– Ты же доела?

Кайли тянется через стол и забирает у Элизабет миску, хотя та только успела окунуть в нее ложку. Нет, она не доела, а теперь по столу расплескалось молоко с хлопьями.

От растерянности мы вчетвером не можем промолвить ни слова. Мы – это я, Бекка, Каз и Элизабет. А блондинистая сестричка де Виль швыряет миску в раковину.

Три голоса сливаются в гневный хор, требуя, чтобы Кайли извинилась, но тут из-за стола раздается утробный рык.

– А ну убери. – Кажется, это произнесла Элизабет.

Я поднимаю руку, приказывая другим молчать, а Кайли поворачивается и встает у раковины, сложив на груди руки и самодовольно улыбаясь Элизабет.

– Я сказала «убери», – рычит Элизабет тихо и угрожающе. У Бекки округляются глаза; она косится в мою сторону. Каз устраивается удобнее на табурете и зеркалит позу Кайли, складывая руки на груди. Она смотрит на Элизабет с гордостью и изумлением.

– Ты ко мне обращаешься, слабачка недоделанная? – Я открываю рот, чтобы возразить – как смеет Кайли с ней так говорить, так нельзя обращаться ни с кем! Но Элизабет прерывает мои размышления.

– Убери за собой, – громче повторяет она.

– А как насчет «да пошла ты»? – смеется Кайли, отходит от раковины и направляется к выходу.

Однако Элизабет не сдается; она вскакивает со стула и загораживает Кайли проход.

– Убери за собой! – кричит она. – Ты это сделала, ты и убирай!

– Прочь с дороги, бешеная, – Кайли хочет пройти мимо нее, но Элизабет хватает ее за плечо. Я тут же вскакиваю: кажется, драки не избежать!

– Убери сейчас же, или…

– Или что?

Я подхожу к Элизабет. Каз следует за мной по пятам, и тут мы оборачиваемся на голос. Тара спустилась по лестнице; пара быстрых шагов, и она уже на кухне.

– Да, что ты сделаешь? – издевательски произносит она и злобно зыркает на Элизабет, которая, надо отдать ей должное, непокорно задирает подбородок. Злодейка явно не ждет, что ей ответят. Я готова в любой момент схватить Элизабет и утащить ее от драки, но что-то в ее изменившейся позе подсказывает, что лучше подождать.

– Подожду, пока вы уснете, – произносит Элизабет, – зайду к вам в комнату и состригу твои мерзкие секущиеся черные патлы, – обращается она к Таре, – а потом срежу и твою уродскую солому, – поворачивается она к Кайли.

Каз принимается хохотать во все горло, а мне приходится зажать рукой рот, чтобы не прыснуть. Бекка хихикает за моей спиной, и тут я не выдерживаю и начинаю смеяться. Должно быть, смешинка попадает в рот всем: Элизабет тоже смеется.

Кайли и Тара растерянно переглядываются и разражаются потоком ругательств.

– Да как ты смеешь! Ты просто завидуешь!

– Только попробуй ко мне подойти, жалкая крыса, и я…

Жаль, что камера не снимает, как Элизабет сумела дать отпор этим двум гадинам, вот это было бы шоу!

Только эта мысль проносится в моей голове, как я слышу голос Джека.

– Хватит! – кричит он.

Наступает тишина, и волчицы замирают и растерянно таращатся на Джека.

– Что тут происходит? – Джастина заходит с улицы, ее кожа блестит от соленой воды – она ходит купаться каждое утро.

Джек не отвечает и направляется прямиком к сестричкам де Виль.

– Тара, Кайли, можно вас на пару слов?

Тех одновременно прорывает.

– Это несправедливо!

– Она первая начала!

– Она мне волосы грозилась отрезать ночью!

– Хватит! – Ого, да он умеет быть резким, если захочет! Р-р-р-р-р! – Серьезно, хватит! Ступайте в свою комнату, сейчас же! – Перед глазами тут же возникает картина: мы с Джеком в своем доме, наши дети-тинейджеры качают права, а Джек на них рявкает. Не стану лгать, это очень сексуально.

Джек с сестрами де Виль поднимаются по лестнице, а Дафна спускается. Злодейки грубо ее отпихивают, и, клянусь, я слышу, как Дафна бормочет: «Фу-ты ну-ты!» Она подходит к нам и теребит нитку жемчуга на шее.

– Что тут творится? – спрашивает она и смотрит на нас.

– Кайли вела себя как настоящая змеюка, – отвечает Каз, – а потом Лиззи дала ей отпор, и тут пришла Тара и начала вести себя как форменная коза. Я уже готова была ей влепить, как пришел Джек и нас разогнал. Ты пропустила самое интересное.

Тут я замечаю Гарри: тот бежит вверх по лестнице с рацией в одной руке и чемоданом в другой. Кажется, что-то назревает.

Дафна поворачивается к Элизабет.

– С тобой все в порядке? – спрашивает она.

– Да, спасибо, – Элизабет вздыхает с облегчением и плюхается на ближайшую табуретку.

– Ты молодец, – отвечает Дафна. Что за странное утро: теперь Дафна начала вести себя по-человечески. Элизабет заметно приободряется, услышав ее похвалу.

Бекка наливает ей стакан воды, и мы взволнованно пересказываем Дафне случившееся. Вдруг на втором этаже слышится оглушительный грохот. Мы переглядываемся с потрясенными лицами, как у актеров в американской мыльной опере; заходит Тим с камерой на плече и бежит вверх по лестнице. А потом дом оглашает поток непристойностей, отражающихся от стеклянных стен громогласным эхом.

Тара.

Кажется, ее выгоняют из Волчьего особняка. Если ребята планируют пустить это в эфир, им понадобится запикать всю ее речь целиком – ругается она даже хуже моего, когда Дэниел хлопнул по заду Шурум-Бурума и тот ускакал прочь по полю со мной в седле. Снова слышится грохот, и мы не сговариваясь крадемся к лестнице, чтобы быть поближе к действию.

– Я вас по судам затаскаю! – вопит Тара. Она выходит на лестничную площадку и тащит за собой чемодан. – А вы чего уставились?

Мы как мыши разбегаемся в стороны; я иду в гостиную и сажусь на диван, откуда открывается прекрасный вид на разворачивающуюся сцену. Тара спускается по лестнице, грохоча по ступенькам тяжелым чемоданом. Поток ругательств не прекращается; Тим следует за ней по пятам, записывая все на камеру. К камере прикреплен микрофон, и это хорошо, потому что Тара срывает свой аккумуляторный блок и кидает его с лестницы, затем хватает за провод свой микрофон и со всей силы отшвыривает его в сторону.

Внизу она скользит взглядом по огромной гостиной, и каждая из нас удостаивается злобного взгляда.

– Будьте вы прокляты, тупые кошелки, особенно ты, долбаная корова, – она поворачивается к Элизабет. – Наврала, что я твой паспорт украла! Оглядывайся почаще.

– Да заткнись ты, гопница загаражная!

– Ха! Браво, Лиззи! – говорит Каз, хлопает в ладоши и хохочет. Мы вторим ей, аплодируем и улюлюкаем, провожая Тару, которая, кажется, вот-вот лопнет от злости. Никогда не видела, чтобы с человеком это происходило, но Тара в полшаге от того, чтобы лопнуть, клянусь.

– Чтоб вы все провалились! – кричит она и так резко распахивает входную дверь, что та ударяется о стену. Она спускает чемодан по крыльцу и тащит его по усыпанной гравием дорожке, что тяжело, даже когда никуда не спешишь. Тим не отстает, а мы выходим на крыльцо и наблюдаем за отъездом худшей злодейки в истории «Одинокого волка».

В качестве последнего аккорда Тара оборачивается и показывает средний палец нам, особняку и «всему этому гребаному миру» (ее слова, не мои).

– Не знаю, куда она собралась, – вдруг слышу я голос Джека. Оказывается, тот стоит рядом со мной. – Мы ей еще даже рейс не забронировали.

– И не пойдет же она в аэропорт пешком, – добавляет Гарри, который тоже вышел на крыльцо.

– И как поступите?

Джек потирает подбородок и смотрит на брата.

– Как думаешь? Отправить за ней Карли в минивэне?

– Да, пожалуй.

– Если бы не пункт в договоре, согласно которому мы обязаны купить ей билет до дома, я бы ее так и бросил, – говорит Джек.

– А это правда, что она украла мой паспорт? – спрашивает Элизабет.

– Да. Кстати, вот он, – Джек достает паспорт из заднего кармана брюк, и Элизабет плачет от радости.

– О боже, спасибо вам огромное!

– Благодари Эбби. Это она предположила, что Тара его украла. Пойдем в дом, я все вам расскажу, – говорит он.

Каз обнимает Элизабет за плечо, и мы возвращаемся в дом.

– Лиззи, я так тобой горжусь. Ты молодец, что не стушевалась перед этими козами.

К Элизабет вдруг возвращается прежняя робость – она опускает голову и краснеет.

– Спасибо, – отвечает она.

Мы садимся в гостиной – все оставшиеся волчицы, кроме Кайли, которая, само собой, отсутствует. Джек пересказывает всю историю, а Гарри уходит искать Карли, чтобы та подобрала Тару на минивэне. Пока эту злодейку не подобрал какой-нибудь несчастный водитель.

– Так вот, не вдаваясь в подробности, мы выяснили, что Тара взяла твой паспорт и Кайли об этом знала. Утром я поговорил с исполнительным продюсером шоу, и та согласилась, что Тару нужно выгнать немедленно, а Кайли просто не получит брошку на следующем вручении брошек.

– Погодите, то есть она все равно примет участие во вручении? – спрашивает Джастина.

– Ну да. Она не крала паспорт, но помалкивала, хотя могла бы обо всем рассказать. На самом деле она обязана была рассказать. Так что теперь ее тоже выгонят.

– Значит, нам пока ничего не грозит, – говорит Каз. – Нам шестерым, – она обводит взглядом нашу компанию.

– Совершенно верно. Вы все остаетесь, по крайней мере, еще на неделю.

– Ура! – провозглашает Каз, и, зная ее маленький секрет – что ей нет дела до Дэниела, а эти съемки – ее первый за долгие годы нормальный отпуск – я за нее рада. Я также рада за Элизабет, которая наконец сможет вернуться домой. И хотя у каждой из нас свои причины остаться или желать этого, другие, кажется, тоже рады.

– Элизабет, можно тебя на минутку? – Джек приглашает ее выйти во двор.

– Да, конечно. – Вслед за Джеком она подходит к раздвижным стеклянным дверям; они выходят в патио и переговариваются вполголоса.

В этот момент заходит Тим.

– Ну что, далеко ей удалось уйти? – спрашивает Каз.

– До конца улицы. Помните большой розовый дом на перекрестке? – Девчонки кивают: мы проезжаем мимо этого дома всякий раз, когда выезжаем куда-то из Волчьего особняка. Ничего не имею против розового цвета, но сама никогда не покрасила бы свой особняк в цвет домика Барби. – Так вот, там она остановилась, но мне надоело слушать ее вопли, и я решил вернуться.

– Правильно, не надо позволять себя оскорблять, – говорит Джастина.

Я зеваю и смотрю на часы. Неужели всего 9:50 утра? Кажется, уже весь день прошел, но нам правда пора собираться. В одиннадцать приедет Дэниел, и мы должны нарядиться для съемок. Сегодня у нас какая-то странная вариация игры «Правда или вызов». О, интересно, Кайли выйдет? От нее не слышно ни писка с тех пор, как она ушла наверх по приказу Джека. Вряд ли ей захочется показываться нам на глаза, но если по сценарию ей предстоит не получить брошку в конце этой недели, должна же она мелькнуть на экране накануне?

Будь у меня хоть капля дружеских чувств к Кайли, я назвала бы это чувство schadenfreude, «тихое злорадство». Но поскольку это не так, назовем это «справедливость».

– Эй, девчонки, – говорю я, хотя Дафна тоже присутствует, а мы с ней не настолько на короткой ноге, – Волчок приезжает почти через час, надо готовиться. – Они так неохотно встают с диванов, будто я предложила им провести генеральную уборку. Видимо, не я одна разбита случившимся с утра.

Я собираюсь пойти наверх вслед за остальными, но тут меня подзывает Джек.

– Эй, Эбби, есть минутка?

– Конечно, – отвечаю я и поворачиваюсь. «Для тебя, Джек, сколько угодно минуток найдется, и даже часов», – думаю я и выхожу в патио, где стоят Джек и Элизабет.

– Ну что, все выяснилось? – спрашиваю я Элизабет.

Она кивает.

– Мне купили билет на утренний рейс завтра.

– Завтра? Но это же совсем скоро…

Она улыбается.

– Эбби, я и так лишнюю неделю здесь проторчала. Я уже очень хочу домой.

– Да, конечно… просто я буду скучать.

– И я буду скучать по тебе и девчонкам, но давай не теряться. Я иногда приезжаю в Лондон, можем встретиться.

Реальность грубо вторгается в мой пузырь, и я ничуть этому не рада. Не хочу даже думать о возвращении в Лондон; точнее, не хочу думать о том, что придется вернуться в Лондон и навсегда попрощаться с Джеком, в которого я поначалу вроде бы была влюблена, а теперь мы стали вроде бы друзьями.

– А можем мы хотя бы устроить ей нормальные проводы? – спрашиваю я Джека.

– Что ты имеешь в виду?

– Праздничный ужин или что-то подобное. Только для нас, для волчиц.

Он потирает подбородок: я знаю, что он делает так, когда размышляет.

– Думаю, можно это устроить. Сегодня по плану только дневные съемки… А ты этого хочешь, Элизабет? Или предпочитаешь тихий вечер? – Ох, ну конечно, надо было ее спросить.

– Прости, я думала, тебе понравится эта идея, – говорю я.

– Нет, что ты, идея правда отличная. Я с радостью. Но можно позвать всех, не только волчиц. – Она смотрит на Джека. – Вы с Гарри тоже приходите, и Карли с Тимом. Мы с ними общаемся больше всего, а с Карли мы даже подружились.

Джек улыбается.

– Я поговорю с Гарри. Что-нибудь придумаем. Дэниела не приглашаем? – Элизабет корчит такую мину, будто съела лимон, а я подавляю смешок. – Так я и думал. Хорошо, я все устрою.

– Прекрасно. Тогда я пойду собираться и всем скажу про сегодня. Представь, Эбби, я полечу бизнес-классом! – говорит она и улыбается.

– Меньшее, что мы могли сделать, – говорит Джек.

Элизабет чуть ли не вприпрыжку бежит в дом и взбегает по лестнице.

– Кажется, мне надо выпить. – Джек подходит к плетеному садовому гарнитуру (как во всех фильмах, где действие происходит на тропическом острове) и плюхается в одно из кресел.

– Ты как? – спрашиваю я и сажусь напротив.

Он роняет голову на руки.

– Все могло очень плохо кончиться. Я уже приготовился собирать вещички.

– Серьезно? Ты вел себя очень уверенно. – Вспоминаю решимость, с которой он велел Таре и Кайли идти наверх, и по телу разливается тепло. Я поеживаюсь в кресле.

Джек поднимает голову и смотрит на меня.

– Да будь я проклят, – говорит он. – Это худшее, что со мной случалось за все время работы на реалити-ТВ.

– А как вы с Гарри узнали, что они взяли паспорт? Или решили блефануть и посмотреть, как они отреагируют?

– Нет, мы знали. Мы не могли обыскать комнату – это было бы…

– …нарушением условий контракта, – договариваю я за него.

– Именно, но я вспомнил, что у нас есть права на все аудиозаписи. Даже те, что сделаны не во время съемок.

– Точно. Их нельзя использовать в шоу…

– …но права все равно принадлежат нам. Мы ничем не рисковали.

– Гениально!

– Спасибо. – Он выглядит довольным собой. – Работка была та еще, конечно, но мы с Гарри прослушали записи по очереди, работали почти всю ночь и под утро – бинго! – нашли нужную запись и сразу им предъявили. Там Тара говорит, как ей хочется рассказать всем о том, что она сделала, а Кайли ее подначивает. Так мы поняли, что она тоже причастна.

– О боже, Джек, представляю, как ты вымотался. – Я только теперь замечаю щетину и темные круги под его глазами. А еще на нем та же футболка, что вчера, ядовито-зеленого цвета, с надписью «Нелегко быть зеленым». Быть продюсером реалити-шоу тоже нелегко.

– Да уж, хотя и рад, что вся эта история закончилась. Надеюсь, получится уже сегодня отправить Тару домой.

– Но вдруг случится так, что на рейсах билетов не будет… скажем, в ближайшие несколько дней, и все это время ей придется мариноваться в отеле? Нет, лучше не в отеле, а в мотеле. Самом задрипанном.

– Да ты злодейка, – отвечает Джек, и уголки его губ лукаво ползут вверх.

– Я просто люблю, чтобы все было по справедливости.

– Хмм. Но я бы все-так предпочел, чтобы она скорее улетела в Англию и нам не пришлось бы больше о ней волноваться.

– Что ж, я тебя понимаю.

Мы улыбаемся друг другу, и у меня перехватывает дыхание.

– А вообще, – говорит он снова серьезно, – спасибо тебе, Эбби.

– За что?

– За все… за то, что догадалась, куда делся паспорт, и за то, что была Элизабет хорошей подругой, – говорит он, и его глаза действительно полны благодарности. – Эта история могла бы затянуться на несколько недель, а теперь все разрешилось. И шоу вышло на финальный круг.

Финальный круг. Я снова вспоминаю, что все это скоро кончится. А для меня, возможно, кончится даже раньше, если Роберта решит, что на шоу мне больше делать нечего. Но сейчас, когда Джек смотрит мне в глаза и мы впервые за долгое время разговариваем как друзья, мой маленький пузырь становится еще меньше, и на один идеальный миг мы остаемся только вдвоем. Не хочу все испортить, допытываясь, что сказала Роберта по поводу моего исправленного поста.

– Ладно, – говорит он, хлопает ладонями по бедрам, и я вздрагиваю. Момент упущен; пузырь лопнул. – Прости, не хотел тебя испугать. – Я качаю головой и улыбаюсь. – Просто у меня еще миллион дел.

– Иди, иди. Узнай, нашла ли Карли Тару, и потом расскажи, куда она ее отвезла. – Возможно, сразу в аэропорт, а может быть, в отель, или, если Джек ко мне прислушается, в задрипанный мотель.

– Да, этим я и займусь. – Он встает. – А потом придумаю что-нибудь насчет сегодняшних проводов и начну готовить съемки… – он смотрит на часы. – Черт, остался всего час.

– Подкинула я тебе работенки, да? Прости, не знала, что вы с Гарри всю ночь не спали.

– Да ничего страшного. Поспим днем, когда доснимем этот эпизод. Все нормально. А вечером закажем еду с доставкой, выпьем, повеселимся. И никаких камер.

– Будет здорово, – отвечаю я. На самом деле, это похоже на сценарий идеального свидания, вот только на этом свидании будут присутствовать еще восемь человек… И при всех мне придется притворяться волчицей Эбби, которой нравится Дэниел, а не красавчик Джек.