Облако отчаяния окутало меня своими тёмными объятиями. Я шёл домой, и в моей голове эхом отдавались слова Дождя: «Тебя навеки изгонят из деревни».

Это было нечестно. Я помог спасти Луна, а не пытался его убить! И я понятия не имел, как яд попал в чашу, и думал, что это была случайность.

Очень скоро новость об отравлении Луна разлетелась по всей деревне. Мама ещё только раскладывала завтрак по мискам, а в проходе перед дверью нашего дома уже собралась разъярённая толпа.

– Держи Тень, – шепнул мне отец. – Следи, чтоб он не лаял.

Он приоткрыл дверь – совсем немного, так, чтобы никто не смог заглянуть внутрь.

– Доброе утро, – сказал он. – Что привело вас всех ко мне так рано поутру?

– Мы слышали, твой сын пытался отравить шамана, Медведь, – ответил кто-то. Я узнал голос: это была жена мастера топоров.

– Этот мальчишка – бельмо на глазу всей деревни, – добавил кто-то другой. – Сначала украденное копьё, теперь это. Его нужно наказать. Если ты слишком мягок к мальчишке, кто-нибудь из нас сделает это за тебя.

– Не стоит верить всему, что слышите, – сурово ответил отец. – Мой сын не убийца. Я бы позволил ему объясниться самому, но он ещё не вернулся домой. А теперь прошу меня извинить: мы с женой собираемся завтракать.

Он захлопнул дверь, но кто-то яростно замолотил по ней.

Детский голос выкрикнул:

– Когда в следующий раз увидишь Волка, скажи ему, что он от нас получит.

– Это Примула, дочь собирателя трав, – тихонько сказала мать. – Она явно не такая нежная, как её тёзка. Она должна помогать своей семье, а не тратить время, сыпля угрозами у нашей двери.

– Я видел её вчера с Дождём, – вспомнил я. – Она из его компании.

Мы съели кашу, хотя, если честно, аппетита у меня совсем не было.

Когда мы позавтракали, отец сказал:

– Тебе опасно оставаться здесь, Волк. Ты должен затаиться, пока шаман не окрепнет настолько, что сможет говорить. Потом, несомненно, он всё объяснит и вернёт тебе твоё доброе имя. А пока что я знаю хорошее укрытие, где тебя никто не найдёт. Я отведу тебя туда сегодня ночью. А пока что пойду на луг и сменю Ястреба.

Я был очень рад, что родители не спросили, на самом ли деле я совершил это ужасное преступление. Не знаю, что я делал бы, если бы они подозревали меня.

День тянулся ужасно медленно. Я пытался плести корзину, но то и дело принимался прислушиваться, не собирается ли снова за дверью толпа. Ястреб немного поспал, потом сходил пообщаться с друзьями и к ужину вернулся. Мы молча поели.

Спустя, казалось, целую вечность отец пришёл поужинать.

– Все в деревне уже уснули, – сказал он, расправившись с едой. – Давай, Волк. Пора отправляться. Держи Тень при себе и следи, чтобы он не лаял. И натяни капюшон пониже. Нельзя, чтобы нас узнали.

Мать вручила мне узелок с едой, а я проверил, на месте ли мой кремнёвый нож и камни для разжигания огня. Ещё я убедился, что амулет надёжно спрятан под туникой.

Мать быстро обняла меня на прощание, и мы с отцом выскользнули за дверь и заспешили по крытым проходам. Вскоре мы вышли за пределы деревни. Навстречу нам дул холодный ветер. Тень держался рядом со мной.

– Куда мы идём, отец? – спросил я, когда деревня осталась далеко позади. Мы шли по дороге, ведущей прочь от моря, к пресному озеру, где летом ловили рыбу. Сейчас оно замёрзло.

– Есть одно древнее убежище, которое я нашёл, когда был твоего возраста, – ответил отец, останавливаясь возле огромного округлого валуна и дожидаясь, пока я его догоню. – Люди пользовались им в давние времена, когда на нашу деревню регулярно совершали набеги. Я наткнулся на него, когда гнался за оленем. К этому времени об убежище уже давно все забыли. Я никому о нём не рассказывал. Это было моё тайное место, я убегал туда, когда отец и мать злились, что я плохо выполняю свои обязанности, или когда я хотел спрятаться ото всех. Оно послужит тебе хорошим укрытием.

Я никогда и подумать не мог, что мой отец тоже расстраивал родителей, когда был моего возраста.

– Что ты такое делал, что твой отец на тебя злился? – спросил я.

Он хмыкнул.

– Я терпеть не мог искать яйца гагарок и никогда не собирал сухой навоз для костра. Меня тошнило от одного его запаха.

Мы быстро пересекали замёрзшее озеро – лапы бедного Тени скользили по льду – и оказались на островке, расположенном примерно в его центре. Он был усеян наполовину вросшими в землю накренившимися валунами. На валунах дремали вороны, злобно раскаркавшиеся при виде нас. Даже в ярком лунном свете это место напоминало чей-то кошмарный сон. Неудивительно, что сюда никто не ходит.

– А как олень, за которым ты гнался, попал сюда? – спросил я отца. – Вплавь? Или была зима, как сейчас?

– Была весна, – ответил он. – И я поплыл за ним через озеро. Правда, я его не поймал. Слишком он был быстр. Поймал только простуду – несколько дней потом провалялся в постели.

За одним из валунов оказалась самая крохотная хижинка из всех, что я когда-либо видел, с низким входом и без окон.

– Сколько людей могло здесь скрываться? – спросил я отца.

– Я думаю, человек десять, может, даже двенадцать могло втиснуться, – ответил он. – И зачастую им приходилось оставаться здесь несколько дней, пока они не убеждались, что чужаки ушли из деревни.

Я в ужасе посмотрел на хижинку.

– Трудно поверить, что туда могло влезть столько людей.

Отец провёл меня внутрь.

– Тогда здесь укрывалась целая деревня. Одна большая семья, по сути.

Потолок в хижинке был низкий, увешанный пыльными гирляндами паутины. Встать в полный рост было невозможно. Тень зарычал на большого паука, и тот уполз прочь, скрывшись в какой-то щели. Я содрогнулся. Сколько ещё волосатых чудищ рыщет здесь во тьме?

– Устраивайся поудобнее, – усмехнулся отец. Впервые за много лун я услышал, как он шутит. – Знаю, тут тесно, но, по крайней мере, ты будешь в безопасности, сын. Ястреб будет оставлять тебе еду на берегу озера. Он будет прятать её под тем огромным круглым валуном, возле которого мы останавливались. Обязательно проверяй, нет ли кого рядом, когда будешь разжигать огонь. Камни вокруг должны спрятать тебя от чужих глаз, но никогда нельзя знать наверняка. И никогда не разводи костёр снаружи хижины и по ночам. Его увидят издали. Не сомневаюсь, Лун скоро очнётся и сможет говорить. Он вернёт тебе твоё доброе имя, вот увидишь.

Он взъерошил мне волосы и ушёл. Когда отец проходил мимо валунов, злобно закаркали вороны. Но стоило ему уйти, умолкли и они. Впервые за всю свою жизнь я затосковал по отцу. Мне хотелось, чтобы он остался и защитил меня от людей из деревни, если они найдут меня.

Я подобрал снаружи палку, чтобы счистить паутину. Тень, решивший, что мы будем играть, радостно залаял.

– Тс-с, – шикнул я. – Ночь на дворе. Какой-нибудь охотник на берегу тебя услышит.

Избавившись от гадкой паутины, я сел на пол и прислонился спиной к стене. Тень устроился рядом, положив морду мне на колено. Я решил было поесть, но аппетита у меня по-прежнему не было. Тогда я разжёг огонь. Теперь, когда я остался в одиночестве, у меня появилось время подумать. Я разочаровался в своём амулете. Он предостерёг меня, что на Ястреба нападёт змея. Почему же он не послал мне другого сна, о Луне?

И тут до меня дошло. Амулет пытался меня предостеречь. Сон, который я видел, был не о Ястребе. Он был о Луне. Кто есть шаман, если не пастух, чья работа – защищать людей? Могу поспорить, и змея была лишь символом, означающим яд.

Теперь мне всё стало совершенно ясно. Сон предупреждал меня, что Лун будет отравлен. Вот только я ничего не понял. Я неверно истолковал символы. Как там говорил Лун?

«То, что ты увидишь во снах, принесённых амулетом, иногда будет иметь скрытое значение. Это символы. Ты должен научиться понимать, что сны пытаются сказать тебе».

Но я проигнорировал его совет и поспешил с выводами. Моя ошибка едва не стоила ему жизни. Амулет не подводил меня. Я подвёл себя сам.