня искал?

– Да. Бекка сказала, что ты медитируешь, а я знаю, что обычно в это время ты уходишь работать. Но почему-то заглянул на пляж и в сад – в оба сада, перед домом и за домом, и только потом пришел сюда.

– Ты же знаешь, я пропалываю сорняки по ночам только по вторникам, – отшучиваюсь я.

– Буду иметь в виду, – с улыбкой говорит он. – Над чем работаешь?

Я смотрю на экран, вижу абзац, где говорится, что Эбби влюбилась в Джека, и резко захлопываю крышку ноутбука.

– Да так. Прорабатываю некоторые идеи.

– Ясно. – Я замечаю легкое недовольство на его лице: наверно, резковато ему ответила.

– Так ты меня искал? – беспечным тоном спрашиваю я.

– Да. У меня новость.

– О, – стараюсь не волноваться, но внутри все сжимается. Еще ни разу не было, чтобы новости Джека не усложнили мне жизнь.

– Я только что разговаривал с Робертой. Мы обсудили уехавших из особняка, развитие сюжета и идеи свиданий… в общем, какую новость сообщить первой – хорошую или очень хорошую?

Я приободряюсь. Хорошая новость? Ох, Кадм, сделай так, чтобы я осталась на шоу!

– Давай все сразу. Обе две. Да, обе.

Он смеется.

– Я не могу сообщить тебе их одновременно, так что начну с хорошей. Роберте понравился твой исправленный пост, и она хочет, чтобы ты осталась.

– Правда?

– Да.

– Прямо гора с плеч! Так не хочется уезжать сейчас, ведь у меня тут уже завязались дружеские отношения, понимаешь… – Ой-ой-ой, Икар, кажется, ты снова подлетел слишком близко к солнцу! – То есть я хочу хорошо делать свою работу, выкладываться на полную, понимаешь, а когда я здесь с то… со всеми другими волчицами, писать о шоу гораздо проще, ведь я теперь знаю всю подноготную и подружилась с девочками. Прю будет очень довольна. Да что там, она будет в восторге! И я тоже. Я очень довольна, Джек, понимаешь. Правда.

Черт, кажется, надо прекращать нести чушь, и я уже превзошла недельный лимит на слово «понимаешь». Да что там недельный. Месячный.

– Здорово. Так и знал, что ты обрадуешься. И нам это только на руку. Мы уже лишились двух волчиц на этой неделе…

– Ах так, значит. Ну конечно. Какая же я дурочка. Об этом я и не подумала. Вы просто не можете выгнать волчицу Эбби сейчас!

– Нет, погоди, я не так выразился… Я имел в виду, что это всем на руку. Ты можешь остаться, а мы – еще на несколько дней отсрочить приход самозванки.

– Самозванки?

– Ну да. Погоди, я разве…? – Я понятия не имею, о чем он говорит, и моя растерянность, видно, от него не укрылась. – Ах да, я же тебе не рассказывал! И забыл, что в британском шоу такого нет.

– Нет, ничего подобного у нас нет, – отвечаю я.

– Короче, самозванка – волчица, которая приезжает в особняк в середине сезона. Обычно мы вводим самозванку, когда что-то пошло не по плану и надо подлить масла в огонь. Или просто чтобы подлить масла в огонь, – с усмешкой говорит он. – Поскольку на этой неделе мы лишились сразу Тары и Кайли, придется разыграть карту самозванки раньше, чем мы планировали. Она приедет послезавтра, сразу после вручения брошек. Прости, слишком много всего навалилось, я просто забыл тебя предупредить.

– Это и есть твоя очень хорошая новость? – Не уверена, что она хорошая. Раз цель приезда самозванки – «подлить масла в огонь», наверняка это очередная злодейка.

– Что?

– Ты сказал, что у тебя две новости, хорошая и очень хорошая. Это какая?

– Что? Ах да… Нет, я совсем забыл про Стиви… это самозванка. – Он щелкает пальцами. – Кстати, надо принести тебе ее досье. Давай я просто загружу его в твой ноутбук – тогда никто его не найдет. – Никогда прежде не замечала за Джеком неорганизованности или забывчивости, но, наверно, его можно понять. У него до сих пор темные круги под глазами после бессонной ночи, когда они с Гарри выслеживали паспортных воров. – Оставь ноутбук в обычном месте, а я завтра утром загружу.

Минуточку. Что? До меня доходит, что Джек хочет загрузить что-то в этот ноутбук… в тот самый, где я только что писала, что смотрю на него влюбленными глазами.

– А ты можешь записать досье на флешку? Я как раз хотела попросить, чтобы ты дал мне флешку и я могла бы сохранить свои обзоры… ну, на будущее…

– Да, хорошо. Так и сделаем.

Уф, ну слава богу.

– Теперь расскажешь очень хорошую новость? – Я применяю свой суперприемчик «отвлечь внимание», но наш разговор столько раз отклонялся от темы, что мне уже смешно.

Джек убирает со лба свою растрепанную челку и усмехается.

– Заметно, что я в последние несколько дней не спал? – Он опускает руку, и челка снова падает на глаза. – Все в голове перепуталось. Двух слов связать не могу и все время забываю, что хотел сказать.

– Зато теперь ты знаешь, каково это – быть мной, – саркастически замечаю я.

Он смеется.

– У тебя в голове тоже все время обезьянка тарелками жонглирует?

– Ага. Но моя все время их роняет, – добавляю я, а он произносит одновременно со мной:

– Моя роняет больше, чем удерживает в воздухе.

Мы улыбаемся друг другу.

– Хором сказали. С тебя газировка.

– Газировка?

– Брось, неужели не слышала такую примету?

– Если хором сказали? Ну да. Хотя я бы предпочла бокальчик хорошего шардоне, а не газировку.

– Я тоже, – отвечает он.

Теперь мне хочется только одного – выпить с Джеком шардоне. На самом деле мне хочется большего, и в кладовке опять становится жарко. Джек, видимо, тоже отвлекается, его взгляд скользит и останавливается на упаковке туалетной бумаги.

– М-м-м, Джек?

– Да?

– Очень хорошая новость?

– Прости. В общем, очень хорошая новость заключается в том, что на следующей неделе у тебя одиночное свидание с Дэниелом. И не просто свидание: мне удалось организовать для тебя лучший антураж. Ты будешь в востор…

– Погоди. Одиночное свидание с Дэниелом?

– Да, и ты будешь в востор…

– По-твоему, это «очень хорошая новость»? Понимаешь, Джек… – Ох, опять я со своим «понимаешь», а ведь лимит давно исчерпан. Но в этот раз мое «понимаешь» совершенно оправданно!

– Не понимаю.

– Зачем мне одиночное свидание с Дэниелом? Можно как-то этого избежать?

– Эбби, я… я правда в растерянности. А почему ты не хочешь на свидание?

– Да потому! – Потому что я с тобой хочу на свидание, тупая ты деревянная башка!

– Боишься, что опять придется делать что-то, чего не хочешь? Я даже не сказал, что это будет за свидание.

– Нет, дело не в этом. Погоди, а что это будет? – Любопытство сгубило кошку, это факт.

– Поездка в национальный парк с животными. Будешь обниматься с коалами, кормить с ладони кенгуру… и все такое.

В его голосе недостает тепла – и это я виновата, я знаю, – но теперь я разрываюсь меж двух огней. С одной стороны, мне очень хочется поехать в национальный парк и обниматься с коалами, сделать фотку и показать ее маме и тете Ло. С другой, мне придется провести день наедине с Дэниелом. И почему Джек считает, что я буду этому рада? Почему?

– Звучит неплохо…

– Так почему сомневаешься? Почему такое странное выражение лица, Эбби?

– Какое выражение? – Я дотрагиваюсь до своих щек; они совсем горячие.

– Я бы сказал испуганное. Всякий раз, когда речь заходит о свидании с Дэниелом, у тебя такое лицо, будто тебя отправляют на виселицу. Голой. Почему?

– С чего это ты вдруг стал таким подозрительным?

– Это не подозрительность, Эбби. Я просто в недоумении. Ты хочешь на свидание с Дэниелом или нет?

– Конечно, нет!

– Тогда зачем ты его поцеловала?

– Что?! – спрашиваю я, не веря своим ушам.

– Ты меня слышала. На винограднике. Ты же его поцеловала.

Мы обмениваемся пронзительными взглядами.

– Я его не целовала, – произношу я тихо и отчетливо.

– А со стороны это именно так и выглядело!

– Не кричи. Нас могут услышать.

Он вздыхает раздраженно и сердито.

– А со стороны это именно так и выглядело, – повторяет он тихо.

И тут до меня доходит.

– А тебе-то какая разница, поцеловала я его или нет?

– Так значит, все-таки поцеловала?

– Да какая разница? Я разве не подыграла вашему с Робертой коварному маленькому плану? Вывести меня в финалистки? – Теперь кричу я.

– Это все Роберта… я тут ни при чем. Брось, Эбби, ты же знаешь.

– А знаю ли я? Ты поэтому был так холоден, поэтому у нас испортились отношения?

– Шутишь, что ли? Ты же сама велела мне держаться от тебя подальше!

– Но я не то имела в виду!

– Что? Я…

– А теперь мне придется идти на одиночное свидание с Дэниелом, с этим напыщенным индюком, и это, по-твоему, «очень хорошая новость»?

– Погоди, погоди, прости, я совсем запутался. Ты же сама только что сказала, что его поцеловала.

– Да не говорила я такого! Я спросила, какая тебе разница!

– Так ты его целовала или нет?

– Нет! Господи! Он сам меня поцеловал! Причем неожиданно, и я не успела опомниться, как все закончилось. Господи. Джек, я чуть с лошади не свалилась, к твоему сведению, ты уж извини, что я была в раздрае и не успела вовремя отразить его поползновения, как в предыдущий раз! – Я сердито смотрю на него, но силы бороться у меня кончились и осталось лишь эмоциональное изнеможение.

Как вообще можно было настолько запутаться?

Он смотрит мне в глаза, а потом уголки его губ ползут вверх.

– «Отразить его поползновения»? В тебя что, Дафна вселилась?

– Что? Нет, я…

После того, как я накинулась на Джека и наконец высказала все, что хотела сказать уже несколько недель, я испытываю облегчение, но все же не могу устоять перед его обаянием. Уголки губ сами ползут вверх, и я ничего не могу поделать. Но я все еще злюсь и опускаю подбородок, чтобы он не заметил моей предательской улыбки.

– Ты улыбаешься, – дразнит он.

Я смотрю на него из-под опущенных ресниц.

– Ничего подобного. Я очень зла. На тебя, между прочим. Зла и сердита.

– Почему? – Он складывает руки на груди и склоняет голову набок. Очаровательная поза, особенно учитывая, что его челка упала на один глаз.

– Потому что ты дурак, вот почему.

– Как это? Почему я дурак, что я такого сделал? – немного обиженно спрашивает он.

Я поднимаю подбородок.

– Даже после того, как я сказала, что не хочу на свидание с Дэниелом и он мне ни капельки не нравится, ты все равно решил, что я сама его поцеловала.

Он пожимает плечами.

– Решил, что ты передумала.

– Да что ты говоришь! Это написано в твоей книге? «Все, что я знаю о женщинах», Джек Фриман?

– Это не книга. Скорее брошюра.

Я качаю головой, меня разбирает смех, сдержаться невозможно, и я прыскаю.

– Ах ты… – говорю я и начинаю хохотать.

– Ты хотела сказать «ах ты гений»? – отвечает он.

Я перестаю смеяться и вздыхаю отчасти с облегчением, отчасти с удовлетворением, а может, признав свое поражение. Джек – достойный противник в словесных баталиях, и это еще один плюс в мой список его положительных качеств. Кому нужен парень, которого легко разгромить в пух и прах? Точно не мне.

Но все равно мы в тупике. Я же так и не сказала Джеку правду. А он и не спрашивал.

Его лицо смягчается, и он шагает мне навстречу.

– Так почему ты не хотела, чтобы Дэниел тебя поцеловал? – почти шепотом произносит он. Ну вот, спросил.

Делаю глубокий вдох и заглядываю ему в глаза.

– Потому что… Мне ты нравишься. Вот почему. – Вот уж не думала, что скажу ему об этом в окружении рулонов туалетной бумаги и бумажных полотенец, но что есть, то есть.

Он пристально смотрит мне в глаза, и я вижу, как в его голове проносится миллион мыслей; наконец остается только одна.

– Ясно, – тихо отвечает он.

– Да, – я закусываю губу – обычно я так не делаю, но сейчас, кажется, самое подходящее для этого время. А не то ляпну еще что-нибудь и вконец опозорюсь.

– Это очень хорошая новость, – говорит он.

– Правда? – Теперь в моей голове проносится миллион мыслей, и самая громкая из них звучит так: Эбби, ты ему тоже нравишься!

– Ты даже не представляешь…

От потрясения я не могу пошевелиться, а Джек пересекает расстояние между нами со скоростью спринтера. Его ладонь опускается на мой затылок, он притягивает меня к себе и своим идеальным губам, о которых я мечтаю уже несколько месяцев. Они даже мягче, чем я думала, но в то же время тверже, настойчивее, и я чувствую кончик его языка и пропадаю. Мы прижимаемся друг к другу, я обвиваю его руками и кладу ладони ему на спину. Он запускает пальцы мне в волосы, и наш поцелуй становится все более и более горячим, пока время не перестает иметь значение и остается лишь ощущение его тела рядом с моим, его запаха и вкуса…

Вдруг в дверь стучат, и мы отпрыгиваем в разные стороны, выпучив глаза и прерывисто дыша. Я вижу за приоткрывшейся дверью лицо Гарри и сгораю от стыда, так как совершенно очевидно, чем мы занимались и чем, вероятно, занялись бы, если бы нас не прервали.

– Ох, ребята, простите. Я просто… вы так громко разговаривали. В аппаратной было слышно, как вы спорили, и я решил… я пойду. – Сложно сказать, кто из нас троих сильнее смущен. Мы молча смотрим, как Гарри закрывает за собой дверь.

– Значит, к нам едет самозванка, – как ни в чем ни бывало говорю я.