Прошла неделя. Никита и Кристина уже совсем выздоровели. Купаться им ещё не разрешают, но они много времени проводят на озере, построили шалаш у воды и наблюдают за птицами. Из камышей у мостков каждое утро выплывает мама-утка с выводком пушистых утят. Попискивая и шустро перебирая лапками, они плавают среди кувшинок и зарываются клювами в мягкий ил у берега. Кристина и Ник бросают им семечки, и утята кидаются к корму, отпихивая друг друга и смешно растопыривая крылья, похожие на крошечные бумеранги. Мама-утка неспешно подплывает и кружит рядом с выводком, покрякивая и разнимая самых буйных.

Однажды Кристина решила покрошить и бросить им свой бутерброд, но Никита, всегда серьёзно относящийся к еде, останавливает её:

– Уткам нельзя есть булку: живот забивается. А колбасу они не будут.

Если бы дело касалось строительства шалаша или чего другого, Кристина бы начала яростно спорить. Но в вопросах еды Никита становится всё авторитетнее и авторитетнее. Он часто помогает маме на кухне, подписался на два кулинарных блога, а однажды даже собрался с духом, заглянул в окошко летнего кафе и спросил бариста, не нужен ли ему помощник. Бородатый бариста серьёзно посмотрел на Ника и сказал басом: «Нужен! Приходи, когда тебе будет четырнадцать». Никита только вздохнул. Но папа предложил ему не терять время, а понемногу учиться готовить и подать заявку на детский кулинарный конкурс на ТВ. На том и порешили.

* * *

– Мам, утята так быстро растут! – рассказывает Кристина за завтраком. – Неделю назад они были в два раза меньше.

– А к концу лета ты уже не сможешь отличить их от мамы-утки, милая, – отвечает мама.

– Кстати, почему бы нам не покататься по озеру? Возьмём лодку, посмотрим на твоих утят… – как бы невзначай произносит папа.

– Хорошая идея, – соглашается мама. – Может быть, после обеда?

– Вместо обеда! Возьмём с собой бутерброды и чай в термосе, отплывём на середину пруда и попируем!

Сказано – сделано. В обед все отправились на лодочную станцию, выбрали голубую лодку с белой надписью на боку: «Плотва». Один за другим все осторожно забрались в лодку. Кристина устроилась на носу, Никита с мамой – на корме, а папа сел на вёсла. Они оттолкнулись от причала и поплыли. По воде шла искристая рябь, словно маленькое блестящее войско надвигалось на лодку, ненадолго брало её в плен, а потом спешило дальше.

– Утки! Утки! – закричал вдруг Никита.

В нескольких метрах от них и правда неторопливо плывут два утиных семейства. Не обращая внимания на лодку, мамы-утки, как капитаны, ведут за собой малышей к берегу.

– Какие крошечные! И милые! – Кристина смотрит вслед утятам. Ей ужасно хочется подержать в руках хоть одного.

– Все малыши очень милые, – говорит мама. – И ты, и Ник были чудесными крохами.

– Я себя маленьким не помню. И Кристину не помню.

– Тебе было всего два года, когда она родилась, – говорит папа. Он обменивается взглядами с мамой, и та незаметно кивает. Папа откладывает вёсла, откашливается и потирает подбородок, собираясь с мыслями.

– Крис, Ник, посмотрите-ка на меня. У нас с мамой есть для вас новость. Кхе-кхе… Если вам очень хочется увидеть малыша… хм-хм… в общем, скоро вы сможете посмотреть на малыша… э-э-э-э-э… то есть не то чтобы совсем скоро… месяцев через шесть… эммм…

– Папа хочет сказать, что через полгода у вас будет младший брат или сестра. Я беременна, мы ждём ребёнка.

Папа с мамой замолкают. Они не дыша переводят взгляд с Ника на Кристину. Два года назад, узнав, что брат в сентябре идёт в школу, а она нет, Крис забралась на крышу папиной мастерской и просидела там весь день. Вечером папа поднялся к ней по приставной лестнице, и они ещё долго сидели там вдвоём, смотрели на первые звёзды и тихо обсуждали, как несправедлив мир к младшим сёстрам. В конце концов Кристина уснула, и папа спустил её.

Но лодка не дача, удрать сложнее. Мама мысленно благодарит папу за находчивость. Не будет же Крис с досады сигать в воду? Хотя с неё станется…

Ник с Крис переглядываются. Никита растерян, зато Крис уже пришла в себя.

– Это значит… это значит… – Она вдыхает побольше воздуха и берёт самую высокую ноту: – Это значит, что я больше не буду младшей сестрой! Я буду СРЕДНЕЙ сестрой! Ур-р-р-р-ра-а-а!

Утки от её крика испуганно вспархивают, а родители облегчённо выдыхают. Но тут мама встречается глазами с Ником и понимает: разговор только начался.

– Ты что-то хочешь спросить, милый?

Никита сопит так отчаянно, что все затихают, смотрят на него и ждут. Он хмурится, краснеет и в конце концов отворачивается и сдавленно бурчит:

– Теперь ты будешь постоянно занята и у тебя не будет времени учить меня готовить!

Мама берёт паузу, а затем отвечает:

– Понимаю тебя, милый, тебе тревожно. Послушай, пожалуйста… Во-первых, до родов ещё полгода, я успею многому тебя научить. Во-вторых, после родов нам будет помогать бабушка, как она помогала с тобой и с Крис. Конечно, первые месяцы ребёнок будет требовать много внимания, я понимаю тебя. Но потом мы будем приглашать няню, а повзрослев, малыш пойдёт в садик.

– До садика ещё сто лет пройдёт!

– Дорогой, мы с папой будем с вами. Но если ты поймёшь, что моей помощи не хватает, ты пойдёшь на кулинарные курсы в клубе или в онлайн-школе. Как ты на это смотришь?

Никита задумывается. Идея учиться готовить у настоящего повара, а не у мамы не такая уж и глупая. Новый уровень, как в компьютерной игре. Может быть, ребёнок и вправду не помешает…

– Давай-ка умою… – Папа опускает руку в воду и осторожно прикладывает ладонь к Никитиному лбу. – Остыл, старичок?

– «Старичок»? Я буду самый-самый старший брат… Два раза старший? – Ник поднимает на папу глаза.

– Ну конечно, считай, повысил уровень!

– И я! И я повысила! – Кристина никогда не даст о себе забыть.

Папа снова берётся за вёсла.

– Мам! А как он выглядит сейчас? – Крис распирает от вопросов.

– Ребёнок?

– Ну да!

– Так, дай подумать… Я сейчас на одиннадцатой неделе беременности, это значит, что малыш примерно шесть сантиметров ростом…

– Шесть сантиметров?! С мой палец?! – переспрашивает Никита.

– Да, он ещё совсем крошка, но у него уже есть всё, что есть у тебя: сердце стучит, мозг работает, ручки и ножки шевелятся. Есть голова, глаза, нос и рот. А вот кожа у него пока совсем прозрачная, через неё хорошо видны сосуды, по которым течёт кровь.

– В общем, малыш у мамы в животе совсем сформирован, – добавляет папа. – У него уже есть все органы и части тела, но всё это очень маленькое. Ему нужно вырасти. Этим он и будет заниматься внутри мамы ещё полгода.

– Раз у него всё есть, почему бы ему не родиться прямо сейчас, как утёнку, в яйце? – спрашивает Крис.

– Видишь ли, у людей, как и у всех млекопитающих, дети появляются на свет полностью сформированными – им не нужно расти в яйце. Яйцо для них – это мамин живот, – объясняет папа.

– А что он там ест? – спрашивает Никита.

– То же, что и я, – отвечает мама.

– Суп? И мороженое?

– Да, и суп, и мороженое, и многое другое. Только не в таком виде, как едим эти продукты мы. Дело в том, что малыш там, внутри, не глотает и не переваривает еду.

– А как же он ест?

– Проще показать, чем объяснить, – говорит папа, достаёт из рюкзака умную колонку и спрашивает: – Макс, можешь показать нам одиннадцатинедельного ребёнка?

– Обрабатываю запрос, – отвечает Макс.

Над водой возникает проекция: малыш с длинной пуповиной плавает в околоплодных водах. Никита и Кристина, замерев, разглядывают его несколько минут.

Наконец Никита спрашивает:

– Что это за длинная трубочка?

– Это пуповина, она и есть главный поставщик «еды» для малыша, – отвечает мама. – Подними-ка футболку. Видишь на животе пупок? В этом месте была твоя пуповина – трубочка, которая соединяет младенца и маму.

Кристина с Ником разглядывают свои пупки.

– И куда она делась?

– Пуповину отрезают, когда ребёнок рождается. Это не больно, не волнуйтесь. На этом месте остаётся след – пупок.

– Я поняла! – заявляет Кристина. – По пуповине ребёнку прямо в живот бежит еда? Поэтому ему не нужно глотать, да?

– Ты почти угадала, Крис. По пуповине поступает не сама еда, а кровь с растворёнными в ней питательными веществами. Ведь малыш ещё не может сам переваривать еду, за него это делает мама, – отвечает папа.

– Вот я сейчас откушу бутерброд, мой желудок его переварит, белки, жиры и углеводы распадутся на более мелкие соединения, попадут в кровь, с кровотоком по пуповине побегут к малышу и попадут уже в его кровь!

– Мам, а как он там… ну, это… писает? – с заминкой спрашивает Никита.

– И какает? – громко добавляет Кристина.

– В пуповине, кроме артерий, по которым кровь течёт от мамы к ребёнку, есть ещё вена: по ней кровь с отходами жизнедеятельности малыша попадает в организм мамы, а мамины почки её очищают. Мама как бы ходит в туалет за двоих. Поэтому в животе вокруг малыша всё чисто – никаких выделений и туалетных запахов. Ребёнок плавает в специальной жидкости – околоплодных водах, – поясняет мама.

– Если он плавает в воде, как же он дышит? – спрашивает Кристина.

– Отличный вопрос, Крис. Пусть Макс ответит.

– Обрабатываю запрос. Плод в материнской утробе получает кислород через пуповину. Его лёгкие сомкнуты, а рот закрыт. Кислород поступает в кровоток плода прямо из крови матери.

– Ясненько. Получается, он и ест, и дышит, не открывая рта, через пуповину. Ничего себе! – Никита думает, что не хотел бы так питаться. Привычным способом как-то вкуснее!

Он осторожно трогает мамин живот и говорит:

– Привет! Мам, а он меня слышит?

– Пока нет, милый. Слух сформируется через пару недель, тогда он сможет различать голоса и запоминать их. Если будешь с ним часто разговаривать, он узнает твой голос, когда родится, и улыбнётся тебе.

– Буду ему песни петь.

– Отличная идея, Ник!

– А малыш – это мальчик или девочка? – спрашивает Кристина.

– Пока что девочка, Крис, – отвечает папа.

– Как это – «пока что»?

– Ты не поверишь, но все малыши на первых неделях беременности – девочки…

– И Никита был девочкой???

– Да, и Никита, и я – когда нам было всего несколько недель. На память об этом времени у нас остались соски́. Если бы мы остались девочками, со временем соски разви́лись бы в полноценные молочные железы – женскую грудь.

– Как же мы там, у мамы в животе, стали мальчиками, пап? – Никита явно встревожен.

– Под влиянием гормонов – специальных веществ, которые многое регулируют в нашем теле, например влияют на пол. Они начинают работать, и у плода постепенно появляются половые признаки: мальчики становятся мальчиками, а девочки – девочками.

– Вот это да-а-а-а… – Кристина круглыми глазами смотрит на мамин живот. – А кто говорит гормонам, кого делать: мальчика или девочку?

– Никто! Пол ребёнка нельзя загадать или выбрать по своему желанию, это всегда случайность, – объясняет мама. – Малыш получается из слияния двух клеток: маминой и папиной. В них есть икс- (Х) и игрек- (Y) хромосомы. Если ребёнку досталась папина клетка с Y-хромосомой, под влиянием гормонов сформируется мальчик. А если досталась X-хромосома – будет девочка. Макс, покажи нам, как выглядят хромосомы…

– Обрабатываю запрос.

Над озером появляется проекция с изображением двух хромосом.

Папа показывает на проекцию и поясняет:

– Здесь записан пол малыша.

– Спасибо тебе, Х-хромосома, не хотела бы я быть мальчиком! – гордо говорит Кристина.

– Спасибо тебе, Y-хромосома… – вкрадчиво отвечает Никита и со значением смотрит на сестру.

Мама видит, что назревает спор, и быстро добавляет:

– Спасибо иксу и игреку: вы наше с папой любимое уравнение!

Папа тем временем причаливает к берегу. Мама выключает умную колонку, все перебираются на сушу и неспешно идут к дому. Родители впереди, а дети, задумавшись, приотстали.

Крис первой нарушает молчание:

– Слушай, Ник, мне вот непонятно…

– И мне кое-что непонятно…

– Как этот малыш…

– Попал…

– Попал…

– К маме…

– К маме…

– В живот?

– В живот?!

Брат с сестрой останавливаются и смотрят друг на друга. Потом поворачиваются к родителям, и Ник громко зовёт:

– Папа! Мама! У нас вопро-о-ос!