Гирлянды как звезды сверкали на массивных деревянных балках. Между ними были развешены фонарики, как невесомые спутники, даря волшебный сумеречный свет, отражающийся в серебряных приборах и подсвечниках. На всех столах были расставлены вазы с полевыми цветами, меню тоже украшены изображением нежных цветов. Стулья натурального дерева решили не закрывать тканевыми чехлами, и это была отличная идея, чтобы сохранить романтическую деревенскую атмосферу старого амбара.

Мои пальцы скользили по кольцу для салфеток, сплетенному из цветов, и я вслушивалась в звуки музыки. На деревянной сцене за танцплощадкой играла приглашенная кавер-группа. Все было готово к торжеству, все ждали встречи с молодоженами и их гостями.

Здесь, в тени, я позволила себе в последний раз глубоко вздохнуть, любуясь нарядно украшенным амбаром и наслаждаясь покоем, прежде чем отправиться к остальным гостям, чтобы смотреть, как мой бывший женится на своей новой девушке.

* * *

Молодожены уже побывали с утра в загсе, только вдвоем. После обеда пришли гости, порядка ста пятидесяти человек. Все собрались у старого каштана, под которым сейчас стояли Том, Наташа и ведущий. Солнце бросало на них теплый золотой свет. Празднично одетые дети, хохоча, играли в футбол, а взрослые тайком утирали слезы.

Рядом со мной на деревянном стуле сидел Робин.

– Все в порядке? – прошептал он, наклонившись ко мне. Я почувствовала его дыхание на своих волосах, на ухе, и по шее побежали мурашки.

Между нашими бедрами всего несколько сантиметров. Его рука касалась моей, когда он менял положение. Было бы так легко взять его за руку, и больше всего на свете мне хотелось бы сейчас это сделать. Но зачем? Наши проблемы не исчезли, они же не растворились просто так в воздухе. Он по-прежнему был харизматичным бабником, который встречался с половиной женщин в этом городе. А я все та же ревнивая фурия с подорванной способностью доверять мужчине. Не говоря о том, что он уже потерял интерес к отношениям со мной, да и я твердо решила больше не разжигать страсть.

Именно поэтому умные люди, возможно, не стали бы звать с собой Робина на свадьбу. Но я была немного рада, что не относилась к этой категории людей, потому что в противном случае он не сидел бы сейчас рядом со мной.

– Все прекрасно, – кивнула я в ответ.

И это правда. Я думала, что мне, несмотря ни на что, на свадьбе Тома будет немного больно, станет колоть сердце, но ничего не происходило. Я замечательно себя чувствовала.

Церемония бракосочетания была очень трогательная и одновременно веселая, и я решила запомнить имя ведущего, чтобы, возможно, рекомендовать его той или иной клиентке. И я действительно прониклась, когда Том хрипловатым голосом и немного запинаясь зачитывал брачный обет собственного сочинения:

– Наташа! С тобой я впервые в жизни ощутил желание не только быть вместе, но и всегда оставаться парой, и это чувство навсегда. – Он смотрел на нее с такой серьезностью и нежностью, как будто бы в мире на самом деле существовали только они одни, а вокруг никого не было.

Возможно, мне должно было больно слышать такие слова. Но боли почему-то не было. Наоборот, мне было приятно видеть, что Том, мой плюшевый медвежонок Том нашел свое счастье. И мне совершенно неважно, что он нашел его не со мной. Меня это совсем не трогало.

– Том! Готов ли ты взять Наташу в жены, любить ее, уважать и почитать, в радости и горе, пока смерть не разлучит вас? – ведущий заканчивал церемонию классическим вопросом.

И тут Том все-таки побледнел, а его нос приобрел зеленоватый оттенок. Очевидно, именно этот момент всегда вселял в него жуткий страх и до недавних пор был для него настоящим кошмаром, – момент, в который его привязывали навсегда к другому человеку. Тот факт, что после визита в загс он, строго говоря, уже стал женатым человеком, теперь не имел значения. Дать обещание перед всеми гостями, судя по всему, было для него настоящим вызовом.

«Сделай это! – направила я всю свою силу мысли, сверля его взглядом, как будто могла пересадить ему в голову свои мысли. – Не глупи».

На какую-то долю секунды он действительно посмотрел на меня, словно услышав мои мысли. Уголок его рта приподнялся. Но потом он осторожно провел пальцем по обручальному кольцу на Наташиной руке:

– Да, готов.

Свадьба была великолепна. Старинный амбар, переоборудованный для проведения праздников, располагался недалеко от города и просто идеально подходил для торжества, перенося в сказку. Гости в прекрасном расположении духа после церемонии подняли бокалы с шампанским и фруктовым крюшоном. Лужайка перед амбаром была уставлена высокими коктейльными столами, застланными белоснежными скатертями и пестрыми ленточками, развевающимися на ветру.

Вылавливая и с аппетитом поглощая «пьяные» фрукты из крюшона, я краешком глаза наблюдала за Балу. Он носился повсюду, пуская в ход свое обаяние, чтобы выпросить угощение. Строго приподнимая бровь, я время от времени напоминала ему, как плохо все кончилось в тот раз, когда он решил опустошить фуршетный стол, но мой пес не давал себя запугать путем псевдоавторитарного поднятия брови. Том сразу же горячо поддержал идею, чтобы я взяла с собой на праздник толстячка Балу.

– Конечно! Амбар – оптимальное место, и праздник будет проходить в непринужденной атмосфере, малыш никому не помешает, – сказал он, отвечая на мой звонок. – Вокруг – одна трава, прекрасное место для собаки. Конечно, бери его с собой.

И действительно, он ни капли не мешал. Праздник проходил спокойно и непринужденно, как Том и говорил. В соответствии с моими ожиданиями, мне была знакома по меньшей мере половине присутствующих гостей – разумеется, у нас было раньше много общих друзей и, конечно, я знала всю семью Тома.

Приглашены были даже Лея и Свен. Том знал Лею как мою лучшую подругу и был знаком с ней почти столько же времени, сколько и со мной, хотя после нашего расставания они почти не общались. После того, как Том ушел от меня, за очень короткое время круг наших друзей резко изменился. Разделился, как Красное море. Одни приняли сторону Тома, другие – мою, и общаться с кем-то из другой группы было сродни государственной измене. По крайней мере, сложилось впечатление, что существовала такого рода всеобщая договоренность.

– Судя по всему, они пригласили всех, кого знают, – колко заметила Лея, но все же порадовалась приглашению, полученному от Наташи во время заключительной примерки в салоне. С тех пор, как родились девочки, они со Свеном так редко ходили куда-то вдвоем, что Лея была вне себя от радости при мысли о том, что можно будет отвести девочек к бабушке с дедушкой, нарядиться и провести всю ночь в танцах и с бокалом вина.

Одетая в бордовое сатиновое платье, Лея выглядела просто потрясающе, и, благодаря блестящим темным кудрям, напоминала Белоснежку. От Свена в его льняном костюме на подтяжках и с галстуком-бабочкой тоже невозможно было отвести глаз. Несколько коротко остриженных участков в его светлой шевелюре, ставшие жертвой Мими и ее ножниц для поделок, были почти не заметны.

– Ничего, вырастут, – произнес он со страдальческим видом, а потом начал тихо бормотать что-то насчет шляпы, которую вообще-то всегда хотел начать носить, но Лея отговорила его.

Глаза Леи весело сверкали:

– Как мило, что Свен и Балу оделись в одном стиле. Оба шикарны, правда? – заметила она.

И оказывается права. По такому торжественному поводу я принарядила Балу. Элегантная бабочка на шее совсем не мешала ему, зато гарантировала дополнительное угощение от восторженных гостей и делала популярным для фотографий.

– Он прямо-таки купается во всеобщем внимании, – лукаво улыбаясь, отметил Робин. – Настоящий любимец публики.

– Завидуешь? – парировала я, ухмыляясь. – Спорим, пока ты ехал сюда на своем «бэтмобиле», все оборачивались, чтобы посмотреть на тебя? Или по меньшей мере, на источник такого шума.

– Шум! – возмутился Робин. – Это музыка, Мила, чистейшая музыка! Ты удивишься, но я пришел сюда пешком. До города идти около двадцати минут.

Я заметила, как Лея разглядывала Робина. До сих пор она знала его только по моим рассказам, а теперь критически изучала с головы до ног, так откровенно, что я начала бросать ей строгие взгляды и надеялась, что он не чувствовал себя из-за этого неуютно. Но Лея так же игнорировала мои взгляды, как и Балу. Робину же здесь было, судя по всему, очень комфортно. Мне было страшно интересно узнать, что думала моя лучшая подруга о Робине, хотя между нами больше ничего не было и это, по сути, неважно.

Она широко улыбнулась мне из-за его спины. Кажется, он получил ее одобрение. Конечно, это ничего не меняло, но в моей груди разлилось приятное тепло.

Улыбка не сходила с Наташиных губ. Она была ослепительно красивой невестой. Все сомнения, возникшие во время примерки, рассеялись. По ее лицу было видно, что она окончательно приняла решение и счастлива. В своем кремовом кружевном комбинезоне, в отливающих золотом босоножках на каблуках она подошла к нам и поцеловала меня в обе щеки:

– Как замечательно, что ты пришла! Что вы все здесь! Пойдемте, на лужайке за амбаром будет фотосессия с альпаками.

– Альпаки! Почему никто не сказал мне, что здесь есть альпаки? – с горящими глазами воскликнул Робин, удивив меня своей восторженностью.

– Я не знала, что ты такой поклонник альпак.

– Ты не все обо мне знаешь, – с этими словами он одарил меня обаятельнейшей улыбкой. – Но слушай, честно, разве есть люди на свете, которые не любят альпак?

– И что, Мила, сколько? – шепнула мне Лея, когда мы направлялись вслед за молодоженами на лужайке, где паслись альпаки, чтобы выстроиться для группового фото. – Сколько ты им дашь?

На этот раз у меня не было желания быть циничной.

– Столько, сколько они будут добры друг по отношению к другу, – только и сказала я. Мне хотелось самой верить в то, что это продлится вечно.