Никита разглядывает уши Кристины, а она тщательно их ощупывает.

– Мам, ну ты что? Шесть ушей? – недоумевает Никита.

– Поверьте, я часто вижу их на рентгеновских снимках! То, что мы видим, это ушные раковины – наружные уши. Они работают как раструбы – улавливают звук. За ними в глубине черепа есть специальные полости – врачи называют их «среднее ухо», а ещё глубже находятся другие полости – внутреннее ухо. Итого с каждой стороны головы у нас по три уха, а всего – шесть.

– Ясненько… Мам, а малыш нас уже слышит? – спрашивает Кристина.

– Да, милая! Я сейчас примерно на тридцать второй неделе, беременность подходит к концу, и все органы чувств у малыша уже развиты. Внутренние органы тоже сформированы, он набирает вес и понемногу готовится к появлению на свет.

– Как готовится? Вещи собирает? – смеётся Никита.

– Он больше двигается, моргает, ворочается – ведёт себя активнее, как будто просыпается. Макс, покажи нам, пожалуйста, малыша на тридцать второй неделе.

Макс включает проекцию: ребёнок плавает в утробе. Вся семья с интересом разглядывает его.

Вдруг Никита спохватывается:

– У меня же коржи сгорят! Всё, не отвлекайте! Все марш из кухни, кроме мамы, если хотите негорелый торт!

* * *

Зима выдалась хлопотной. Никита каждый день готовил «Наполеон», добиваясь идеального соотношения коржей и ванильного крема. Папа достал из стенного шкафа и собрал кроватку, в которой в своё время спали Никита и Крис. Мама любовно перебирала крошечные чепчики и распашонки, всё чаще уединялась в своей комнате и много спала. И только Крис, которая успела не только помириться, но и подружиться со Светой и её кланом, уговорить весь класс голосовать за брата и нарисовать новый плакат для финала кулинарного конкурса, слонялась без дела.

Однажды за завтраком она заявила:

– Вы все так заняты, что мы даже ни разу на каток не выбрались! Так и зима пройдёт…

Папа хлопнул себя по лбу:

– Как мы могли забыть? В субботу едем на каток!

– В субботу нельзя: у меня финал, – ответил Никита, жуя хлопья с молоком.

– Тогда в воскресенье, – решил папа. – Крис, ты молодец!

Утром в субботу папа, Крис и Никита, особенно нарядный и сосредоточенный, сели в машину. Никита бережно держал на коленях коробку со свежим «Наполеоном» и повторял про себя вступительную речь, когда мама, спустившаяся последней, вдруг застыла у открытой дверцы, вздохнула и тихо сказала: «Началось». Папа округлил глаза, замер, но потом опомнился и помог ей сесть в машину. Дрожащими руками он попытался завести двигатель, но никак не мог попасть ключом в замок зажигания.

Никита крутил головой и встревоженно спрашивал:

– Что началось? Что?

Мама на переднем сиденье сказала:

– Роды. Похоже, у меня отошли воды. Мне пора в роддом.

– Какой роддом! А конкурс? Мам, подожди!

– Не могу, милый. Началось.

– Подождите! – закричал Никита. – Я выйду! Я с вами не поеду!

– Никита, стой! Куда ты? – всполошился папа.

Тут Кристина набрала полные лёгкие воздуха и крикнула:

– Ти-и-и-хо!

Никита ошарашенно замолчал, а папа обернулся и уставился на неё.

– Сейчас ты, папа, спокойно заведёшь машину, и мы поедем в школу, – сказала Кристина. – Ты ведь сам говорил, что она как раз по дороге в роддом. Мы с Никитой выйдем, а вы поедете дальше. И все везде успеют.

Папа кивнул, завёл машину и поехал.

Мама обернулась назад и сказала:

– Спасибо, Крис!

– Не за что, мам, обращайся!

Папа высадил детей у школы и помчался дальше. Брат с сестрой глядели вслед машине, пока она не скрылась за поворотом. Тогда Крис обернулась к Никите, внимательно посмотрела на него и спросила:

– Готов?

– Готов!

– Тогда пошли.

* * *

– Какие у него крошечные пальчики…

– И волос почти нет…

– И зубов нет…

– А ты видела, какой у него пупок? Весь зелёный!

– Зелёный? Почему?

– Не знаю…

– Какой-то он весь сморщенный. Может, бракованный?

Никита и Кристина стоят, наклонившись над кроваткой, разглядывают спящего малыша и переговариваются шёпотом. Заходит мама и садится в кресло.

– Мам, почему он сморщенный и какой-то… зажатый весь?

– Потому что ему всего пять дней от роду, Крис. Он ведь до этого провёл девять месяцев в довольно тесном месте. Не волнуйтесь, личико постепенно разгладится, а ручки и ножки распрямятся.

– Ой, смотри, смотри! Он зевнул… – удивляется Никита. – А я думал, мы будем его всему учить, и зевать тоже…

– Он, конечно, беспомощный, ты прав. Но кое-что всё же умеет. Знаете, пока он спит, я тоже посплю. Включите Макса, он расскажет вам про малыша, хорошо?

Мама выходит из комнаты, а Крис тихонько спрашивает:

– Макс, что умеет малыш, которому пять дней?

Макс тоже отвечает шёпотом:

– Он умеет зевать, чихать, а если вы поднесёте к его губам палец или соску, он начнёт сосать. Ещё он поворачивает голову к источнику громкого звука, а если поставить его вертикально, держа за подмышки, и дать опору, он оттолкнётся от неё ножками, как будто пытается ходить.

– Мама сказала, его сейчас нельзя ставить вертикально, потому что у него голова болтается, – возражает Крис.

– Да, мышцы шеи, которые держат голову прямо, у него ещё слабо развиты, поэтому головку ребёнка нужно придерживать. Через пару месяцев мышцы окрепнут, и он будет отлично держать голову сам.

– А если его погладить по щеке, он улыбнётся? – спрашивает Никита.

– Улыбаться он начнёт в три-четыре месяца, а пока он просто повернёт голову в ту сторону, с которой его погладили. В первый месяц жизни у ребёнка действуют врождённые рефлексы, а позже он осваивает более сложные навыки.

– Какой он маленький и беззащитный… Ни ходить не умеет, ни говорить…

– Кое-что он умеет делать лучше тебя, Крис!

– Что? Он же всё время спит!

– Да, он точно умеет спать лучше нас, – смеётся Ник.

– Новорождённые умеют очень крепко хвататься. Если младенцу вложить в ладошку карандаш или палец, он ухватится за него с такой силой, что вы сможете поднять его в воздух.

– Давай попробуем? – тут же загорается Кристина.

– Нет, Крис, не надо. Пусть спит, а то ещё начнёт плакать. Ты помнишь, как он утром раскричался, когда папа привёз его с мамой из роддома? У меня чуть голова не взорвалась.

– Детский крик – один из самых раздражающих и невыносимых звуков для человека. С его помощью природа защищает малыша: люди не могут игнорировать этот звук и делают всё, чтобы малыш был сытым, сухим, отдохнувшим и спокойным.

– А если он сам проснётся и раскричится, что делать? – спрашивает Кристина.

– Для начала… ну… О! Поменяем ему памперс, – деловито говорит Никита.

– Фу-у-у… Ещё чего!

– Тогда попробуем его отвлечь чем-нибудь. Расскажем ему сказку.

– Боюсь, это не поможет. Малыш ещё не распознаёт слова, но уже различает ваши голоса.

– И он нас узнает, если откроет глаза?

– Нет, пока что он с трудом запоминает лица и вообще видит мир в чёрно-белом цвете, но через пару дней у него сформируется цветное зрение. И ещё: он чётко видит только то, что находится совсем рядом, буквально в тридцати сантиметрах от его лица.

– А правда, что у него пупок зелёный?

– Правда! В роддоме сразу после рождения малыша врач отсёк пуповину, которая связывала его с мамой. Место входа пуповины в брюшную полость смазали специальной жидкостью – зелёнкой: она убивает вредные микробы. А остаток пуповины перетянули ниткой. Со временем он усохнет и отвалится. На этом месте сформируется пупок, как и у вас.

– Ой, смотри, он кряхтит и, кажется, просыпается! – говорит Кристина.

– Морщится! Сейчас закричит!

– Скорее, Ник, принеси что-нибудь интересное! Мы его отвлечём!

Никита бросается прочь из комнаты и тут же возвращается с красивой яркой грамотой.

– Ну ты совсем ку-ку? Грамота за первое место!

– А что? Она яркая, ему понравится. И пусть знает, что его старший брат – самый лучший повар в школе.

Малыш кряхтит и попискивает, просыпаясь. В комнату, потягиваясь, входит мама.

– Поспала немного, как хорошо. А кто это у нас здесь проснулся?

Мама достаёт малыша из кроватки, целует и прикладывает к груди. Тот начинает энергично сосать, а Крис и Ник с любопытством наблюдают.

– Мам, а почему он не ест картошку или салат? – спрашивает Кристина.

– Ты что, глупая? – вместо мамы отвечает Ник. – У него же зубов нет.

– Сам ты глупый!

– Тише, тише! Вы его испугаете. Он же только родился, пищеварение ещё не наладилось и не заработало в полную силу, поэтому ребёнок не может есть взрослую еду. Но в моём молоке есть всё, что ему нужно для роста и развития. Посмотрите друг на друга: какие вы выросли сильные и умные! Каждого из вас я кормила грудью до года, до появления первых зубов. Вы уже начали так активно покусывать меня, что пора было давать первый прикорм: простые фруктовые и овощные пюре, кашки…

– Мам, а когда можно будет с ним поболтать или там в мяч поиграть? – интересуется Никита.

– Или мультики посмотреть.

– Мультики – года через два, и то недолго, – улыбаясь, отвечает мама.

– Ну-у, столько ждать!

– На самом деле малыш развивается очень быстро, особенно в первые пять лет. Но ему нужно освоить так много нового и так сильно вырасти и измениться внешне! Так что всему своё время.

– А почему я не помню себя такой маленькой? – спрашивает Крис.

– Потому что полностью твой мозг и зоны памяти сформировались, когда тебе исполнилось годика три. Обычно люди помнят себя только с этого возраста, и то отрывочно. А большие события – поездки, праздники – запоминают начиная лет с пяти.

– А волосы у него отрастут? – спрашивает Никита.

– Отрастут, не переживай. Давайте-ка я вам расскажу, как он будет меняться. За первый год малыш вырастет на двадцать – тридцать сантиметров и наберёт пять – семь килограммов веса. К концу года у него вырастут волосы и молочные зубы. Он постепенно научится переворачиваться, затем – ползать, сидеть, потом – стоять, а к концу года попробует сделать первые шаги. Он запомнит всех нас в лицо и даже будет узнавать на фотографиях, начнёт произносить слоги и короткие слова. Научится держать ложку и пить из бутылочки. Будет понимать, когда его хвалят или ругают.

– Ничего себе! Вот этот червячок будет ходить, стучать ложкой и болтать. Как-то не верится!

– И правда, сынок. А через пару лет он будет разговаривать, смотреть мультфильмы, уверенно бегать, играть в простые игры, хлопать в ладоши и вообще станет вам настоящим другом.

– А почему первые зубы называются молочные? Они что, растут от маминого молока?

– Представляешь, Ник, знаменитый древнегреческий врач Гиппократ в своё время именно так и подумал, поэтому и назвал первые зубы молочными. На самом деле они образуются не из молока, а, как и все зубы, из неорганических веществ, но кальций в молоке им тоже помогает расти. Ваши молочные зубки постепенно сменяются постоянными. И у малыша будет так же.

Дверь открывается, в комнату заглядывает папа – румяный, в шапке, шарфе, варежках и парке. Он держит в руках пакеты с продуктами.

– Кто тут главный по холодильнику? Налетай, разбирай!

– Тс-с-с! Папа, не пугай малыша! – говорит Никита.

– Макса?

– Вы не могли бы уточнить запрос?

– Ах-ха-ха! Мы с мамой решили, что назовём его Максимом – в честь дедушки. Ник, Крис, вы не против? И ты, Макс, как, не против?

Все ждут ответ умной колонки.

После паузы она говорит:

– Я очень рад и горд! – голос Макса немного дрожит.

– Ну и отлично! Никита, забери у меня пакеты и отнеси на кухню, пожалуйста. Мне нужно спуститься на улицу, у меня в машине ещё кое-что есть.

Папа подмигивает маме, мама с улыбкой кивает. Никита и Крис непонимающе смотрят на родителей.

– Мы с мамой подумали, что все получили замечательные подарки. Никита с блеском выиграл кулинарный конкурс, у нас родился Макс. И только наша Крис осталась без подарка… А ведь благодаря тебе, Крис, и тому, что ты не растерялась в день родов, всё закончилось благополучно! В общем… подождите минутку.

Папа спускается к машине. Крис в волнении молча прыгает на одном месте в коридоре. Ник выходит из кухни и устраивается на банкетке рядом с сестрой. Из комнаты выходит мама с малышом. Наконец папа возвращается, но в руках у него… ничего нет!

– Пап?!.. – Кристина сдвигает брови.

– Посмотри, что у меня за пазухой…

Папа отодвигает полу́ парки, Кристина заглядывает внутрь, распахивает глаза и хватает ртом воздух. Она смотрит на что-то, чего Никита не видит, и почти не дышит. Вдруг парка начинает волноваться, ходить ходуном, и откуда-то из глубины раздаются сопение и поскуливание. Папа выуживает из-под мышки крошечного ушастого щенка корги и протягивает притихшей Крис. Ник бросается к папе и обнимает его.

Щенок лижет Кристине лицо, а она, ничего не видя, не веря своему счастью, щупает его, целует, и ей кажется, всё это сон и щенок, и папа, и мама, и малыш, и Ник, и всё вокруг вот-вот исчезнет. Но щенок не исчезает: он тыкается носом ей в шею, в уши, в ладони, щекочет щёку жёсткими усиками и поскуливает. Его крепкий хвостик ходит ходуном. На подоконнике умная колонка Макс включает тихонько любимую песню Кристины и говорит про себя: «Что ж, новый повар, новая собака и новый Макс… Неплохо! Очень даже неплохо!»