Петя торопился в школу. Последний месяц каникул он провёл вместе с родителями на море, вернулся только вчера вечером – а сегодня уже первое сентября. Мама вчера даже не разрешила ему позвонить Саше, сказав, что все уже спят.

– Завтра увидитесь, тогда и поговоришь.

Легко ей рассуждать! Саша ведь тоже не в городе сидел: они уезжали в горы, а потом в археологический лагерь. Разве такое расскажешь за короткую переменку! Даже за несколько коротких переменок.

Поэтому сегодня он решил прийти пораньше.

– Ладно, мам, ты вот здесь стой, а я к классу пойду. – Он оставил маму с другими родителями, перехватил поудобнее букет роз для учительницы и рванул к крыльцу. Четвёртый «А» уже собирался вокруг Марии Валерьевны, слева от входа.

Все галдели, махали руками и цветами и рассказывали, кто как провёл лето. Весёлый Максим ни капельки не подрос, а вот Марк, наоборот, стал ещё крупнее и серьёзнее. У Ани отросли волосы, а Оля коротко подстриглась и теперь носила очки. Лиля прибежала одной из последних. Она загорела, вытянулась и вообще как-то изменилась. Заметив Петю, Лиля тут же подскочила к нему.

– Привет. – Она покрутила головой. – А Саша где? Заболел, что ли?

– Не знаю, – пожал плечами Петя. – Сам его жду.

Он повернулся и спросил учительницу:

– А мы на линейку с цветами пойдём или можно цветы вам сейчас подарить и идти без них?

Мария Валерьевна рассмеялась:

– Тяжело держать?

– Колючие очень, – вздохнул Петя, переложив букет в другую руку и потирая ладонь. – Но красивые. Мы с мамой вместе выбирали.

– Придётся тебе, Петя, подержать их ещё немножко. Сейчас директор приветственное слово скажет, потом мы разойдёмся по классам, и там цветы я у тебя заберу.

– Ладно, – согласился Петя и отступил назад. Потом тихо сказал Лиле: – Странно, что Саши нет. Опаздывает он, что ли?

– Саша никогда не опаздывает, – прошептала Лиля. – Только задерживается по серьёзной причине.

Наталья Львовна, директор школы, вышла вперёд и постучала палочкой по серебристому треугольнику, требуя внимания. Все затихли – правда, не сразу, так что ей пришлось прикрикнуть на некоторых буйных уже без треугольника.

– Дорогие ученики, – начала она слегка нервным голосом, когда наконец все стихли. – Я очень рада, что сегодня, первого сентября, вы снова переступаете порог нашей школы. Некоторые это делают в первый раз, давайте их поддержим, ведь в этом году у нас целых три первых класса.

– Пф-ф, «целых три», – фыркнул Максим. – В школе у моей сестры пять первых классов, и в каждом по тридцать человек. Так что три – это ерунда.

Раздались аплодисменты, заиграла весёлая музыка, и малыши-первоклассники потащились змейкой по кругу. Они спотыкались и пошатывались, потому что спереди у них торчали огромные букеты, а сзади тоже огромные рюкзаки.

– Бедняги, – прокомментировал Марк. – Ничего, на физкультуре их прокачают.

Петя вздрогнул и отодвинулся от Марка. Он ещё не забыл, как тот заставлял его отжиматься и подтягиваться в начале прошлого года.

– Где же Саша? – пробормотал он и уныло обвёл взглядом толпу.

И вдруг увидел его!

Саша Наумов, лучший Петин друг, стоял напротив чуть по диагонали – почему-то с параллельным четвёртым «Б». Саша хмурился и всё время поправлял очки. Заметив, что Петя смотрит, он криво улыбнулся. Петя сделал большие глаза и вопросительно развёл руками. Саша пожал плечами. На этом их разговор прервался, потому что Наталья Львовна закончила мучить малышей и перешла к остальным.

– В этом году вас ждут новые интересные занятия и кружки. Наша школа стала флагманом…

Дальше Петя уже не слушал: он размышлял, как так получилось, что Саша оказался в четвёртом «Б».

После линейки все разошлись по классам. Поскольку кабинет «бэшек» был в другом конце этажа, Петя не успел перехватить Сашу. Поэтому он обратился к учительнице:

– Мария Валерьевна, а почему Саша в другом классе? – спросил он, когда они подходили к кабинету.

– Как в другом? Не может быть. – Учительница распахнула дверь и, заглянув внутрь, с улыбкой сказала: – Так вот же он.

Из-за рюкзака, который стоял на их с Сашей парте, Пете было видно только плечо в коричневом пиджаке и светлые волосы.

Петя ринулся было к другу, но на полпути резко затормозил.

– Это не Саша, – объявил он на весь класс. – Эй, ты кто?

Мальчик, сидевший за партой, повернулся. Выглядел он симпатично: улыбка, волосы аккуратно зачёсаны на пробор, галстук. К тому же мальчик сразу встал и протянул Пете руку:

– Я Паша. Паша Наумов. Новый ученик. Здравствуйте, Мария Валерьевна.

Это он уже сказал учительнице, которая в ответ приветливо улыбнулась.

– Я взял вазу на подоконнике и поставил цветы вам на стол, – продолжил новенький. – Чтобы не завяли.

Девочки одновременно раскрыли рты, а мальчики уставились на синюю вазу, в которую обычно втихаря бросали жвачки и скомканные кусочки бумаги.

– Спасибо, Паша, – учительница тоже удивилась. Потом посмотрела на большой букет лилий, роз и каких-то голубых цветов и сказала: – Очень красиво.

Мальчик удовлетворённо кивнул и сел на место.

– А как же Саша? – не сдавался Петя. Парень был вроде ничего, но хотелось-то сидеть рядом с другом. Им столько всего нужно было обсудить!

– Я на перемене схожу и выясню, что происходит. Хорошо? – успокоила учительница. – А пока давайте поговорим про лето.

На перемене Мария Валерьевна, как и обещала, отправилась к директору. Но новости Пете рассказал сам Саша, который после первого урока прибежал к своему бывшему классу.

– Представляешь, летом завуч перепутала нас с этим новеньким, у нас же фамилии одинаковые, – пожаловался он. – А имён она не помнила, поэтому внесла нас в списки неправильно.

– И что теперь делать? – разволновался Петя. – До конца года так учиться?

– Нет, папа поговорил с директором и попросил поменять нас обратно. Но у нас теперь, оказывается, новый завуч, и она только принимает дела. В общем, неделю ждать придётся. Или две. А пока учиться так.

– Две недели! – ужаснулся Петя. – Но я не хочу с ним сидеть столько времени. Он какой-то странный.

– Ты тоже был новеньким в прошлом году, – напомнил Саша. – Может, этому Наумову трудно, вот он и странный. А что в нём странного?

Петя рассказал и про цветы, и про вазу. Саша задумался, но переменка закончилась, и они договорились продолжить разговор позже.

– Лиля, как тебе новенький? – не удержался от вопроса Петя, когда они заходили в класс.

– Вежливый и классный, – сообщила подруга. – Я с ним поболтала уже. Он столько всего знает и много где был…

Она покосилась в сторону уходящего Саши и добавила:

– Но Саша лучше, конечно.

В первый день, как обычно, уроков как таковых не было. Вместо домашки учительница спрашивала про летние каникулы, а потом рассказывала новости школы. Затем предложила всем внести предложения на тему «Как сделать школу лучше и интереснее».

– Нужно домашку не задавать, – тут же поднял руку Максим. – Вот у моей сестры в школе не задают.

– Так она же у тебя в первом классе, – напомнил Женя. – Ты сам говорил, что у них пять первых классов.

– Это родная сестра, а не задают двоюродной, – отмахнулся Максим. – Они всё успевают делать на уроках, так программа составлена.

– Может быть, они учатся дольше? – предположила Катя.

– Ну да, немножко дольше, – подумав, кивнул Максим. Потом наморщил нос и добавил: – Не, лучше уж домашка, чем учиться дольше. Домашку можно делать и одновременно пирожное есть, а на уроке не поешь.

И он окинул класс унылым взглядом. Мария Валерьевна рассмеялась.

– Да, Паша? – спросила она, увидев, что новенький поднял руку.

– В моей прошлой школе, – начал Паша Наумов, – учительница исправляла ошибки разноцветными ручками. А один раз даже ручкой с чернилами, которые светятся в темноте.

Класс одобрительно заугукал.

– Интересно, – улыбнулась учительница. – Нужно будет попробовать. Некоторым особенно понравится.

Она глянула на парту Ани и Светы, у которых в пеналах, как всегда, лежали десятки маркеров и разноцветных ручек.

– А я вам как раз принёс такие ручки. Спросил у своей бывшей учительницы, она порекомендовала. – Паша встал и протянул Марии Валерьевне гелевые ручки с блёстками. – Вы не подумайте, они новые, мы с мамой пошли и купили. Она поддержала мою инициативу.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарила учительница. – Раз с мамой, тогда хорошо.

– Отличная идея! – тихо сказал Петя, решив поддержать новенького. – Девчонки точно будут в восторге.

– Я знаю, – коротко ответил тот.

Петя поднял руку, потому что у него тоже было предложение.

– Мария Валерьевна, а давайте повесим в классе наши фотографии с летних каникул. Пусть каждый выберет самую весёлую и смешную и принесёт. Тогда нам в классе не будет грустно.

– А вам что, грустно? – лукаво спросила учительница.

Петя смутился.

– Ну… не грустно, конечно…

– Но домашку с пирожными не поделаешь, я понимаю, – покивала Мария Валерьевна, и в классе послышались смешки. – Хорошая идея, Петя. Приносите фотографии, развесим.

После Пети поступили идеи докупить рыбок в аквариум, съездить в зоопарк и устроить школьный квест.

– Вот Сашу к нам обратно переведут, он придумает, – крикнул Петя, поддержав последнюю идею. Воодушевлённый, он повернулся к новенькому: – Саша мой друг, он у нас отлично разбирается в квестах и вообще очень умный. У него папа профессор.

На новенького это почему-то не произвело никакого впечатления.

– Ясно, – пожал он плечами и вдруг широко улыбнулся кому-то через Петино плечо. Оказалось, Ане.

В то время как Петя по-прежнему общался на переменках с Сашей, новенький завёл себе первых друзей. Женя, Максим и братья Огнецовы обступили парту и смотрели, как Паша крутит между пальцев длинную ручку с утяжелителями на концах. Петя сам увлекался фокусами и знал, что вот так пальцами раскручивать и удерживать предмет очень сложно. А новенький проделывал это легко и быстро. Респект, как говорит учительница по английскому.

В столовой Паша уселся с Лилей, Аней и Светой и угостил их конфетами, которые трещали на языке. Девочки повизгивали, открывали рот, чтобы послушать треск, и съели этих конфет, наверное, целую упаковку.

В общем, все были от новенького в восторге. Учительнице нравилось, что он вежливый и знает программу, мальчишки учились крутить ручки, а девочки обсуждали с ним последние фильмы и модные новинки.

– Он знает и про телефоны, и про приложения, про всё, – удивлялся Петя, когда они с Сашей встретились в конце учебного дня.

– Начитанный, – уважительно произнёс Саша.

– Нет, он всё не то знает, – попытался объяснить Петя. – Точнее, то, но неправильно как-то.

– Может, стесняется ещё. Он же первый день в новом классе, – пожал плечами Саша и глянул в окно. – Ой, вон моя мама, я пошёл. Вечером созвонимся.

По пути домой Петя собирался рассказать маме про двух Наумовых, но она первая начала разговор:

– Сашина мама сказала, что он, оказывается, в другой класс записан. Удивительное совпадение фамилий, да? Как в кино.

Петя подумал, что в кино всё было бы весело и оба Наумова были бы похожи, но в жизни почему-то вышло наоборот.

Мама заметила, что он молчит, и спросила:

– А тебе как этот Наумов? Он же с тобой сидит.

– Пока не знаю, – коротко вздохнул Петя. – Наверное, нужно ему помочь, он же новенький.

Но за следующие дни расстановка сил так поменялась, что теперь Петя чувствовал себя новеньким, а точнее, чужим в собственном классе.

Сперва казалось, что Паша подружился со всеми. Но очень быстро он отодвинул в сторону Огнецовых, Катю с Олей и ещё с десяток ребят. Точнее, он оставлял их в компании, но разговаривал по большей части с Аней, Лилей, Женей и Максимом. Ну и иногда звал Марка, если нужно было важно пройтись до столовой. Ещё новенький отлично общался с Марией Валерьевной: помогал ей донести сумку с тетрадками и всё время оказывался рядом когда нужно.

Петя наблюдал за всем этим со стороны и потихоньку начал волноваться, что выгнать Пашу из класса так просто не выйдет. Если Мария Валерьевна за него вступится и ребята захотят, то так и завуча можно будет убедить: ей же легче не переправлять списки и оставить Павла Наумова в четвёртом «А».

С Петей Павел Наумов, кстати, тоже не общался. С самого начала как будто понял, что Петя ждёт возвращения друга, – и не стал тратить на него силы. Зато постоянно находил темы для разговоров с Лилей и Аней, а Женю просто держал поближе: Женя учился лучше всех и всегда был готов помочь.

Петя держался сколько мог. Но когда Паша самым наглым образом напросился на мероприятие в музей, расхваливая Лилиного папу, его терпение лопнуло.

– Ты же не разбираешься в искусстве, зачем тебе в музей? – спросил он Пашу, когда тот, довольный разговором с Лилей, уселся рядом за парту.

Паша ответил не сразу. Он обдумывал, прищуривался, но в итоге сказал:

– Просто я умнее некоторых. – И выразительно посмотрел на Петю.

– И чем же ты умнее, если напрашиваешься туда, где тебе неинтересно?

– Неважно, интересно мне или нет, зато я с родителями попаду на крутое мероприятие, мои фотки будут в соцсетях, обо мне все узнают. Это полезно.

Петя фыркнул:

– Кому полезно?

– Мне. Ты вообще о трендах что-нибудь слышал? Важно быть в тренде и задавать направление остальным. Заниматься тем, о чём все говорят, разговаривать на популярные темы. А если дружить, то с теми, от кого есть польза. Понимаешь?

Паша снисходительно посмотрел на Петю.

– То есть ты задружился с Аней и Лилей, потому что у них родители богатые, – подумав, сказал Петя. – А с Женей, потому что он умный и помогает с уроками… А к Марии Валерьевне зачем подлизываешься?

– Потому что с учителями вообще полезно дружить, – оборвал его Паша и поднял руку. – Мария Валерьевна, можно я отвечу? Это моё любимое стихотворение.

Учительница расцвела, а Лиля, сидевшая впереди, повернулась и посмотрела на Пашу с восхищением.

– Ну… вообще! – тихо возмутился Петя, а тот как ни в чём не бывало начал:

– «Унылая пора, очей очарованье…»

Он читал таким проникновенным голосом, что все в классе уставились на него, будто это не Паша Наумов, а сам Пушкин своё стихотворение читает. Петя даже подумал, что класс словно под гипнозом.

– «И редкий солнца луч, и первые морозы, и отдалённые седой зимы угрозы».

На последнем слове Паша понизил голос и зыркнул в сторону Пети.

Тому стало не по себе.

На перемене девочки обступили Пашу, хвалили его и уговаривали записаться в поэтический кружок.

Пете еле удалось выманить Лилю из этой толпы.

– Лиль, пойдём Сашу найдём, узнаем, как он там.

Но подруга только отмахнулась, ревниво поглядывая в сторону новенького, вокруг которого круг снова сомкнулся.

– Да ну, нормально он там. Это же четвёртый «Б», хороший класс. Давай лучше Пашу послушаем. У него родители в театре работают. Паша как раз смешные истории рассказывает, закулисные.

– Саша наш друг, а ты вот так отмахиваешься! – воскликнул Петя. – Может, тебе и не хочется, чтобы он возвращался?

Лиля покраснела.

– Конечно хочется, – буркнула она. – Просто можно было бы и Сашу, и Пашу в классе оставить.

Петя захлопал глазами от неожиданности.

– Класс не резиновый, – возразил он. – Кому-то придётся уйти.

– Ну-у, Лёша Курочкин мог бы, – неуверенно сказала Лиля. – С ним почти никто не дружит. Или Маша. Алан тоже не очень… или…

– Я, например? – с горечью предложил Петя. От Лили он такого не ожидал. – Вы и не заметите. Вон как облепили Пашу, как мухи.

– Знаешь что… ты… ты просто завидуешь, – разозлилась Лиля. – Сам ты муха.

Она вернулась в круг, растолкала всех и уже через пару минут хохотала над Пашиными шутками.

После завтрака, возвращаясь в класс, Петя брёл по коридору как можно медленнее. На душе непонятно отчего было тоскливо. Казалось, скоро случится что-то очень плохое.

Едва войдя в класс, Петя понял, что «скоро» уже наступило.

Первое, что бросилось в глаза, – это висящие на стенах портреты учеников. Только не с летних каникул, как предлагал Петя, а сделанные прямо в классе. На этих фотографиях кто-то морщился, кто-то хмурился, братья Огнецовы ругались из-за конфеты – их лица были сердитыми и одновременно смешными, Женя с умным видом глядел на доску, Максим засунул карандаш в ухо, Аня поправляла и без того идеальную причёску, а покрасневшая Катя, высунув язык, старательно выводила что-то в журнале наблюдений. Петя нашёл себя: его фотография висела напротив их парты, на ней он зло и тоскливо глядел в окно.

– Я подумал, чего ждать, пока все фотки принесут, и сам распечатал, – объяснил подошедший к Пете Наумов. Потом окинул взглядом фотографии. – Неплохо вышло, да? Удалось передать характеры.

– А по-моему, плохо, – коротко бросил Петя и пошёл к парте, даже не взглянув на Пашу.

Тот тоже в долгу не остался и весело крикнул вслед:

– Правда глаза колет?

Петя до конца уроков всё думал, чем же именно ему не понравились фотографии, ведь хорошо снято, чётко, крупным планом. Но чем больше он на них смотрел – даже на красивую Аню и умного Женю, – тем неприятнее ему становилось. Может, и правда он завидует?

Только выйдя после уроков во двор и оглянувшись на здание школы, над которым плыли в небе белые облака, Петя сообразил.

На фотографиях никто не улыбался. Не корчил смешные рожицы, не показывал язык, не глазел смущённо в камеру. Паша Наумов словно снял всех исподтишка – те моменты, которые снимать не нужно. На них красивая Аня выглядела надменной, Женя – заучкой, а Марк – глуповатым силачом.

– Неправильно это, – вырвалось у Пети. – Неужели никто не видит?

Ему очень хотелось обсудить это с Сашей, тот бы его понял, но друг заболел.

– Акклиматизация, – прогундосил он в телефон, когда Петя позвонил ему вечером. – После моря здесь холодно, вот я и простыл.

– Понятно, – ответил Петя и не стал рассказывать, как меняется их класс под влиянием новенького. – Выздоравливай.

В выходные Петя немножко пришёл в себя. Он решил, что поговорит с Пашей и убедит его снять фотографии. А ещё попросил маму написать в школьный чат, чтобы все принесли летние снимки.

– Здо́рово придумал! – похвалила мама. – А какую ты понесёшь?

Петя выбрал ту, где он с мамой и папой сидит на берегу, а сзади на них неожиданно накатывает большая волна, так что они кричат, хохочут и отмахиваются руками от морской пены. Эту фотографию Петя очень любил: она была летняя, сумасшедшая и весёлая.

– Супер! – одобрила мама его выбор.

В понедельник, подходя к классу, он даже достал из рюкзака фотографию: когда он смотрел на неё, становилось легко на душе.

– Это что такое? – Снимок вырвали из рук, и Паша Наумов шмыгнул в класс, держа фото над головой.

– А ну отдай!

Петя замешкался от неожиданности, но тут же побежал следом. Почти все одноклассники уже пришли.

Паша стоял у доски, прилепив к ней Петину фотку, и громко объяснял:

– Фокус сбит, горизонт завален. К тому же о чём нам говорит эта фотография? О том, что надо смотреть по сторонам, прежде чем улыбаться в камеру.

Всё это он сказал, подражая голосу и манерам Марии Валерьевны. Очень талантливо, в другое время Петя даже оценил бы. Но сейчас он стоял и слушал, как гогочут Огнецовы, хихикает Лиля на первой парте, хмыкает Женя и покатывается Марк.

– Хорошо, что мы свои фотки не принесли, – давясь смехом, пискнул Максим. – Вовремя Паша написал.

Внутри у Пети что-то сломалось. Он молча подошёл к доске, снял фотографию, порвал её на четыре части и выкинул в мусорку. После этого сел на место. Паша хотел что-то сказать, но не успел: вошла учительница.

– Доброе утро, все садимся на свои места. Паша, спасибо, что протёр доску. Начнём с проверки домашнего задания.

Паша сел на место, сильно толкнув Петю в бок. Тот покачнулся.

– Хочешь начать? – по-своему поняла учительница. – Давай.

Но Петя молчал. У него словно что-то застряло в горле. Как будто он хотел проглотить что-то неприятное, колючее и горькое одновременно, но у него не получалось. И теперь это что-то заблокировало ему горло, и голос просто не мог вырваться наружу. А может, даже не хотел.

– Петя! – позвала учительница. – Ты в порядке?

Он только смотрел на неё и моргал. Класс молчал.

– Давайте я отвечу, у меня как раз вопрос был по домашнему заданию, – быстро нашёлся Наумов, переключая внимание на себя.

До конца урока Петю больше не спрашивали. И на переменке никто с ним не разговаривал. В этот день только учитель физкультуры вызвал его лезть по канату – но на канат можно было забраться и без слов.

На мамины вопросы про школу и летнее фото он только хмыкнул что-то неразборчивое, а потом рано ушёл спать.

Утром во вторник Петя принял решение: пока не вернётся Саша, он будет молчать. Всё равно никому его слова не нужны, даже бывшим друзьям.

Подходя к школе, он иначе смотрел на знакомый двор, крыльцо и бегущих впереди первоклашек. Ему казалось, что теперь их разделяют астрономические расстояния. Что он, Петя, заключён в герметичной капсуле и в одиночестве летит сквозь огромный беззвучный космос, а тот его даже не замечает.

Хотя кое-кто в беззвучном космосе всё-таки его заметил.

– Сменка есть? – громко спросила охранница на входе.

Петя пожал плечами и полез за сменкой. Он мог поздороваться, сказать что-то смешное и даже приоткрыл было рот, но понял, что слова где-то очень глубоко, а сил их доставать из глубины нет.

Поэтому просто показал сменку и пошёл дальше.

В классе почти никого не было, только Света с Машей и Аней о чём-то шушукались, а Лёша дописывал домашку.

– В общем, Паша сказал, что нашей школе не хватает стильного флешмоба. Помните, Саша делал, так вот это детский сад, – верещала Света. – А Паша обещал придумать что-то с танцами и модными очками и причёсками. Точнее, его мама придумает. Она хореограф.

– Как здо́рово! – подхватила Маша, широко распахивая и без того большие голубые глаза. – Какая у него талантливая семья. Нам так повезло, что он к нам в класс попал.

– Да! Нужно будет попросить учителей, чтобы его оставили у нас. Надо письмо написать и всем подписаться.

– Все не подпишут, – сказала Аня и глянула в сторону Пети.

Но он молчал.

А в конце дня произошло странное происшествие.

Ваня поссорился с Марком, да так, что их еле разняли.

– А ну бери свои слова назад! – кричал Марк.

– Да чего я такого сказал? – отбивался Ваня. Даня в знак солидарности с братом наседал на Марка с другой стороны.

Выяснилось, что Ваня обозвал Катю рыжей шеф-поварихой и Марк за неё обиделся. Потому что, во-первых, Катя ему нравилась, а во-вторых, он сам любил готовить. Ваня утверждал, что ничего плохого в «поварихе» нет, а Марк злился, но не мог объяснить почему. Только твердил, что это неуважительно. Уже даже Катя попросила мальчишек прекратить ссору, потому что она не обижается, однако разрешил конфликт Паша. Он убедил Марка, что Ваня, наверное, просто не знает значения некоторых слов и вообще ничего плохого не имел в виду.

После того как ребята наконец помирились и пожали друг другу руки, все ещё больше захотели, чтобы Паша остался в четвёртом «А».

– Вот видишь, Паша классный, – кинула Пете на ходу Лиля. – Настоящий миротворец!

Петя мог бы возразить, что это именно Паша передал Марку про «шеф-повариху» и что звучало это действительно грубо и некрасиво, но не стал. Он словно погружался всё глубже в безопасное место внутри себя и совершенно не хотел вмешиваться в то, что происходило снаружи. Даже когда ему поставили первую в его жизни двойку и отвели к директору за то, что игнорировал учителя физкультуры. Даже когда ребята подошли и попросили подписать просьбу, чтобы Паша остался в их классе, он только покачал головой и уткнулся в тетрадку. Даже когда в пятницу утром Паша толкнул его в угол на лестнице, пнул коленом в живот и зло зашипел:

– У тебя ничего не выйдет. Меня всё равно оставят, а ты можешь из себя строить кого хочешь. Молчи себе на здоровье, пока самого не отправили в четвёртый «Б». А может, и из школы не выгнали.

Страшно Пете не было. Только грустно, что их класс оказался таким непрочным в дружбе и что он, Петя, не смог ничего объяснить ребятам. И самое главное, что Саша не будет с ним в одном классе и вообще всё никогда больше не будет как раньше.

Он вошёл в класс, поставил рюкзак около парты и сел на своё место. Привычно уткнулся носом в тетрадь.

– Два человека не подписали, – услышал он голос Максима. – Ну и ладно, и без них обойдёмся.

Петя сидел, низко опустив голову. Он услышал, как в класс вошла учительница, как нестройными голосами поздоровался с ней класс. Как её каблуки застучали по полу, всё ближе и ближе.

– Мария Валерьевна, у нас к вам просьба… – начал было Максим, но вдруг осёкся.

– Петя! – тихо позвала его Мария Валерьевна и, не дождавшись ответа, тронула за плечо.

Паша рядом ехидно хмыкнул и даже развернулся, чтобы было удобнее наблюдать.

Петя поднял голову и посмотрел в доброе лицо учительницы.

– Я хотела бы перед тобой извиниться, – вдруг сказала она. – Ты молчишь уже больше недели, а я даже не поинтересовалась, что с тобой происходит. Может, расскажешь?

– Его проект выставки летних фотографий зарубили, – выкрикнул неугомонный Максим. – И Сашу в наш класс не вернут… скорее всего.

– Почему? – удивлённо повернулась к нему учительница.

– Потому что мы бы хотели, чтобы с нами остался Паша. – Максим встал и торжественно вручил Марии Валерьевне письмо. – Вот, мы подписали.

Паша при этих словах скромно потупился и даже слегка покраснел, словно от смущения.

– Понятно. – Мария Валерьевна взяла письмо и просмотрела его. – Почти все подписали. Значит, вам нравится ваш новый одноклассник? Это хорошо. А чем именно?

– С ним интересно. Он классный. Хорошие фотки сделал, – застрочила Света.

– Умеет конфликты разруливать, – баском добавил Марк.

– Обещал флешмоб покруче Сашиного устроить.

– Весёлый.

– Модный.

– Много знает.

Все выкрикивали разное, учительница кивала, а потом спросила:

– А Саша Наумов чем вам нравился?

– Ну-у, он умный, – сразу сказал Даня. – Много знает научного, рассказывает всякие факты.

– Квест устраивал, – вспомнил Максим.

– И флешмоб, – пожала плечами Лиля.

Кто-то ещё что-то сказал, но, как оказалось, в целом ребята не знали, чем именно им нравится Саша.

– Он надёжный друг, – неожиданно сказал Петя, вставая. Голос у него звучал хрипловато, как после болезни. – Он всем помогает и никогда ни про кого не говорил плохое. Рядом с ним никто не гоняется за придуманным важным, потому что он рассказывает и делает настоящие хорошие вещи. И ещё… он никогда не стал бы никого фотографировать так, чтобы человек выглядел плохим и смешным.

Все замолчали и украдкой глянули на развешанные по стенам фотографии: сперва на свои портреты, а потом на снимки одноклассников.

– Просто ты неудачно вышел, – процедил Паша. Он старался, чтобы его голос звучал ровно, но всё равно срывался в угрожающий тон. – Я могу тебя переснять.

– Тогда надо всех переснимать, – твёрдо ответил, глядя ему в глаза, Петя. – У тебя же Даня с Ваней – смешные обжоры, Максим глупый, Света…

– А что я-то? – вдруг заголосила Света. – Мне тоже не понравилась моя фотка, я на ней кривляка какая-то. Но все же одобрили.

– Паша сказал, что это стильно, реалистично и что так сейчас фотографируют, – возмутился Максим. – А так мне тоже мой портрет не нравится. Чего я в ухе ковыряюсь, как дурачок?

Класс загудел.

– И никакой он не миротворец, – продолжил Петя.

– Как это? – подскочила Лиля. – Ваня же плохо про Катю сказал, Марк разозлился, а Паша их помирил. Ваня же сам подтвердил.

Петя молчал. Ему не хотелось становиться ябедой, он и так уже много сказал.

– Вообще-то я не говорил плохо про Катю, – вдруг почесал затылок Ваня. – Я назвал её шеф-поваром, потому что она готовит хорошо. А Паша поправил меня: говорит, что раз женский род, то «повариха». И сам смеялся, что смешно: шеф-повариха какая-то. Я не хотел Катю обидеть.

– А мне Паша другое сказал, – набычился за спиной Пети Марк.

– Видимо, у вас произошло недопонимание, – тут же вступила в разговор Мария Валерьевна. – Мы же много раз обсуждали, что сначала нужно разобраться. И не со слов других, а непосредственно с тем человеком, на кого ты обижаешься.

Учительница повернулась к Паше Наумову.

– В любом случае списки уже поменяли, и со следующей недели ты, Паша, переходишь в четвёртый «Б» класс. Буду ждать тебя в поэтическом кружке, если захочешь участвовать.

После уроков Паша первым вылетел в коридор, ни с кем не попрощавшись. Все остальные смущённо копошились, собирая рюкзаки, и не спешили выходить из класса.

– Ой, я даже рада, что он от нас перейдёт, – вдруг сказала Света. – А то у меня уже больше модных вещей не осталось. А с немодной мной он бы дружить не стал.

– Молодец, что Сашу защитил, – подсела к Пете Лиля. – Как это ты его раскусил? А мы даже не поняли, что он над нами смеялся.

Петя пожал плечами. Он так привык молчать, что говорить лишний раз не хотелось. Но тут он вспомнил один вопрос, который хотел задать, и выбежал в рекреацию. Учительницу он догнал в конце коридора.

– Мария Валерьевна, – слегка запыхавшись, произнёс он. – А кто вам рассказал, что я молчу и со мной надо поговорить?

– А почему ты думаешь, что мне кто-то сказал? Может, я сама заметила.

– Нет, – уверенно заявил Петя. – Я же давно молчу, вы меня за это время несколько раз к доске вызывали и по домашнему заданию спрашивали.

Учительница грустно покачала головой. Видно было, что ей немножко стыдно за свою невнимательность.

– Это Саша? – предположил Петя. – Или Аня? Или, может, Катя с Олей?

– Не-ет, не они. Это… Лёша Курочкин. Сказал, что в классе творится что-то странное, плохие вибрации и что Сашино возвращение под угрозой, а твой голос перестал звучать. Он же музыкант, тонко чувствует такие вещи. К тому же он вместе с Сашей вас искал тогда на квесте – и теперь считает себя за вас ответственным.

– Ничего себе! – удивился Петя.

– Да, настоящий Маленький принц, – кивнула Мария Валерьевна и зашла в учительскую.

– Вот тебе и Курочкин, – развёл руками Петя, но сразу же обрадовался.

Если человек чувствует плохие вибрации, то его никакие модные тренды не обманут. А значит, четвёртому «А» классу ничего не угрожает.