Когда я проснулся, то обнаружил, что нахожусь в каком-то тёмном помещении. Рядом с собой я увидел силуэт, едва обозначенный тусклым светом. Внезапно он шевельнулся.

– Ты очнулся? – Это оказался Камень.

– Да, – сказал я, садясь. – Видимо, битва со штормом совсем меня вымотала. Я уснул, прости.

Камень подошёл ближе.

– Ты уснул, потому что моя мать подсыпала тебе в кашу кое-каких сонных трав.

Я попытался подняться, но что-то дёрнуло меня за ногу, и я шлёпнулся на спину. Ощупав пол вокруг себя, я обнаружил кожаный ремень, обвязанный вокруг моей ноги. Кто-то привязал меня.

– Боюсь, нам пришлось сделать так, чтобы ты не сбежал, – произнёс Камень.

Я почувствовал, как к голове приливает кровь, а мои щёки запылали.

– О чём ты? Не сбежал откуда? – переспросил я.

– От нас. Видишь ли, Волк, моей семье отчаянно нужна ещё одна пара рук, чтобы работать по хозяйству. Но помочь нам некому. Никто не живёт в этой части острова – только Ма, Па и я. Родители стареют. Скоро они не смогут ни работать в поле, ни ухаживать за животными. Мне придётся всё делать самому.

– И вы решили, что поймаете пленника, чтобы он на вас работал, так? – прошипел я. – И привязали меня, как бродячую собаку, чтобы я не сбежал?

Я принялся яростно дёргать за кожаный ремень, пытаясь оборвать или развязать его.

– Боюсь, ты крепко привязан к столбу, – сказал Камень. – Тебе не освободиться.

– А вы не заставите меня на вас работать, – рявкнул я. – Я сбегу, как только вы меня отвяжете. Или буду вопить и звать на помощь.

– Никто тебя не услышит, – рассмеялся Камень. – Никто сюда не приходит. А теперь давай спать. Мне тоже надо отдохнуть. Завтра у нас тяжёлый день.

– Люди из моего племени будут меня искать, – сказал я, пока Камень расстилал меховое одеяло на другом конце комнаты. – Они найдут меня, и наш шаман вас проклянёт.

Камень проигнорировал мои слова, погасил лампу и залез под одеяло. Я же продолжал сидеть в темноте, кипя от гнева. Но, несмотря на свои слова, я и сам не верил, что родные найдут меня, даже если отправятся искать. Место было совершенно глухое.

Когда до меня донёсся храп Камня, я попытался ослабить ремень, обвязанный вокруг лодыжки. Безуспешно. Узел затянули туго – никак не развязать. Я ощупал столб, к которому был привязан. Он был шире, чем ствол среднего дерева, и твёрд как камень. В конце концов я попытался подкрасться к Камню, молясь духам, чтобы у него при себе оказался кремнёвый нож или топор, но короткая верёвка помешала мне приблизиться.

Бесконечно уставший, но всё ещё разгневанный, я опустился на землю. Я так сильно тянул и дёргал ремень в тщетных попытках освободиться, что лодыжка у меня распухла и болела. К тому же я злился на самого себя за то, что позволил незнакомцам себя обхитрить. А всё потому, что я забыл помолиться духам.

Рассвело прежде, чем я смог снова уснуть. Лучи утреннего солнца проникали через дверной проём. Оказалось, меня заточили в кладовой. Наконец внутрь вошла Ма, чтобы разбудить Камня.

– Вы не имеете права привязывать людей, словно животных, – завопил я. – Призываю духов, чтобы они отомстили вам за меня!

Однако мои угрозы её не впечатлили. Она вышла, даже не взглянув в мою сторону. Камень поднялся и принялся копошиться, стоя ко мне спиной. Когда он повернулся, я увидел, что он отвязал конец ремня от столба и привязал его к своей лодыжке.

– Давай, брат, – весело сказал он. – Пойдём позавтракаем. Умираю с голоду.

– Я тебе не брат, – огрызнулся я.

Он пожал плечами и вышел из кладовой, вынуждая меня ковылять за ним. На завтрак снова была каша. Этим утром она оказалась безвкусной и с какими-то камешками. Возможно, вчерашнюю кашу сделали такой нежной сонные травы.

Па нигде не было видно, и я заметил, что моя одежда уже не висит у костра. У меня остались только обноски Камня.

Завтракали мы недолго. К тому времени, когда солнце осветило долину, Камень отвёл меня через поля к каменистому участку под огромным раскидистым деревом.

– Что мы здесь будем делать? – спросил я.

– Копать колодец, – ответил он.

Я скрестил руки на груди в знак неповиновения.

– Я не собираюсь копать.

– Нет, копать буду я. Твоя работа – выгребать землю и камни.

– Это я тоже делать отказываюсь.

– Тогда не получишь еды, – терпеливо объяснил Камень. – Ты что, хочешь умереть с голоду?

Я выпятил подбородок и ничего не ответил.

Камень покачал головой.

– Ну, как знаешь.

Он опустился на колени и стал рыть землю палкой-копалкой. Я сел от него настолько далеко, насколько позволил ремень, намереваясь как можно сильнее затруднить ему работу.

– Слушай, – сказал Камень через некоторое время. – Чем быстрее мы выроем этот колодец, тем скорее перейдём к работе полегче. Я не хочу рыть его всю осень. Так почему бы тебе не перестать дуться и не помочь мне?

Хоть я до сих пор злился на него, но пришлось признать, что в его словах был смысл. Кроме того, я знал, что упрямством свободы не получить. И я никак не мог побороть Камня и развязаться: он был в два раза крупнее меня. Так что я придумал план. Я притворюсь, что подружился с этим дикарём, и хитростью заставлю его меня развязать. А потом сбегу.

Копать колодец оказалось гораздо трудней, чем пасти овец. К полудню мои пальцы болели и кровоточи́ли, а ладони покрылись мозолями.

– Заканчивай, – наконец сказал Камень. – Хватит рытья на сегодня. Пойдём поедим.

Сидя над миской каменистой каши, я ещё раз прокрутил в голове свой план. Я начну задавать Камню вопросы о жизни, делая вид, что мне интересно с ним разговаривать. Могу поспорить, ему тут очень одиноко без ровесников и даже соседей.

Я расскажу ему про свою жизнь так, чтобы он понял, что мне тоже одиноко, хоть я и живу в многолюдной деревне. Как только мы немного сблизимся, я начну намекать, что хотел бы жить на острове Красных Скал, где никто не станет надо мной смеяться.

Если я притворюсь, что мне нравится работа, которую я выполняю, что я радуюсь выкопанному колодцу, возможно, Камень попадётся на мою уловку.

Обед закончился быстро. Потом Камень потащил меня обратно к колодцу, и мы копали до тех пор, пока небо не приобрело тревожный жёлтый оттенок. Надвигалась страшная гроза.

– Хватит, – сказал Камень, когда начался дождь. – Пойдём из этой сырости. Всё равно скоро ужин.

К тому времени, когда мы вернулись в дом, я был слишком вымотан, чтобы испытывать голод. Я лёг в кладовой на́ спину, и Камень снова привязал меня к жуткому столбу. Всё тело у меня болело.

Камень с отцом долго сидели у костра, скобля скребками шкуру и обсуждая, как лучше соорудить колодец.

– Мальчишка спит? – наконец спросил отец Камня.

Я притворно захрапел.

– Он совсем вымотался, – ответил Камень. – Он не очень-то силён. Сомневаюсь, что он продержится до тех пор, когда мы закончим колодец.

– Не так силён, как другой, значит? – переспросил отец Камня.

– Нет, – подтвердил Камень. – Толку с него будет немного.

– Может, оно и к лучшему, – протянул его отец. – Утром я ходил к мудрецу, что живёт на другом конце острова. Похоже, нас ждёт суровая зима. Будет много снега и льда. Посевы не выживут. Мы умрём с голоду, если не принесём жертву.

– Ты про нового мальчишку? – уточнил Камень.

– Да, – кивнул его отец. – Как в древние времена. Завтра полнолуние. Мы выведем его в поле… и закопаем живьём.