Что-то изменилось.

Что-то изменилось с тех пор, как я увидела Робина слабым и он принял мою помощь.

Именно поэтому теперь происходило немыслимое: мы добровольно, без принуждения под дулом пистолета, проводили вместе время. С ума сойти.

У меня в руке таяло клубничное мороженое, капли стекали из вафельного рожка по руке. Задумавшись, я облизала пальцы. Во рту было очень сладко. Искоса поглядывала на Робина, который шел рядом по набережной Рейна. В его руке – рожок с горой шоколадного, орехового и кокосового мороженого, вот-вот готового обрушиться и тающего быстрее, чем его можно было съесть.

С того происшествия прошла неделя. Сегодня мы снова встречались в группе для следовой работы. Я спряталась в переулке за театром, а Робин и Элис искали. Элис, как обычно, выполнила задачу безупречно, с легкостью обнаружив мой след. Теперь она, довольная собой, пританцовывала рядом с хозяином. В отличие от Балу ей не нужны были ни похвала, ни угощение взамен на достижения. Судя по всему, ей достаточно было знать, что она все сделала правильно. В этом вопросе Балу совсем другой. За последнюю неделю, после того, как он нашел Робина, попавшего в беду, он никак не мог наесться вкусняшками, которыми, надо признаться, я его заваливала без меры.

– Пойдем есть мороженое после тренировки? – неожиданно предложил мне Робин. – Я угощаю. Это лишь небольшая благодарность, ведь вы с Балу спасли мне жизнь. – Мои предрассудки были не насколько велики, чтобы отказаться от предложенного мороженого.

Главное, я ни на секунду не забывала, что следовало быть начеку. Пока я помнила о том, что Робин мог представлять для меня опасность, все было в порядке. Он был не в состоянии причинить мне вред, если я не подпущу его ближе.

– Адвокат в бракоразводных делах, – качая головой, сказала я, когда мы стояли на мостике, глядя на Рейн. – Как можно прийти к мысли о такой профессии? Разве это не страшно удручающее занятие?

Он засмеялся, отправляя в рот остатки вафельного рожка.

– Думаешь, ты первая меня об этом спрашиваешь? Скажу тебе так: для моих родителей существовало только три пути – врач, адвокат или неудачник. Я не хотел идти по стопам отца и становиться врачом. Резать смертельно больных людей не было профессией моей мечты…

– Поэтому ты решил разрушать браки других людей.

Он поднял палец вверх:

– Протестую! С этим они справляются сами. Я лишь помогаю довести дело до финала.

– И то правда. Понятия не имею, зачем люди вообще тратят силы на то, чтобы жениться. Должны же они с самого начала знать, что вся эта ерунда обречена на провал. Статистика теперь известна каждому. Неужели они так наивны, чтобы полагать, что именно в их случае брак продержится долго и они станут славным исключением? Или это надежда на получение финансовых гарантий и поддержку партнера? Та самая налоговая льгота, о которой столько говорят?

Робин пожал плечами.

– На этот вопрос ты сможешь ответить лучше. В этом ты эксперт. К тебе они приходят до свадьбы на пике мотивации вступить в брак. Ко мне идут, уже когда все закончилось. Тогда они и не помнят, почему приняли такое решение, и думают лишь о том, как сохранить свое имущество.

– Вечеринка! – продолжила размышлять я. – Идеальный повод выбросить кучу денег на один роскошный праздник, да еще – в случае невесты – месячную зарплату на платье, чтобы надеть его один раз, поразить всех своим видом и повесить в шкаф на всю оставшуюся жизнь. Если бы люди совершали подобные поступки просто так, не потому, что они женятся, их сочли бы за сумасшедших. Но когда дело доходит до свадьбы – все оправдано! Тут все забывают о рассудке.

– Зато это приносит тебе выгоду.

– Готовность невест выкладывать кругленькие суммы за платье своей мечты? Конечно. Нужно же чем-то зарабатывать на жизнь. И ты не ездил бы на такой крутой тачке, если бы не разваливались все эти браки.

– Не все. Далеко не все браки заканчиваются в суде.

Я тихо шмыгнула носом.

– Но достаточно много, чтобы держаться от них подальше.

Робин оперся локтями о парапет моста, на котором болтались бессчетные замочки с выгравированными именами влюбленных парочек. От его сдержанного смешка у меня по затылку побежали мурашки, и, тут же отвернувшись, я стала разглядывать Рейн. Туристы усердно фотографировали направо и налево. Голос из громкоговорителя рассказывал о достопримечательностях, мимо которых проходил прогулочный теплоход. Он как раз говорил о мостике с замками, на котором мы стояли.

Элис сидела между нами, застыв, как фарфоровая статуэтка. Ее шерсть мерцала шелком, взгляд светлых глаз был устремлен вдаль. Она была прекрасна, будто сошла с полотна. Элис – настоящая леди, в большинстве случаев сохраняющая самообладание. Впрочем, когда под нами прошел шумный корабль, она прижала уши. Балу, напротив, хрюкал у нас за спиной как свинья, обученная для поиска трюфелей, натягивая поводок на всю его длину в надежде ухватить упавшие на асфальт ломтики картошки фри. С тех пор, как я стала владелицей собаки, я по-настоящему замечала, сколько остатков пищи валялось на земле.

Еда и окурки – вокруг этих двух вещей я поначалу пыталась перегнать Балу, чтобы он не играл в пылесос. Вопрос с окурками, слава богу, уже был закрыт, но мой пес по-прежнему оставался настоящим пылесосом: украденные перекусы – его эликсир жизни. Может, оттого я и любила его всей душой. Мое тотемное животное – росомаха, в переводе с латыни «обжора». Неслучайно в детстве у меня было прозвище Маленькая гусеница, которым я очень гордилась.

– Не вмешиваться во что-либо только потому, что это может плохо закончиться – трусость.

Я подтолкнула Робина в бок, не успев сообразить, что было бы разумнее избегать любого физического контакта. Он посмотрел на меня с удивлением. В лучах солнца зелень его глаз сверкала как отшлифованное стекло.

– Или реалисты. Только не говори, что кто-то вроде тебя может быть в поиске большой любви. Если бы ты мне такое рассказал, я бы тебе не поверила. Припаси лучше эту историю для многочисленных женщин, которых ты цепляешь. С ними может сработать.

– Как ты можешь быть такой неромантичной? Поверь, путь, к которому стремишься ты, – идти по жизни одной, лично меня не привлекает. – Его лукавая улыбка мешала понять, говорит ли он всерьез или хочет просто меня спровоцировать. Мистер Бабник толковал о романтике!

Через некоторое время Робин заявил, что он вернул свой долг, и оставил меня на мосту в одиночестве. Я стояла, с недоумением глядя ему вслед и качая головой. Можно ли, будучи адвокатом по бракоразводным делам и изо дня в день сталкиваясь с рухнувшими браками, быть столь наивным, чтобы мечтать об отношениях? Или это была шутка, прием, чтобы создать образ романтика и больше нравиться женщинам? Я еще не догадалась, что у него на уме.

«А тебе это и не нужно!» – мысленно напомнила я сама себе. Все, что от меня требовалось, – это ладить с ним на занятиях по следовой работе. За рамками курса этот парень совершенно не должен меня интересовать.