– В родительском чате написали, что в школе устраивают кулинарный конкурс! – говорит мама, садясь за столик.

Никита внимательно смотрит на неё и ждёт продолжения.

– В следующем месяце пройдёт отбор, в ноябре – полуфинал, в декабре – финал. Мне кажется, тебе, Ник, нужно непременно участвовать.

– Я приготовлю свой фирменный омлет! Нет, омлет – это слишком просто… Приготовлю лазанью!

– Лазанью для отборочного тура, и ещё одно блюдо нужно придумать для полуфинала.

– В финале должен быть торт! – добавляет Кристина.

– Торт – это ужасно сложно, я пока не умею печь торты…

– Ничего, мама тебя к декабрю научит! – заявляет Крис. – А я соберу группу поддержки в моём классе – пятнадцать голосов тебе обеспечены. Пусть только попробуют проголосовать не за тебя!

* * *

Ноябрь, как обычно, выдался муторный – тёмный, холодный и пасмурный. День за днём шёл дождь вперемешку со снегом, который в Петербурге называют «снегодождь». В четыре часа дня за окном уже начинало смеркаться. Но в кухне играл джаз, горели гирлянды и пахло восхитительно. Никитина лазанья получилась первоклассной, он легко прошёл отборочный тур. Позади был и напряжённый полуфинал, для которого Никита приготовил буррито с фирменным соусом из чеснока и зелени. Кристина с одноклассницами нарисовала длиннющий плакат «Никита – ты лучший!», и он, конечно, помог Нику выйти в финал, но решили дело голоса учителя физкультуры и учителя труда, которые поставили буррито высший балл. И теперь Никита с мамой осваивали финальное блюдо – торт «Наполеон» по рецепту дедушки. Они нашли его в старой записной книжке между телефонами друзей и датами рождения всех членов семьи и с трудом разобрали дедушкин бисерный почерк. Мама предложила немного осовременить рецепт, добавив для аромата ваниль, и украсить торт малиновым кремом.

Она повязала любимый фартук, который с трудом сошёлся на её большом животе, и включила духовку. Долго стоять ей уже трудно, поэтому мама села за стол и время от времени подсказывала Никите: «Пора добавить разрыхлитель», «Не переборщи с ванилью», «Лучше взять миску побольше».

Никита сосредоточенно и методично отмерял продукты, когда дверь на кухню приоткрылась и показалась голова Кристины.

– М-м-м-м-м-м! Ну и запахи! Объедение!

– Заходи, милая. Никита как раз собирается делать ванильный заварной крем!

– Можно мне попробовать?

– Если разрешит шеф. Ник, дашь нам попробовать?

– Дам, если вы пообещаете меня не отвлекать. Заодно проверите, достаточно ли сахара.

И Никита продолжает колдовать над мисками и ковшиками. Мама с Кристиной сидят за столом и разговаривают вполголоса:

– Мам, а почему вся еда не может быть сладкой?

– Не вся еда сладкая, потому что не во всех продуктах есть сахароза и фруктоза, которые придают им сладкий вкус. Они есть во фруктах, например, но это результат селекции: учёные-ботаники много-много лет отбирали деревья и кусты с самыми сладкими плодами и постепенно выводили новые сорта. В дикой природе, например, на ветке дикой яблони могут быть и сладкие, и очень кислые яблоки.

– Когда я ем сладкое, мне становится хорошо, весело, – задумчиво говорит Кристина.

– Да, именно так на твоё тело действует глюкоза – простое вещество, на которое распадаются сахара́: она даёт нам энергию и хорошее настроение.

– А почему некоторая еда уж-ж-жасно кислая?

– С помощью естественной кислоты некоторые растения отпугивают насекомых и животных, они как будто говорят: «Не ешь меня, я невкусный!» Так они сохраняют свои семена, из которых позже вырастают новые растения.

Никита прислушивается к их разговору и тоже задаёт вопрос:

– Как мы вообще отличаем сладкое от кислого? Или от солёного?

– Давай спросим Макса, – отвечает мама. – Макс, как мы различаем вкусы?

– Обрабатываю запрос.

На стене появляется проекция с изображением человеческого языка.

– Язык человека усеян специальными бугорками – вкусовыми сосочками. Их на языке от пяти до десяти тысяч. Чем больше от природы человеку досталось вкусовых сосочков, тем больше оттенков вкусов он различает. Вы можете распознавать не только основные вкусы: сладкий, кислый, солёный и горький, но и более сложные: вкус мела или металла, вкус мяса – ума́ми, жгучие и терпкие вкусы.

– Надеюсь, у меня много таких сосочков. Повару они очень нужны! В хорошем блюде все вкусы должны правильно сочетаться. Ну-ка, попробуйте крем.

Никита протягивает маме с Кристиной ложку, они по очереди принюхиваются и осторожно пробуют, поднимают глаза к потолку и задумчиво жуют.

– Добавь ещё сахара! – наконец говорит Кристина.

– А мне кажется, сахара в самый раз. Я бы добавила капельку ванили… – говорит мама.

– Позову папу, пусть он решит. Па-а-а-ап!

На кухню заглядывает папа.

– Попробуй! Чего не хватает?

Папа облизывает ложку, гладит себя по животу, улыбается и отвечает:

– Не хватает мяса!

– Па-па!.. – говорит Никита с нажимом.

– Ладно-ладно. Мне кажется, всё в норме. Очень вкусный крем.

Никита удовлетворённо кивает, а папа садится за стол.

– У меня голова кругом от этих запахов! Аж слюнки текут. Что обсуждаете?

– Слюна помогает растворять пищу, вкусовые сосочки улавливают её вкус и передают информацию о нём по нервным окончаниям в мозг. Так вы понимаете, какая еда перед вами, – и продолжаете жевать или выплёвываете.

– Макс, а почему мы нюхаем носом, а не пальцами, например? – спрашивает Кристина.

– И ваш нос, и ваши пальцы крайне чувствительны. Но природа мудра: запахи распространяются по воздуху, а нос – начало дыхательных путей. Вот он и совмещает два дела: дыхание и обоняние.

– Ну-ка, закройте глаза и угадайте, чем пахнет, – говорит Никита.

Кристина зажмуривается и нюхает ложку, которую протягивает Никита.

– Масло! Это сливочное масло!

– Молодец. Теперь ты, мама.

– М-м-м-м… Это корица, верно?

– Точно. Но это было просто. Пап, угадаешь?

Папа закрывает глаза и принюхивается.

– Так… так… это… по-моему, сосисками пахнет.

– Ты что, пап, какими сосисками? У тебя одно мясо на уме. Это же тесто для коржей, оно сливками пахнет, – Никита с нежностью смотрит на тесто в миске.

– Эх… не быть мне поваром, Ник! Плохо работает моя обонятельная луковица.

– Какая луковица? – удивляется Ник.

– Макс, покажи-ка нам обонятельную луковицу.

Посреди кухни возникает проекция головного мозга, одна зона которого обведена в кружок.

– В передней зоне мозга есть область, которая отвечает за распознавание запахов. Она и называется обонятельной луковицей. Ваш нос очень чувствительный…

– Это у собак нос чувствительный, – перебивает Кристина, – они могут учуять хозяина за километр!

– Да, ты права. Ваш нос не такой чувствительный, как у собак или кошек, но и он способен распознать всего одну молекулу пахучего вещества в воздухе. В носу есть сверхчувствительные клетки-рецепторы, которые улавливают запах и передают сигнал в мозговой аналитический центр – обонятельную луковицу. Она отличает «приятные» запахи от «неприятных» и съедобное от несъедобного.

– Когда у меня был насморк, мне всё казалось невкусным, – вспоминает Никита. – Это моя обонятельная луковица забилась соплями?

– Нет, соплями луковица не забивается, но чувствительность рецепторов в носу при простуде снижается. Нос и язык работают в паре: если нос заложен, человек не сможет понять, что он ест. Поэтому во время простуды даже любимая еда кажется невкусной.

– Хорошо бы, если бы весь мир пах приятно. И никаких вонючек! – мечтательно говорит Никита.

– Все запахи – это смесь хорошо и плохо пахнущих молекул, просто последних в приятных запахах меньше. Есть нарушение обоняния, при котором человек не различает некоторые запахи, – это называется аносми́я. Для таких людей мир может пахнуть довольно неприятно или даже не пахнуть совсем.

– Вот бедняги!

– Но аносми́я не так плоха, как другое расстройство обоняния – какосми́я. При этом недуге люди чувствуют только неприятные запахи.

– Ужасно! Это просто ужасно! – мама всплёскивает руками. – Не поесть нормально и духи не выбрать…

– У некоторых людей могут случаться обонятельные галлюцинации. Им кажется, что они чувствуют определённый запах, хотя на самом деле его нет.

– Я сейчас понял, что у нас на кухне пахнет точно так же, как пахло на кухне в моём детстве, когда мой папа готовил «Наполеон», – задумчиво говорит папа. – Он надевал клетчатый фартук и напевал себе под нос песенку, пока замешивал тесто… Поразительно, как много деталей я помню.

– Запахи тесно связаны с механизмами памяти. Каким именно образом, учёные до сих пор не знают, но стоит услышать аромат, связанный с каким-то местом, человеком или временем, вы сразу всё это вспомните.

– Уф-ф-ф… Какое тесто липкое. Мам, оно точно должно быть таким? – громко говорит Никита.

– Нет, дорогой. Добавь ещё муки, чтобы оно стало поплотнее и не липло к пальцам.

– А я, когда хочу понять, нравится мне что-то или нет, люблю это потрогать, – говорит Кристина. – Например, шерсть у всех собак разная. У одних жёсткая, у других мягенькая, а у третьих такая… ну, совсем мягкая-мягкая…

– Когда ты что-то трогаешь, работает осязание. Твои пальцы очень чувствительные, – объясняет мама.

– Ай! – Никита отдёргивает руку от ковшика и сосёт палец.

– Обжёгся, милый? Давай подую! – мама встаёт из-за стола.

– Зачем вообще придумали это осязание? Больно ведь! – возмущается Никита.

– Осязание охраняет вас, – объясняет Макс. – Благодаря чувствительным рецепторам в коже вы ощущаете давление, изменение температуры, щекотку, воздействие химических веществ. Без осязания человек мог бы обжечься, выпив слишком горячий чай, или сильно замёрзнуть, принимая ванну.

– И мокрый собачий нос неинтересно было бы трогать… – Кристина разглядывает свою руку. – Что-то я не вижу никаких рецепторов…

– Они спрятаны в слоях кожи, и на одном квадратном сантиметре их очень много: шесть датчиков температуры, дюжина датчиков давления, почти сто болевых рецепторов и свыше тысячи нервных окончаний.

– Зачем так много? – удивляется Крис.

– Чтобы вы не пропустили даже самое слабое воздействие, например когда по ноге ползёт вредное насекомое. Осязание сильнее там, где на коже есть волоски, а поскольку кожа – самый большой орган тела и почти везде покрыта волосками (на некоторых участках почти незаметными), осязание отлично справляется со своей задачей – охранять вас.

– Значит, это наше самое-самое главное чувство? – спрашивает Кристина.

– Нет, ваше главное чувство – зрение. Глаза дают вам девяносто процентов информации об окружающем мире.

– Ну-ка, посмотрите, какой красивый крем у меня получился! Ярко-розовый!

Никита гордо демонстрирует всем ковшик с заварным кремом.

– По-моему, он вишнёво-малинового цвета, – говорит Кристина.

– А мне кажется, цвета фуксии, – добавляет мама.

– Да, с оттенком сиреневого…

– И немного фиолетового тона…

Никита с папой растерянно переглядываются и пожимают плечами. Для них крем просто ярко-розовый.

– Мда-а, сынок… – задумчиво говорит папа. – Люди различают восемь миллионов оттенков, но иногда мне кажется, что женщины различают сто миллионов… Кстати, среди женщин почти не встречаются те, кто путает или не различает некоторые цвета, – дальтоники. А вот среди мужчин их может быть восемь процентов.

– А почему я ничего не вижу в темноте? – интересуется Никита.

– На задней стенке наших глаз есть специальные светочувствительные клетки, которые воспринимают только чёрно-белое изображение, – это нужно для того, чтобы лучше видеть в сумерках. Но если света нет совсем, то и зрение не работает, – объясняет папа.

– А бывает так, что, например, глаза говорят одно, а нос, или уши, или пальцы – другое? – спрашивает Кристина.

– Бывает. Это называется «сенсорный конфликт». Он возникает, когда органы чувств – глаза, нос, осязательные рецепторы, уши – подают мозгу противоположные сигналы. Например, вы едете в машине, глаза сообщают мозгу о том, что вы быстро движетесь, но тело при этом находится в покое. Мозг не понимает, чему верить, и пытается «перезагрузиться»: вас начинает тошнить, возникает головокружение.

– Да, да! У меня такое было, когда мы с классом катались на кораблике по Неве, – подтверждает Никита.

– Морская болезнь, укачивание – всё это вызвано сенсорным конфликтом.

– Когда у меня будет свой ресторан, в нём не будет никаких конфликтов, только вкусные запахи, вкусные блюда и красивая подача!

– Красивая подача важна не меньше, чем вкус и запах, – соглашается мама. – А ещё для ресторана важна хорошая музыка. Наши уши очень чувствительны, мы можем услышать, как в соседней комнате иголка упала на пол. Кстати, вы знаете, что у каждого из нас шесть ушей?

Вот это новости! Кристина и Никита непонимающе смотрят на уши друг друга…