Когда Балу вилял хвостом, в движение сначала приходила его морда, потом все его мохнатое лабрадорово тело принимало на себя волну, и вот уже весь пес буквально раскачивался от радости жизни.

Это происходило и сейчас, когда мы приближались к Робину и Элис. Он не мог поверить своему счастью, что снова видит новую подругу. Та, впрочем, не разделяла его восторга, но снисходила до помахивания хвостом.

И я тоже была рада. Больше, чем мне хотелось бы. Рада не Элис, хотя она действительно прелестная собака. Я была рада Робину, который небрежно махал мне рукой, пока я приближалась к группе. Наверное, он пришел сразу после деловой встречи, потому что на нем – модный костюм, а волосы уложены гелем. В нем не было ничего от того ранимого мужчины, которого я не так давно разглядела за фасадом. Несмотря на обаяние, он казался, как обычно, неприступным и непоколебимо самоуверенным. Но я все еще улыбалась в ответ на его приветствие.

Снова наше занятие проходило в центре города. Собакам не терпелось приступить к поискам. Для каждого из питомцев следовая работа стала любимой задачей.

Поскольку у Килиана вступило в поясницу, сегодня его заменяла Клара, а сам Килиан остался в собачьей гостинице, превозмогая боль и пытаясь вместе с помощником выполнить все необходимые дела. Клара откровенно призналась, что следовая работа не была ее специализацией, но она любила все, что связано с собаками.

– У собак в сорок четыре раза больше обонятельных клеток, чем у человека, – потрясающе, правда? – Клара стояла перед нами, одетая в привычную униформу из резиновых сапог и ветровки. Так же, как и Килиан, в городе она немного выделялась, не совсем вписываясь в атмосферу. Она держала Гизелу не за поводок, а за ошейник, что было абсолютно несложно, ведь можно было удобно положить руку на дога, даже не наклоняясь. Но Кларе было явно неприятно внимание, которое привлекала к себе собака. За десять минут, которые мы здесь стояли, ее столько раз спросили, держит ли она лошадь или корову на поводке и можно ли детям покататься верхом, что я перестала считать. Несмотря на это она отважно продолжала:

– Будучи людьми, мы воспринимаем мир в основном с помощью зрения и с трудом можем представить себе, какие миры открываются собакам посредством обоняния. Знали ли вы, что частицы запаха так же разнообразны в восприятии собаки, как отпечатки пальцев? Именно поэтому они с такой точностью различают запахи вокруг себя. Неудивительно, что собаки радуются, когда могут применить свое умение. На сегодняшний день мы все, и особенно наши собаки, уже отрабатывали этот навык. Килиан рассказал мне, что повысил уровень сложности, добавив препятствия и так далее. Я решила, что собакам нужно дать задачу поинтереснее, поэтому мы попробуем кое-что новое. Предлагаю вам сегодня поработать не в привычных парах, а подыскать себе нового партнера. Посмотрим, как справятся собаки.

Интересно. Впрочем, это было оптимальным решением. Мне не пришлось бы сегодня снова тренироваться с Робином. Вот и представился случай для Моны, чтобы приклеиться к Робину. Но почему-то меня это не радовало так, как я ожидала. Даже наоборот.

Я осмотрелась, подыскивая нового партнера. И тут передо мной возник Робин. Он обезоруживающе улыбнулся мне и спросил:

– Хочешь остаться со мной в команде, несмотря на задание?

И я кивнула, не успев понять, как это произошло:

– Балу страшно огорчится, если ему не позволят тренироваться со своей обожаемой Элис, – аргументировала я.

* * *

К тому моменту, когда мы собрались на площади перед ратушей, небо уже затянули грозные тучи. От холодного ветра у меня бежали мурашки, и я, нахмурившись, подняла голову к мрачному небу.

Пока мы делились на пары, дождя не было. Но когда наша команда вместе с Балу и Элис свернула на мощеную улочку за собором, на небе вдруг открылись все шлюзы, и начался ливень.

– О боже! – со смехом вскрикнула я от неожиданности и в ту же секунду промокла насквозь. Город внезапно погрузился в дождевую завесу.

Мою руку взяла другая рука, и на мгновение время остановилось. Прикосновение Робина было теплым и приятным. Он просто потянул меня за собой, и мы, хохоча, бежали под дождем, в поисках навеса, чтобы укрыться.

«Он же мне совершенно не нравится», – в каком-то оцепенении напоминала я сама себе. Он абсолютно не симпатичен. И все же в нем было что-то такое, от чего мое сердце начинало вдруг биться сильнее. Собаки, лая, бегали вокруг нас, из-под ног разлетались в стороны брызги воды.

Я взглянула на Робина, и наши взгляды встретились. Спотыкаясь и скользя, мы остановились перед огромной готической ратушей, которая возвышалась над нами, внушая уважение. Он улыбнулся мне сквозь пелену дождя. И тут кое-что произошло.

Я не знаю, как и почему это случилось. Знаю только, что в тот момент мне этого непременно захотелось. Мне вдруг непременно захотелось его поцеловать, и мое тело опередило мозг. Мои руки обвили его шею. Сквозь мокрую одежду чувствовалось тепло его тела. По моему лицу бежали струи воды, вода капала мне на подбородок, но это было неважно. Не было мне дела и до того, что Балу, прыгая вокруг, обмотал нас поводком так, что мы оказались прижатыми друг к другу еще теснее.

Робин посмотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но не проронил ни слова. Мне даже немножко хотелось, чтобы в непосредственной близости его лицо обнаружило какой-нибудь недостаток, но напрасно: он был просто идеален. Его зеленые глаза притягивали как магнит, и я не могла насмотреться в них. Когда же он заключил меня в объятия, у меня перехватило дыхание.

Не помню, кто из нас сделал решающий шаг и преодолел оставшуюся незначительную дистанцию между нами, но это не имело никакого значения. Важно было лишь то, что я почувствовала его губы на своих и целовалась с ним с такой пылкостью, какой сама от себя не ожидала. Он еще крепче обнял меня, прижимая к себе так, словно не хотел больше никогда отпустить.

Как же это могло случиться так неожиданно? Не дыша, я сделала шаг назад, высвободилась из его объятий, спрашивая себя, что это, черт возьми, было. Может, он и не казался мне уже таким ужасным, как в самом начале, но совершенно точно не нравился мне настолько, чтобы я его стала целовать по собственной воле. Единственный момент: только что я именно это и сделала.

И мне это очень понравилось. Я не могла скрыть улыбку. Черт возьми, а почему бы и нет, раз так? С тех пор, как я рассталась с Томом, я постоянно была начеку, всегда осторожничала, но в это мгновение – в этот ливень, в тени ратуши, с послевкусием поцелуя на губам, мне уже не хотелось быть осторожной.

– К тебе или ко мне? – всегда хотела задать этот вопрос.

Он рассмеялся, и его смех эхом отозвался в моем горле.

– Моя квартира сразу за углом, – сказал он и снова взял мою руку в свою. Кажется, я уже начала привыкать к этому ощущению.

* * *

– Потрясающе!

– Потрясающе?

Я с удивлением осматривалась.

– Почему-то я ожидала увидеть другую обстановку. Как-то не подходит к твоему стилю.

– И насколько же не подходит? А что ты себе представляла? – Робин закрыл за собой дверь квартиры, располагавшейся в мансарде дома. Мы поднялись сюда по узкой лесенке. Он пояснил, что это было не очень удобно для собак, именно из-за Элис он хотел бы подыскать другую постоянную квартиру. Но на данный момент это было то, что нужно.

Теперь он с любопытством разглядывал меня. Мокрые темно-русые волосы прилипли к его лбу. Капли дождевой воды сверкали на коже и парочка – на ресницах, подчеркивая яркую зелень его глаз, которые теперь в полутьме напоминали сверкающие изумруды.

– Не знаю. Все черное и блестящее. Кожаный диван. Огромный шкаф с подсветкой, полный дизайнерских костюмов. Подошел бы к твоей машине.

Снова этот смех, который щекотно отозвался у меня в животе, откликнулся где-то внутри и привел в замешательство.

– Как легко ты навешиваешь людям ярлыки! На работе мне нужно выглядеть солидно, этого ожидают от меня мои клиенты. Они не горят желанием передавать ответственность за жизненно важные вопросы какому-то типу в рваных джинсах, худи в пятнах или с головы до ног покрытому татуировками. А машина, да. Это мечта детства и юности, которую я смог исполнить. – Он усмехнулся. – И она стоила того. Ну что, теперь ты знаешь обо мне достаточно, чтобы заклеймить меня?

– Если бы твоя профессия позволяла тебе иметь татуировку, ты бы сделал?

– А кто говорит, что у меня ее нет?

– Но ты же только что…

Я прошла дальше в комнату, скинула мокрую обувь и огляделась в квартире. Это был старый дом с высокими потолками и лепниной, немного нуждавшийся в ремонте, но чрезвычайно уютный. Мебель была разномастной, и могу поклясться, большинство предметов были дизайнерскими, в то время как другие были чудесными находками с блошиного рынка. Под моими ногами поскрипывали доски. Я увидела уголок с диванчиком, набитую до отказа книжную полку, икеевское кресло и кухню темного цвета. Узкая винтовая лестница вела наверх.

И хотя я стояла, повернувшись к Робину спиной, по его голосу я почувствовала, что он улыбается:

– У меня нет татуировок, которые видны невооруженным глазом.

Из любопытства я хотела спросить, носит ли он татуировку в виде оленьих рогов на крестце или сердечко со словом «мама» на ягодице, но вдруг все мои мысли растворились. Неожиданно приблизившись, Робин положил руки на мои бедра. Меня бросило в жар, хотя моя одежда была мокрой и холодной. Его губы слегка коснулись моей шеи, вызвав такую сумасшедшую дрожь по всему телу, что с моих сорвался тихий стон.

Черт возьми, это была не лучшая идея, но я хотела его.

А он хотел меня. Во всяком случае обняв, он прижал меня к перилам, и принялся целовать так, что у меня закружилась голова. Боже, этот парень отлично целовался!

Понятия не имею, как мы поднялись по лестнице, крепко прижавшись друг к другу и целуясь без остановки, не споткнулись и не рухнули вниз, но каким-то чудом мы выполнили этот фокус без травм. Краешком глаза я успела увидеть, что собаки невозмутимо устроились в гостиной, как будто то, чем в этот момент занимались их хозяева, было совершенно привычным явлением. Элис свернулась изящным калачиком на своей лежанке, а Балу дерзко вскочил на диван, где растянулся по всю длину. Потом я перестала их видеть: мы добрались до спальни Робина, и все мое внимание принадлежало только ему.

Мы вместе опустились на кровать. Он стянул с меня мокрую одежду, прилипшую к телу. Мои пальцы крутили пуговицу его брюк, и я чертыхнулась оттого, что мне не удавалось сразу расстегнуть ее.

Нежно обхватив мои руки, он слегка отодвинул меня и, встав на колени на кровати, стянул через голову футболку. Я непроизвольно закусила губу, увидев его стройный торс и хорошо различимые мускулы на животе.

– Ты слишком далеко, – пожаловалась я и, схватив его за плечи, притянула к себе.

Может быть, назавтра я пожалела бы об этом, даже наверняка, но сейчас мне было все равно. Сейчас, пока дождь без отдыха стучал по крыше и в окна, я брала то, что хотела. Я брала то, что мне хотелось сейчас, не думая о завтрашнем дне.