– Вас не просто так туда отправили, Эбигейл! А ваш последний пост банальный, скучный, серый и пресный. Я чуть не уснула!

Хотя у Анастасии куча троллей, с такой жестокой критикой ей, то есть мне, сталкиваться не приходилось, да еще с таким набором нелестных синонимов. Я открываю рот, но Роберта меня прерывает. – Ваша задача – представить шоу более интересным, а не менее интересным, чем на самом деле. Если завтра не получу исправленный пост, мы снимаем вас с шоу.

Что ж, сказать мне нечего. От унижения у меня вспыхивают щеки, и даже не глядя в зеркало, я понимаю, что покраснела как свекла. Я умею справляться с критикой, с недовольными комментариями – мне не раз приходилось испытывать терпение Прю. Но никто еще не называл меня некомпетентной.

А главное, все это происходит на глазах у Джека.

Степень унижения – сто квадриллионов тысяч и одна десятая.

К профессиональному унижению добавляется и то, что романтический интерес Джека ко мне, похоже, утерян безвозвратно. Он почему-то считает, что у меня к Дэниелу чувства; я недвусмысленно попросила его держаться от меня подальше; и вдобавок ко всему Круэлла де Виль распекла меня при всех. А ведь она его босс! Три причины, чтобы сторониться Эбби, как чумы.

Из динамиков звучит вкрадчивый голос Прю.

– Роберта, уверена, в этом нет необходимости. Эбигейл превосходно справляется со своими обязанностями, и даже у лучших авторов бывают осечки. Она все исправит, как вы и просили.

Как мило, она за меня заступилась.

– Проследите, чтобы все так и было. Джек, ты слушаешь?

– Да, я здесь.

– Можно тебя на пару слов? Без свидетелей.

Он косится на меня и сочувственно улыбается, отчего мне становится еще хуже. Я разглядываю следы от скотча на столе и ковыряю их ногтем.

– Да, конечно, – говорит Джек, – перезвоню через пять минут.

– Не забудь. – Он наклоняется, чтобы завершить звонок, и тут голос Прю звенит на всю аппаратную.

– Эбигейл, мне тоже надо с тобой поговорить. Перезвони через пять минут.

Ой-ой-ой. Хорошего не жди! Я смотрю на Джека; тот морщится. Нажимает красную кнопку на телефоне, и наступившая тишина оглушает, хотя я ей рада. Перестаю ковырять скотч и встаю. За четыре минуты пятьдесят секунд надо придумать, что сказать Прю, чтобы та меня не уволила.

– Эбби, погоди. Ты в порядке?

Я рада, что он спросил, но что ответить, не знаю. «Посмотрим. Я думала, что работа в “Пище для ума” – всего лишь временная история, пока я не сделаю карьеру серьезной журналистки, но в данный момент другой работы у меня нет, и я бы хотела ее сохранить. Я никогда не хотела участвовать в этом шоу, даже не просила об этом, это был очень странный для меня опыт, сплошь состоящий из неловких моментов, лжи и испытания хрупких дружеских отношений. Только что меня унизили за неудачный пост, хотя обычно я превосходно выполняю свою работу. Но, пожалуй, я в порядке, спасибо большое».

На самом деле я отвечаю «да». И пресно улыбаюсь. Благодаря Роберте это теперь будет мое самое нелюбимое слово. Я ухожу, не давая Джеку возможности спросить о чем-то еще или попытаться меня приободрить. Еще не хватало. Тихонько выскальзываю из аппаратной, прислушиваюсь к звукам из главного крыла и иду в свою каморку зализывать раны и унижаться перед редактором.

В моем «кабинете», он же кладовка, достаю выданный мне телефон и ноутбук из коробки на верхней полке, втыкаю в розетку, раскладываю карточный столик и стул. Ставший привычным ритуал успокаивает. Сажусь на стул и беру телефон. В него забиты три номера: мамин, Лизы и Прю. После разговора с Прю планирую позвонить лучшей подруге, даже если придется оторвать ее от секретной миссии.

Прю подходит после второго гудка.

– Эбигейл, – произносит она, и ее тон кажется мне добрее обычного. – Как ты? – За все семь лет, что мы вместе работаем, она еще никогда меня об этом не спрашивала.

– Эмм… все нормально.

– А на самом деле?

Это ловушка? Сейчас признаюсь ей в своих истинных чувствах, и она меня уничтожит. Но что мне терять? Если все пойдет прахом, соберу вещи, перееду к маме и напишу разоблачительную статью. А лучше целую книгу о преступлении против общества, каким является «Одинокий волк». Найду издателя, ворвусь в списки бестселлеров по всему миру и стану знаменитой – под своим, а не под вымышленным именем.

Эбигейл Джонс, автор бестселлера, звезда всех ток-шоу, лондонская светская львица (раз мечтать, то по-крупному).

Прю терпеливо ждет моего ответа, а ведь терпение ей совсем не свойственно.

– Все ужасно, – признаюсь я. И стоит произнести эти два простых слова, как узел в напряженном животе расслабляется.

– Рассказывай.

– Я очень стараюсь выполнить задание, Прю. Ты меня знаешь, мои профессиональные стандарты очень высоки, пожалуй, даже выше твоих.

– Угу.

Кажется, она со мной согласна. А может, не согласна: сложно сказать.

– Но я не думала, что будет так сложно соблюдать дистанцию. Не представляю, как работают агенты под прикрытием. Понимаешь, Прю… я тут завела друзей. И не только среди волчиц, но и среди съемочной группы. – Естественно, я не стану признаваться, что влюбилась в Джека, а потом наша дружба приказала долго жить. Я сама не знаю, друзья мы с ним до сих пор или нет. – Я вижу, как Джек и Гарри стараются, чтобы этот сезон был интересным и насыщенным, как того хотят поклонники шоу, но закулисье тоже у меня перед глазами, и меня тошнит от этих махинаций, от того, как тут все подстроено и как манипулируют участниками. Одинокий волк меня поцеловал, и мне от этого тошно. Тошно, Прю! Я на это не подписывалась. Точнее, подписывалась, но не на это! – вздыхаю я. – Дэниел – ужасный человек, хуже не придумаешь: он из тех, кто считает, что делает тебе одолжение своими знаками внимания. А Бекке он почему-то нравится. Бекка – моя лучшая подруга в особняке. Не понимаю, почему она не может его раскусить, наверно, шоу так на людей действует… Не замечаешь всего, с чем в реальной жизни не стала бы мириться. – Я ненадолго замолкаю. – Не знаю, Прю, я просто все время тут на нервах. Когда я поняла, что у меня нет выбора, то решила, что надо ехать и попробовать извлечь из этого выгоду… но не думала, что будет так тяжело. И никак не могла предположить, что это скажется на качестве моей работы! Прости, Прю. Я понимаю, что поставила тебя и «Пищу для ума» в ужасное положение с этой Робертой. – Выложив все, что было на душе, я чувствую усталость и обмякаю на стуле.

Прю некоторое время молчит, а потом отвечает:

– Это я должна извиниться, Эбигейл.

– Что? – спрашиваю я. Должно быть, не расслышала.

– Да, я. Это я поставила тебя в ужасное положение. Перспективы вскружили мне голову… я думала лишь о том, сколько возможностей откроется перед «Пищей для ума», и совсем не думала, как участие в шоу отразится на тебе. – Не могу поверить, что это говорит Прю, которую я знаю. Я молчу, потому что ничего не приходит в голову. – Знаешь, когда ты впервые пришла к нам на собеседование, ты напомнила мне меня много лет назад.

– Не может быть! – выпаливаю я, не успев сдержаться, и зажимаю рот рукой. – Ой, прости, Прю, – говорю я и понимаю, что только что оскорбила начальницу и одного «прости» будет явно недостаточно. Но потом вдруг с удивлением слышу в трубке знакомое «кар-кар-кар». Прю смеется.

– Ох, Эбигейл, жаль, что мы говорим не по видеосвязи. Хотела бы я видеть твое лицо. – Она снова заходится каркающим смехом, а затем вздыхает. – Давно я так не смеялась. Но вернемся к нашему разговору. Да, ты действительно напомнила мне меня, это чистая правда. Я тоже закончила колледж с отличием, получила степень бакалавра журналистики и работала в книжном магазине, чтобы свести концы с концами. Потом устроилась штатным репортером. Как и ты, хотела заниматься «серьезной журналистикой», и однажды мою статью даже напечатали в «Нью-Йоркере».

Я в шоке.

Выходит, наши карьеры начинались почти одинаково! Значит ли это, что мне суждено стать Прю и управлять собственной онлайн-империей из кабинета без окон, наводя страх на молодых штатных репортеров? О Кадм, избавь меня от такой участи! Прямое каре до подбородка мне совсем не пойдет!

– Чего молчишь? – спрашивает она.

– Я… э-э-э… извини. Это…

– Неожиданно?

– Ага.

– Я не для того тебе это рассказываю, Эбигейл, чтобы тебя шокировать, хотя должна была догадаться, что так и случится. Я рассказываю это, потому что ты очень талантливый автор и я хочу, чтобы ты добилась успеха. И не только в «Пище для ума» – не сомневаюсь, тебе уготовано куда больше, чем карьера в нашем маленьком онлайн-журнале.

– Ты правда считаешь меня талантливой?

– Ну разумеется! Твоя прошлогодняя статья для «Гардиан» о важности публичных библиотек для жителей маленьких городов – просто выдающаяся.

– Ты читала эту статью?

– Я читала все, что ты публиковала под своим настоящим именем.

Узнав, что Прю не просто читает мои материалы – мои серьезные материалы, – но и высоко их оценивает, я выпадаю в осадок.

– Вот это да. Спасибо.

– Не надо меня благодарить. Какой редактор не следит за профессиональным развитием своих авторов?

– И то верно.

– Но теперь я понимаю, что оказала тебе медвежью услугу, Эбигейл.

– Почему?

– Твоя Анастасия в «Пище для ума» нашла свою нишу и хорошо устроилась, но я совсем не давала ей возможности развиваться.

Тут я понимаю, что она права. Раньше мне казалось, что Прю воспринимает мои материалы с равнодушием: я выполняла все ее требования, поэтому она почти не редактировала мои посты. Но теперь мне становится ясно, что она просто не повышала мне планку.

– Так дальше не пойдет, – говорит она.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, и узел в животе затягивается снова. Я очень надеюсь, что Прю не вытолкнет меня из гнезда сейчас, когда я нахожусь в тысячах миль от дома в эмоциональном раздрае. Поспешно начинаю молиться Кадму.

– Вот что я думаю. Попробуй все исправить и перепиши последний пост. Я знаю, ты сможешь. А после берись за свой основной материал. Уже всерьез.

Что? Откуда она узнала, что я задумала разоблачительную статью? – Основной материал?

Кар-кар-кар.

– Эбигейл, я не дура и, как уже сказала, знаю тебя, ведь сама когда-то такой была. Готова сбрить себе левую бровь, если параллельно с постами Анастасии ты не пишешь разоблачительную статью. – Представляю Прю с одной бровью: это слишком смешно, и меня разбирает на хи-хи. – Так я и знала, – говорит она.

– Прости, Прю. Я не хотела…

– Хватит извиняться. Мне нужен твой ум, Эбигейл, твоя сообразительность, уникальная способность выражать мысли, а если ты погрязнешь в нытье или будешь унижаться и молить тебя простить, какой от этого толк? Поняла?

– Эмм… да, поняла.

– Вот и отлично. К концу рабочего дня жду исправленную статью.

Я смотрю на часы. В Австралии десять вечера – значит, мне предстоит долгая ночка.

– Будет сделано, Прю. И спасибо. Я очень благодар…

– Ну хватит уже. Скоро поговорим. – Она кладет трубку, а я убираю телефон от уха и потрясенно смотрю на него.

Ну что, Кадм. Похоже, из просто абсурдной ситуации я провалилась в натуральную кроличью нору.

«Одинокий волк» в Сиднее: шурум-бурум на винодельне

«Одинокий волк в Сиднее» близится к экватору, и мы успели повидать не меньше поворотов и виражей, чем на трассе «Формулы–1».

В новой серии действие разворачивается в живописной долине Хантер-Вэлли: считается, что именно здесь производят лучшие в мире вина сортов шардоне и каберне-совиньон. Ключевое слово «считается», ведь мало кто из австралийцев слышал про маленькую страну Францию, где, кажется, тоже делают вино. Тем не менее пейзажи здесь красивы до неприличия, как в рекламе «Бритиш Эйрвейз»: эвкалиптовые аллеи, виноградники, уходящие вдаль ровными рядами и отяжелевшие от спелого винограда, пологие зеленые холмы. Поистине захватывает дух.

Сегодня у малыша Дэнни свидание сразу с тремя девушками, и тот улыбается, как может улыбаться лишь мужчина, который… ну, в общем, пошел на свидание сразу с тремя девушками.

И неудивительно: во-первых, с ним красавица Бекка, про которую Дэнни сказал, что у нее «литое тело». Мне почему-то кажется, что так обычно говорят про скаковых лошадок, но так и быть, Дэниел, в этот раз мы тебя прощаем. Будем считать, что при виде этой неземной красоты ты забыл все слова. Тем более что в этой серии нас ждет встреча с лошадьми.

Вторая спутница Дэнни – утонченная аристократка Дафна, та еще породистая лошадка. Дорогие зрители, а не устроить ли нам конкурс: кто первый увидит Дафну с растрепанными волосами, выигрывает годовую подписку на журнал «Скакуны и гончие»!

Третья девушка, отправившаяся на тройное свидание с Дэнни, – темная лошадка Эбби. Этой бедной малышке и впрямь придется прокатиться на лошади; она даже не успеет возразить. В чем бы ни заключался ее секретный род деятельности, это явно не родео. Но к ней мы еще вернемся.

Сперва Бекка и Дэниел отправляются заниматься абсейлингом – можете себе представить, абсейлингом! Это «Одинокий волк» или «Выживание со звездами»? Тут у нас возникает проблеск надежды, что, надев шлем и страховочные ремни, впивающиеся в промежность, самая красивая женщина в мире потеряет часть своей привлекательности. Но увы, этого не происходит, и нам, простым смертным, остается завидовать ей издалека.

Что до малыша Дэнни, несмотря на все его таланты – изящно наливать шампанское в тонкие бокалы, носить дизайнерские солнцезащитные очки, орудовать крупными цифрами и заключать международные торговые сделки, – внезапно выясняется, что Беар Гриллз[10] может быть совершенно спокоен: Дэнни не составит ему конкуренцию. Кажется, я даже видела, как в глазах нашего Волка блеснули слезы!

Добрячка Бекка – она не только хороша собой, но и мила, за что мы завидуем ей еще сильнее, – подбадривает Дэниела, стоя у подножия скалы, и когда тот наконец спускается, приветствует его с распахнутыми губами объятиями. Их поцелуй длится так долго, что наверняка смутился даже оператор. «Эй, ребята, у нас семейное шоу!» – должно быть, сказал он. (Шоу не семейное, но мне после этого поцелуя пришлось принять холодный душ!)

И вот уже все решили, что Бекка вырвалась вперед в борьбе за сердце Дэниела, но тут на арену выходит Дафна! Одета она совсем неподходяще, будто ее не предупредили, что она едет на джип-сафари, а не идет на торжественный прием в саду. Их свидание – а это джип-сафари по австралийскому бездорожью – проходит очень волнительно, Дафна визжит от восторга (или от ужаса?), когда Дэниел въезжает в грязную лужу, срезает повороты и чуть не врезается в гигантский эвкалипт. Надеюсь, не слишком скрытный продакт-плейсмент «Рэйндж-Ровера» окупится. «Даже у самых никудышных водителей не получается угробить наши машины!»

Свидание Дафны и Дэниела заканчивается невинным поцелуем, напомнившим мне «поцелуй на балконе» со всех королевских свадеб с начала времен (только без ликующей толпы, разумеется).

Далее в этой серии мы узнаем, что все-таки есть один вид экстремального спорта, в котором Дэниел поднаторел, и по моим не слишком прозрачным намекам вы наверняка догадались, что это верховая езда. Если вы умеете считать – предположим, что умеете хотя бы до трех, – то угадаете, что следующей в списке идет загадочная Эбби. Вспомните, как трясся от страха Дэниел, спускаясь с утеса: этот страх не идет ни в какое сравнение с тем ужасом, который, кажется, испытывала Эбби, приближаясь к лошади по имени Шурум-Бурум.

Лирическое отступление: в детстве я очень любила лошадей, и мне кажется, «Шурум-Бурум» – очень подходящее имя для лошади! Как бы я обрадовалась, если бы в детстве у меня была такая лошадка!

Итак, бедняжка Эбби садится в седло и нервно теребит поводья, будто надеется, что появится джинн и унесет ее в безопасное место. Тем временем наш Дэниел в своей стихии; он явно чувствует себя хозяином на этом винограднике. Парочка безмятежно прогуливается верхом по винограднику, но это нас не очень интересует, поэтому давайте забежим вперед и перейдем непосредственно к ИНЦИДЕНТУ.

Предупреждение для особо чувствительных и тех, кто не любит ругательства (даже запиканные): лучше отвернитесь и не смотрите, что будет дальше!

Итак, ИНЦИДЕНТ: Дэниел хочет, чтобы Эбби поскакала рысью. Эбби опасается за свою жизнь и предпочитает этого не делать. Но Дэниел решает, что лучший способ научить Эбби скакать рысью – шлепнуть ее коня по заду. Шурум-Бурум пускается вскачь в полном соответствии со своим именем, Дэниел догоняет Эбби на своей лошади (забыла, как ее зовут), Эбби устраивает ему словесную взбучку (молодец, девчонка!). Они спешиваются, Эбби берет Шурум-Бурума за поводья и спокойно отводит домой, где бы ни был его дом. Дэниел рассыпается в извинениях, Эбби смеется (смех над собой – лучшее лекарство), и тут Дэниел ее целует!

Вот, собственно, и все. Три мини-свидания и три поцелуя. Три попадания из трех – превосходный результат, Дэниел! Не всякий олимпийский чемпион на такое способен.

Впрочем, погодите! Это еще не все! Мы совсем забыли, что все четверо находятся на винодельне. И чтобы напомнить об этом, нам показывают съемки винограда с дрона в очень сильном приближении. Виноград дрожит, видимо, испугавшись от такого количества экстремального спорта.

Еще одно лирическое отступление: очень надеюсь, что это не повлияет на качество вина.

Тем временем в дегустационном зале…

Под руководством прелестного сомелье (любой, кто разливает вино, автоматически удостаивается от меня эпитета «прелестный») наши герои пробуют все позиции из дегустационного меню. Дафна, к моему удивлению, оказывается из тех, кто дегустирует вино и выплевывает его – она делает крошечные глоточки и незаметно сплевывает вино в ведерко. Не могу не восхищаться ее а) сдержанностью – ведь после такой поездочки с Дэниелом лично я прихлебнула бы вина прямо из бутылки и уж точно не выплевывала; и б) способностью не закапать вином блузку (я однажды пробовала эту дегустационную технику в мини-отпуске в Бордо и, поверьте, это было очень некрасиво).

Бекка, напротив, кажется опытной дегустаторшей: как-никак, она австралийка, а я слышала, что у австралийцев это что-то вроде национального досуга. Она восхищается вкусом и ароматом и описывает каждый сорт вина цветистыми эпитетами, как автор винного каталога. Это, несомненно, привлекает внимание Дэниела.

А где же Эбби? Сидит в конце барной стойки и топит свою боль на дне бокала. Как она дошла до этого? Стал ли причиной ИНЦИДЕНТ или вынужденное тройное свидание с двумя сильными конкурентками на роль невесты? Какой бы ни была причина, Эбби уходит с виноградника на нетвердых ногах. Наши четверо героев благодарят прелестного сомелье, садятся в Волчий экспресс и возвращаются в Волчий особняк.

Кстати, об этом…

А чем же занимались другие пять волчиц, пока наша троица веселилась на винограднике?

Гадать не придется – нам все покажут в следующей сцене! И это будет услада для глаз! Впервые в истории «Одинокого волка» продюсеры смонтировали чудесный мини-ролик в стиле 1980-х под поп-гимн тех времен «Девчонки хотят веселиться» Синди Лопер. Не хватает только гетр и пушистых резинок для волос кислотных цветов. (Аплодисменты продюсерам за это гениальное решение.) Итак, в этом ролике девчонки:

● Плещутся в океане на частном пляже

● Делают друг другу маникюр и педикюр

● Обсуждают отсутствующих волчиц за их спинами

● Загорают в шезлонгах

● Читают

● Делают друг другу эпиляцию бикини (к счастью, это происходит за закрытыми дверями и нам это не показывают)

● Снова обсуждают отсутствующих волчиц

● Пьют средь бела дня

А Каз в лучших традициях сериалов для девочек-подростков даже заплетает Элизабет косички!

Когда наши четверо героев возвращаются в Волчий особняк и Дэниел неловко прощается с девушками («Спокойной ночи… сегодня я целовался со всеми вами, даже не знаю, как теперь прощаться»), другие волчицы встречают их в разной степени опьянения. Кто-то перегрелся на солнце, кто-то заскучал, а кто-то счастлив оттого, что провел день в одном из самых красивых городов мира.

(Ведь смонтированный ролик хоть и короткий, но на самом деле прошел целый день.)

И вот настает момент вручения заветных брошек.

Гордо, который в начале этой серии вроде бы повеселел (возможно, взял пару уроков), возвращается к своему мрачно-торжественному тону, как будто волчицам, не получившим брошку, предстоит не вернуться домой, а быть скормленными акулам на рассвете. (А водятся ли в Сиднейской бухте акулы? Боже, надеюсь, нет. Теперь я не смогу спокойно смотреть, как девчонки плещутся в океане.)

Во время ритуала с брошками Дэниел, как обычно, в образе: выдерживает почти комичную паузу между именами девушек, словно забыв, где находится, а может, забыв даже собственное имя. Наконец остаются две последних волчицы без брошек: Элизабет и Каз.

Я разрываюсь между этими двумя. Прямо-таки «Выбор Анастасии». Каз – самопровозглашенная хохмачка Волчьего особняка, она смешила нас весь сезон. Но и Элизабет я просто обожаю: она милашка, и если исключат ее, в особняке станет пусто без этого милого книжного червячка.

Дэниел делает глубокий вдох.

– Каз, согласна ли ты принять эту брошку? – Каз подходит к нему и улыбается до ушей.

– Еще бы. Надевай, братишка, не зевай! – Видите? Она не может не хохмить, и за это я ее просто обожаю.

На экране появляется лицо Элизабет крупным планом. О, как бы мне хотелось залезть в телевизор, крепко ее обнять и сделать так, чтобы ее нижняя губа перестала дрожать, а слезы высохли! Слава богу, что как только Гордо произносит: «Пора попрощаться с Волчьим особняком», волчицы бросаются к ней и обнимают, а я реву в бумажные салфетки.

Впрочем, не все волчицы бросаются ее утешать. Теперь как никогда очевидна пропасть между злодейками Тарой и Кайли и остальными. И я пока не знаю, где место Дафны в этой расстановке сил. Та с каждой серией кажется все больше вещью в себе; пожалуй, можно сказать, что она находится на ничьей земле, не примыкая ни к одной из группировок.

Так заканчивается очередной безумный эпизод «Одинокого волка», и, кажется, этот сезон станет моим любимым. Не знаю, как вы, но мне после сегодняшней серии нужно прилечь и опрокинуть большой бокал австралийского шираза. Хотя лучше сделать это сидя. Пожалуй, обойдусь без «прилечь».

До следующей серии, друзья.

Мне пока совсем не хочется домой и, надеюсь, Роберта примет мой исправленный текст и все-таки меня не выгонит.