Все это существовало только в моей голове. Он вообще был не тот, за кого я его приняла. С самого начала он был иным. И сейчас, когда ушел.

Я стояла, глядя ему вслед, и знала, что он не вернется.

Мне это должно было быть безразлично. Я не хотела впускать в свою жизнь никакую романтику, никакой любви, никакого Робина, и кого вообще должно было волновать, что он обо мне думал? Я самодостаточна, или сколько еще мне это себе повторять, чтобы наконец поверить?

Однако меня это очень даже волновало. Робин уходил, и с каждым шагом я чувствовала себя все несчастнее, до боли четко осознавая, что теряла нечто очень ценное. Нечто, что могло бы сделать меня счастливой, если я не была самой большой трусихой на планете. И если бы не страдала от словесного поноса, который каждый раз в самый неподходящий момент заставлял меня произносить вещи, о которых я сожалела в ту же минуту.

На ум пришла бабушка Фрици. Она всегда была для меня образцом для подражания. Независимая женщина с оригинальным мышлением, которую никогда не заботило, что другие подумают о ней. Для счастья ей не нужны были мужчины, но она была твердо убеждена, что всегда нужно брать от жизни то, что любишь и чего действительно желаешь.

А я желала Робина.

Когда я это осознала, мне все вдруг показалось таким простым и понятным. Ну да, все просто – если не учитывать, что я минуту назад все окончательно и бесповоротно разрушила. Все, что у нас было, я взяла обеими руками и бросила оземь, да так сильно, что, ударившись, оно разлетелось на тысячу острых осколков, о которые можно было больно пораниться.

Тихий жалобный стон слетел с моих губ. Застыв, словно оглушенная, я все еще стояла на танцполе. Кажется, заиграл дискофокс. Вокруг меня кружились пары, выделывая головокружительные па.

Я почувствовала ладонь на своем плече.

– Эй, Мила, у тебя все в порядке? – прозвучал обеспокоенный голос Леи. – Ты такая бледная. И Робин только что прошагал мимо меня на выход, с таким лицом, как будто хочет кого-то убить. Вы поссорились?

Оцепенение как рукой сняло.

– О да, еще как поссорились! Мне надо идти. Кое-что уладить или хотя бы попытаться.

– На лице героини отразилась решимость. Наконец она осознала, как права была ее лучшая подруга, с самого начала твердившая, что зеленоглазый мужчина – ее судьба, – кричала мне вслед Лея, а мое тело само по себе пришло в движение.

– Балу! – позвала я, бросаясь мимо стола к выходу из амбара.

Он был уже рядом, я почувствовала ногой теплую шерсть, и мы вместе выбежали наружу, на свежий вечерний воздух. Каким бы сонным и расслабленным он порой ни был, на этот раз он мгновенно услышал и отреагировал.

Нельзя было терять ни секунды. Больше всего на свете я хотела бы телепортировать Робина обратно, поговорить с ним. Мне нужно было выговориться, но на этот раз я должна найти правильные слова, и как можно скорее. Надеюсь, что еще что-то можно спасти и процесс разрушения, запущенный мной, мог быть обратим.