Свечи отбрасывали теплые тени на лицо Робина. Искорки танцевали в прозрачной, как стекло, зелени его глаз. Снова возникло желание быть рядом с ним, желание взять его за руку, запустить пальцы в его темные волосы, целовать его губы, вкус которых мне был так хорошо знаком.

С момента приезда на праздник мне с трудом удавалось сдерживать это желание, которое сбивало с толку. Пока мы были в толпе, это еще кое-как удавалось – мы вели непринужденную беседу с многочисленными гостями, наблюдали за церемонией бракосочетания, хихикали над глупыми свадебными играми. Но теперь ничто больше не отвлекало меня от него. Лея и Свен кружились по танцплощадке с остальными парами, сидевшими за нашим столиком. Балу, объевшийся и довольный, лежал под столом, тихонько похрапывая. Мы остались вдвоем, и я остро ощущала близость Робина.

Он задумчиво смотрел на меня, и я бы хотела узнать, о чем он думал:

– Каково это было для тебя – присутствовать на свадьбе бывшего молодого человека? – спросил он. – Наверное, непросто?

– Нет, все хорошо. – Ответ дался мне легко. Я сама немного удивилась, но это было не так страшно. Кажется, я смогла оставить все в прошлом. Возможно, это и был тот заключительный важный шаг к примирению со всей этой историей. Я рада за Тома и Наташу. Они действительно были созданы друг для друга.

– Это говоришь ты, не склонная к романтике, – его уголок рта дрогнул.

Я повела глазами:

– Ну и что? В определенные моменты я тоже могу расчувствоваться.

Поставив бокал с вином, он положил руку на стол, в каких-то десяти сантиметрах от моей руки. Преодолеть это расстояние, коснуться его руки было так легко. Сделал ли он это намеренно? Влекло ли его ко мне по-прежнему, так же как меня к нему? Его взгляд трудно было истолковать, но внутри меня поднималась волна, когда я смотрела ему в глаза.

Надо было подумать об этом раньше. Я должна была догадаться, что, отправившись на свадьбу в сопровождении Робина, сама запутаюсь. Да, вообще-то я осознавала это. Но почему все-таки поступила так? Глупость, неразумность, саботаж собственных чувств?

– Почему, Мила? – мягко спросил он.

У меня во рту пересохло.

– Что почему? Почему я могу расчувствоваться и желаю Тому крепкого брака? – Он имел в виду другое, и я знала об этом.

– Почему ты попросила меня пойти с тобой сюда?

– Ты же знаешь. Потому что не хотела встретить сочувствующие взгляды, явившись одна в роли брошенной девушки.

Теперь настала его очередь состроить мину:

– Да, но почему именно я? Ты же наверняка могла попросить кого-то еще, да хоть любого незнакомого парня из приложения для знакомств.

– Потому что хотела увидеть тебя, – прошептала я.

Он преодолел дистанцию, пододвигая свою руку ближе к моей, так что наши пальцы соприкоснулись. Мое тело пронзил разряд, дыхание перехватило. Не успев ничего сообразить, я вскочила. Неожиданно я начала так нервничать, будто по моему телу поползли сотни муравьев.

– Мне нужно ненадолго отойти, э… в туалет, – выдавила я, отвечая тем самым на его вопросительный взгляд.

Поспешно протиснувшись мимо танцплощадки к туалетам, я чувствовала спиной его взгляд, словно нежное прикосновение.

* * *

В какое положение я поставила себя, пригласив его? Он был совершенно прав – почему именно его? Наши отношения в прошлом, мы оба поняли, что ничего не получается. И все же мы оба были здесь. Я спросила именно его, и он согласился. Такие дела.

Я подставила руки под холодную струю в надежде успокоиться. Из зеркала на меня смотрели расширенные, чуть ли не лихорадочно блестящие глаза. Мои щеки раскраснелись, и я чувствовала, как они горят. К счастью, у раковин больше никого не было, иначе это могло бы показаться странным – я стояла, прижавшись лбом к прохладному зеркалу, подставив руки под холодную воду.

– Боже мой. Что я здесь вообще делаю?

Мне было известно, что бы ответила Лея на этот вопрос.

– Не глупи, – шепнула она мне до этого, – Робин не только очень симпатичный, ты ему еще и нравишься. Это видно с первого взгляда, он глаз от тебя отвести не может. И он тебе тоже нравится, не притворяйся. Не выдумывай и не мешай своему счастью. Трусливая хавронья!

– «Трусливая хавронья», – бормотала я вслед, задаваясь вопросом, действительно ли так говорят в Австрии или Лея, которая там не жила с детства, лишь время от времени навещала своих родных, выдумывала все эти слова. Невзирая на это, я решила запомнить это выражение.

Чтобы потянуть время, я подправила губы нюдовой помадой и пригладила пальцами волосы, которые уложила мягкими волнами. Я немного поразмышляла, надеть ли одну из моих тюлевых юбок, но все-таки они входили в мой рабочий гардероб и показались мне недостаточно нарядными для сегодняшнего повода. Вместо этого я остановилась на серебристо-голубом шелковом платье изысканного асимметричного кроя через одно плечо.

– Ты похожа на греческую богиню, – прокомментировала Лея мой образ.

Но я не чувствовала себя божественно. Скорее, нервно и растерянно. Но прятаться вечно было нельзя, пора возвращаться. Я сделала над собой усилие и вышла.

На выходе из туалета меня встретили звуки романтичного вальса. На стенах, крыше и на полу мерцали отблески вечерних фонарей, дополняя сказочную атмосферу старинного амбара. Пышные украшения из полевых цветов источали тонкий сладкий аромат, и мне казалось, что я шагнула в другое измерение. Такое, в котором все повседневные проблемы казались бесконечно далекими.

Я нахмурилась, к своему удивлению, обнаружив, что наш столик пуст, за ним не было никого, кроме Балу. Тот по-прежнему лежал под столом, расслабленный, подняв кверху пушистый животик. Но за столом никто не сидел, Робин тоже исчез.

И вдруг вот он, появился рядом со мной. Взял меня за руку. И снова одного прикосновения хватило, чтобы по всему телу побежали мурашки, а колени стали мягкими.

Перед зеркалом я пыталась придумать ответ на его вопрос: почему я попросила его пойти со мной? Что я ожидала от этого вечера? Но мне не удалось найти убедительного ответа, и кроме того, сейчас все слова точно улетучились из моей головы.

– Не надо слов. Давай потанцуем, – сказал он, как будто прочитав мои мысли.

– Я не могу танцевать под такую музыку, – слабо запротестовала я. – Училась к выпускному в школе, но с тех пор уже прошло много времени…

Но, разумеется, это не имело сейчас никакого значения, и мы оба это понимали. Когда Робин притянул меня к себе, его рука легла на мое бедро, а моя – на его плечо, и я бросила взгляд в большое зеркало в золотой раме, висящее рядом со столами. Мужчина и женщина, которых я видела в отражении, производили впечатление пары, а не просто знакомых. Красивая, гармоничная пара: он в костюме, по поводу которого я могла бы отвесить парочку колких замечаний, но который мне на самом деле казался страшно привлекательным. Все-таки теория об обаятельности мужчин в элегантных костюмах существовала не случайно. При этом я всегда думала, что невосприимчива к такого рода привлекательности. А рядом с ним я видела ее в платье греческой богини, с розовыми волосами, и она казалась мне красивой – не благодаря внешнему виду, а благодаря выражению на ее лице. Благодаря счастливой улыбке, прогнавшей неуверенность, и сияющему взгляду.

Он и я.

Я смотрела в зеркало лишь мгновение, а потом мы начали танцевать, и я больше не оборачивалась. Основные шаги вальса, которые я выучила в преддверии школьного выпускного, уже забылись, но это было не страшно, потому что Робин вел меня, а я доверилась ему. Все происходило само собой, мы медленно кружились по танцплощадке, в такт музыке вальса. Вокруг все смешалось, и я уже ничего не видела – ни нарядно украшенный амбар, ни музыкантов, ни столы, ни фуршет, не видела и другие пары. В этот момент казалось, что вокруг нас никого нет, только он и я.

Его теплая рука уверенно лежала на моем бедре. Другой рукой он крепко держал меня, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Я придвинулась ближе к нему, ненадолго припав головой к его груди. Мы медленно кружились, мерцание звезд, гирлянд и фонарей вокруг нас будто ускорялось и сливалось воедино, у меня начала кружиться голова, и я закрыла глаза. Вдохнула аромат парфюма и пробивающийся сквозь него запах кожи Робина – запах, напоминающий мне о том, как близки однажды уже были наши тела. Мы легонько раскачивались под звуки вальса.

– Мила. – Его дыхание касалось моих волос. Он положил вторую руку на мое бедро, а обе мои руки лежали на его плечах. Внутри меня что-то заколыхалось при звуке его голоса. А потом он произнес слова, очень тихо, так тихо, что я почти не расслышала их из-за музыки, хотя он был совсем рядом: – Мила, я люблю тебя.

* * *

Он меня любил. Он меня любил, любил!

Слова, как рой мошек, загудели у меня в голове.

Он меня любил.

И вдруг у меня перехватило дыхание, как будто в амбаре разом закончился весь кислород. Сердце мое бешено заколотилось, голова закружилась, и я упала бы, если бы Робин все еще крепко не держал меня в объятиях.

Вот чертовщина! Ведь и я любила его. Какая-то часть меня всегда это знала. Но я из кожи вон лезла, чтобы вытеснить из сознания, насколько значимым он стал для меня.

– Робин, я… – из моего горла вырвался лишь жалкий хрип.

Я хотела сказать, что чувствую то же по отношению к нему. Но слова застряли в горле, и я не смогла собраться с духом, чтобы их произнести.

Опять это страх! Он встал у меня на пути, окружил меня со всех сторон. Страх сделать шаг и все потерять. Страх рискнуть и сорваться в пропасть, как это было с Томом.

Я вырвалась из его объятий, хотя мое тело хотело дальше быть с Робином. Изображая улыбку, я понимала, как чудовищно она выглядела.

– Я… Робин! Давай не будем спешить, ладно! Пусть все идет своим чередом. По-дружески.

Его лицо окаменело.

– Ты сейчас серьезно? Предлагаешь мне остаться друзьями?

Я начала тараторить, слова кувырком выскакивали из моего рта, опережая мысли.

– Да, почему бы и нет? Я тебе симпатична, ты мне симпатичен, но мы же поняли, что у нас не получается… и вообще, зачем ограничивать себя? Пусть все будет ненапряжно. Ты и впредь можешь поддерживать отношения …э-э-э… со всеми Монами, Анетте, Наталиями на свете, не ограничивая себя, и мне не нужно задаваться вопросом, встречаешься ли ты с другими женщинами, потому что я буду знать, что да, встречаешься! Беспроигрышная игра, взаимовыгодная сделка, или как угодно. И вообще, здесь все так вычурно, такая противная романтика, этот амбар, гирлянды, свадебная атмосфера… не стоит поддаваться этому настроению, как ты считаешь? В общем, я думаю, давай не будем поддаваться влиянию всей этой любовной ерунды вокруг нас, не надо слов, о которых мы потом пожалеем… пусть все будет в удовольствие, ладно?

Поток глупых слов лился из моего рта, и я не могла остановить фонтан своего красноречия. Я и сама не понимала, что несу, осознавая только, что от паники у меня помутнело в глазах и крепко, до боли перехватило горло.

Мы остановились посередине танцплощадки. Вокруг нас кружились другие пары. Кто-то сильно задел меня, я, споткнувшись, подалась вперед и еле удержалась на ногах. Послышалось «извините», но я не обернулась, не отрывая взгляда от Робина.

Он выглядел так, будто я дала ему пощечину. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его; требовалось время, чтобы к нему вернулся дар речи.

– Ты же поняла, что я сказал тебе, правда? – выдавил он, побледнев. – Ты не просто мне симпатична. Я люблю тебя, черт подери.

Музыка сменилась, вальс закончился, началась следующая композиция, что-то веселое. Остальные пары радостно запрыгали вокруг, подпевая. Кровь прилила мне к голове, подняв такой шум в ушах, что я не узнавала песни.

«Скажи ему, Мила. Скажи, что ты тоже любишь его».

Но я не смогла.

– Будь благоразумен, – слышала я собственный слова. Одновременно я увидела, что во взгляде Робина что-то оборвалось. – Еще не все потеряно. Мы еще можем контролировать, чтобы не погрузиться так сильно, чтобы было больно, если…

– …если я свяжусь с какой-то другой женщиной, ты это имеешь в виду? – горько бросил он мне в ответ. – А почему мы вообще всегда говорим только о том, что я олицетворяю зло и могу разбить тебе сердце? Задумайся на секунду, что каждый, кто вступает в отношения, идет на риск? Ведь и ты можешь мне причинить такую же боль, как я тебе?

А ведь я уже причинила ему эту боль? Только что снова. Прямо сейчас я глубоко ранила его. Он тяжело дышал. И все равно я сделала еще очень выстрел.

– Но в отличие от тебя, у меня нет такой богатой истории со свиданиями, и со мной можно спокойно выйти из дома, не встречая на каждом шагу парней, с которыми у меня что-то было.

Я закрыла рот рукой. Черт, когда же я научусь держать язык за зубами? Это было слишком, правда, чересчур. И я ни капли так не думала и не чувствовала.

Поздно. Слова вылетели, их было не вернуть, как бы сильно я этого ни хотела.

– Хорошо. Я так больше не могу, Мила. – Его голос звучал изможденно, и я чувствовала себя такой же обессиленной. Уставшей до изнеможения. – Я не могу вновь и вновь обсуждать это с тобой. Я полюбил тебя, ты можешь это понять? Но тебе нужно как-то этот вопрос для себя… решить. Тебе нужно разобраться, и когда-нибудь, когда сможешь, тогда ты снова начнешь отношения. Или не начнешь, это твое дело. Меня это уже не касается. Я не позволю вытирать об себя ноги.

Он отвернулся, и в эту секунду я поняла, какую страшную ошибку совершила.