Ясенка двигалась к реке и рассерженно топала ногами. Каждый её шажочек будто бы говорил: «дурацкая Громыха», «дурацкая школа», «дурацкая рыжеухая забияка», «дурацкие Шуша и Кляква». Правда, Ясенка всё равно старалась осторожнее наступать на травинки и веточки, чтобы ни одно растение не хрустнуло жалобно под её ногой и чтобы не раздавить невзначай зазевавшегося муравья.

– Дурацкие Шуша и Кляква, – повторила Ясенка и потрясла кулачками.

Одна только крохотная неприятность – а они уже оставили её, забыли про морковный торт и начало их дружбы, полной приключений, открытий и секретов. Ну и к лучшему. С такими ненадёжными друзьями много расследований не проведёшь.

«А папа и мама! Они просто-напросто меня обманули! Школа – это пустая трата времени. Громыха только и знает, что пыхтеть и ругаться, и никаких тайн она не открыла. Да, может, она и не слышала в жизни ни единого лесного секретика! Чему она может научить? Так и скажу маме, что ноги моей больше не будет в школе, – думала Ясенка. – И пусть только попробуют меня заставить. Да и как у них, интересно, это получится? Разве только мама посмотрит этим своим взглядом… Ну а я посмотрю на неё в ответ».

Плюх, шмяк, чварк – Ясенка запрыгнула в болото с особым удовольствием. Сейчас бы изваляться в грязи, вдохнуть запах ароматной болотной тины – и все Ясенкины беды станут не такими уж бедными, и про Громыху с её придирками она забудет напрочь.

Ясенка зажмурилась и нырнула. Прохладная болотная вода поглотила все звуки, и Ясенка почувствовала спокойствие. Она несколько раз сильно взмахнула руками, застучала пятками, распугивая тритонов, жаб и мошкару, чтобы никто не подслушал, что она готовится сочинить. Придумывание историй – это очень личное занятие, и Ясенка не любила, когда кто-нибудь заставал её за этим, даже мама. Выныривая из болота, Ясенка уже знала, о чём будет её новая история.

– Мышонок, – сказала она вслух. – Мышонок Альберт. Или Альфред? – Она задумчиво пошевелила лапкой ряску. – Нет, всё-таки Альберт. Очень благородных кровей. То ли принц, то ли герцог, то ли бродячий фокусник.

Ясенка прислушалась к деревьям. Ей показалось, что они одобрительно загудели. И, приободрённая, она продолжила:

– Мышонок Альберт не ходит в школу, потому что она дурацкая. И потому что он и так всё знает! И разгадывает загадки лучше всех в своём лесу. Точнее, не в лесу, а в чистом поле. Или в не очень чистом, а там, где выращивают кукурузу или пшеничные колоски.

Ясенке показалось, что она наяву услышала тонкий мышиный писк. Да, именно так бы пискнул Альберт, почуяв аромат клюквы или приближение новой тайны.

– Судьба мышонка Альберта была тяжела и полна лишений. Однажды ему даже пришлось уйти из дома, не взяв с собой ни краюшки хлеба – одну только сырную корочку. А всё потому, что няня мышонка Альберта не позволяла ему выбежать на улицу и пуститься в погоню за коварным Долгоносым Крысом, а заставляла учиться танцевать менуэт и мыть стаканы до блеска. И, глядя в окно на Долгоносого Крыса, петляющего среди колосьев, мышонок Альберт понял: это никуда не годится. Ведь если сейчас он упустит Долгоносого Крыса, он никогда не узнает, кто съел три розовых сахарных кубика, оставленных на блюдце в шкафу…

Писк как будто стал громче и превратился в радостное похрюкивание. Ясенке в нём послышалось что-то подозрительное и знакомое, и это ей совсем не понравилось. Она огляделась повнимательнее и ещё раз как следует постучала ногами по болотной ряске. Казалось, вокруг не было ни души, что, конечно, в лесу случалось нечасто: никогда не знаешь, под какой травинкой притаился муравей, а из-под какого камня на тебя выползет ящерица. Впрочем, муравьёв Ясенка не опасалась: они всегда были так заняты перетаскиванием травинок и хвоинок для своих муравейников, что совершенно не обращали внимания на лесовичкины дела, даже на такие важные, как лепка снеговичек перед Рождеством или нанизывание на веточки разноцветных грибов пасмурным осенним днём, – что уж говорить про Ясенкины истории. А ящерице всегда можно было пригрозить оторвать хвост, если начнёт болтать почём зря. И пусть ползает как ободранка, пока не отрастёт новый.

Ясенка крикнула на всякий случай в лесную темноту и непроходимость:

– Э-ге-гей! Есть здесь кто-то?

Но никто не отозвался. И тогда Ясенка продолжила:

– Мышонок Альберт решительно взмахнул хвостом и вскочил со стульчика. Он крикнул: «Танцуйте сами свой менуэт! И мойте свои стаканы, да только смотрите не побейте». Он схватил лежащую на самом краю комода обгрызенную сырную корочку, потому что ему было совсем непонятно, покидает ли он отчий дом на пять минут или на три года, подлетел к окну под отчаянные крики гувернантки мисс Писк и спрыгнул с подоконника прямо в чистое поле… Как только мышонок Альберт оказался снаружи, он понял: слишком поздно. Ему надо было быть куда расторопнее! Ведь, пока он медлил, сражаясь с мисс Писк, на поле уже успели наследить человеческие собаки, и хромая синица, и три кота, все запахи перемешались, и теперь мышонок Альберт мог полагаться только на свою интуицию – которая, надо сказать, ещё ни разу его не подводила…

На берегу кто-то охнул – то ли от ужаса, то ли от восторга.

Ясенка сказала:

– Кто подслушивает, тому не будет никакой удачи до самого вечера. И все черничины, которые он попытается съесть на болоте, будут либо зелёные и кислые, либо переспевшие и противные.

На берегу снова охнули и затихли. Ясенка подождала́ ещё немного. Когда ей показалось, что у незваного слушателя было достаточно времени, чтобы убраться восвояси, она продолжила:

– Мышонок Альберт прикрыл глаза, прислушался к ветру и к шуму колосьев и побежал туда, куда вело его мышиное чутьё… Он бежал что есть силы, петляя от бразды к бразде, пока в его ноздри не ударил запах крысиной шерсти, похожий на серу, к которой примешивалось что-то сладковатое, сахарное… Это был он, Долгоносый Крыс! Мерзавец и злостный похититель сладостей. Но как же он был далеко! И что это между ними? Огромная лужа, в которой так легко утонуть крохотному мышонку. Опасное сверкающее на солнце лезвие косы́, забытое беспечными человеками. Бугристые собачьи следы, в которые можно провалиться да и пропа́сть навсегда.

Но ради того, чтобы вернуть розовые сахарные кубики и восстановить справедливость, мышонок Альберт был готов на всё. Разбежавшись, он сделал отчаянный прыжок и – о чудо! – приземлился прямо на хвост Долгоносому Крысу! Не медля ни мгновения, мышонок Альберт взобрался вверх по крысиной спине и вцепился острыми коготками в крысьи плечи.

«Именем закона и мышиного короля, – прокричал он, – стой! Я приказываю тебе остановиться сейчас же!»

Долгоносый Крыс издевательски расхохотался.

«Так я тебя и послушал, малыш Альбертито! Знаешь, где сейчас твой сахар? Один кубик уже давно растаял в моём рту, а два я отнесу старухе Мухоедке с Отвесных скал, чтобы она приготовила из них бурый пудинг, самый гадкий и вонючий из всех, какие только бывают на свете, – и у каждого, кто его наестся, обязательно разболится живот».

Такого мышонок Альберт уж никак не мог допустить! С пропажей сахара ещё можно было смириться, но вонючие пироги старухи Мухоедки несли опасность всем полям, лесам, болотам и дальним…

«Тысяча заржавелых мышеловок, ничего у тебя не выйдет, подлый Долгоносый Крыс!»

С этими словами мышонок Альберт…

Внезапно Ясенка остановилась. Что же, что же он сделал? Конечно, у мышонка Альберта было много сноровки и невероятно острые зубы, которыми он мог бы с лёгкостью вцепиться в крысиное плечо или даже дотянуться до уха. Однако остановит ли это Долгоносого Крыса или заставит его бежать быстрее? И где он хранит оставшиеся два кусочка сахара? Наверняка он засунул их в карман. Тогда не логичнее ли будет мышонку Альберту незаметно вытащить сахар и вернуться с ним к мисс Писк, а за Долгоносым Крысом вдогонку отправить полицейских кротов, чтобы они его из-под земли достали, перехватив на подходе к скалам? Нет, это никуда не годится, ведь это совсем не продемонстрирует мышью храбрость, доблесть и самопожертвование. Какая же это тяжёлая работа – сочинять истории… Быть может, ему лучше…

– Ну а дальше? Дальше-то что? – пискнул кто-то с берега, выдёргивая Ясенку из её мыслей. Она вздрогнула и раздражённо огляделась. Да кому тут неймётся? Не видно, что ли: у лесовички творческий процесс!

– Да, что дальше? – пискнул другой голос, пониже. – Он поколотил Долгоносого Крыса? Укусил его за ухо? Бросил в холодную и страшную темницу?

– В темницу!

– На три дня и три ночи!

– Пока во всём не признается!

– Пока не отдаст весь сахар!

– Пока не начнёт молить о прощении!

– А ну! Кто здесь прерывает творческую мысль? Сейчас же выходите! – прикрикнула Ясенка. Голоса казались ей знакомыми и смутно напоминали…

Клякву и Шушу!

Лесовички выглянули из-за огромного камня и виновато посмотрели на Ясенку. Их маленькие уши покаянно дрогнули.

– Мы не хотели мешать!

– Совершенно не собирались сбивать с мысли!

– Ты просто так хорошо рассказываешь!

– Такая невероятная история!

– Такой отважный Альберт!

– Такой мерзкий Долгоносый Крыс!

– Неужели Альберт даст ему уйти?

– Неужто Долгоносый Крыс не понесёт никакого наказания?

Ясенка довольно зажмурилась. Как бы её ни злило присутствие сторонних наблюдателей, а всё-таки было приятно, что её творчество находило такой живой отклик и будоражило умы и сердца.

– Конечно же, мышонок Альберт со всем справится, – уверенно сказала она. Кляква и Шуша радостно подпрыгнули. Шуша, хоть и была небольшого роста, подпрыгнула намного выше и потому казалась более восторженной. – Ведь он как-никак лучший детектив пшеничного поля.

Но всё-таки…

– Что вы здесь делаете? – спросила Ясенка и возмущённо упёрла кулачки в бока. – Вы бросили меня один на один с Громыхой висеть на дурацкой дубовой ветке и вспоминать дурацкие правила. А сами убежали… И даже не обернулись, как будто мы незнакомы даже. Друзья, называется.

– Ну, не совсем один на один, – пробормотала Шуша. – Там было много других лесовичек…

– Ну и что! Разве это оправдание?

– Не надо было злить Громыху, – отрезала Кляква. – Мы же договаривались. Не попадаем в неприятности, уходим с полянки раньше и не привлекая внимания, идём к Драконьему камню. А из-за тебя весь план кунице под хвост!

– Ну и шли бы без меня.

– Мы и пошли, – буркнула Кляква. – Это Шуша решила, что надо за тобой вернуться. Мне такие ломательницы планов вообще ни к чему.

Ясенка почувствовала, как проникается к Шуше всевозможным теплом и любовью, а вот при виде Кляквы у неё начинают раздражённо подрагивать уши.

– А раз ни к чему, – обиженно сказала она, – то и не узнаешь историю до конца. Я только Шуше расскажу. Потом. По большому секрету.

– Ну нет уж. Мы за тобой обе вернулись. Досказывай историю. И если она окажется хорошей, я подумаю: может, и возьмём тебя к Драконьему камню.

Это была очень хорошая история. Она ещё не родилась до конца, но Ясенка уже была в этом уверена. Только вот ей совсем не хотелось делиться с Кляквой, когда она стала важной, задиралась и говорила командным голосом. Ясенка мысленно вычеркнула Клякву из списка подруг и коллег-расследовательниц.

– Кхм-кхм, – вдруг раздалось из-за кустов, сопровождаемое шорохом. Все три лесовички вздрогнули от страшной неожиданности.

«Да сколько же их тут было, непрошеных слушателей?» – мысленно воскликнула Ясенка. В кустах продолжалось непонятное шуршание. Ясенка подобрала́ с земли прутик и на всякий случай вытянула перед собой, словно шпагу. Если это коварный злодей, она атакует его, как самый отважный детектив, и спасёт Клякву и Шушу от неминуемой гибели. Да, даже Клякву, хоть она и стала противной.

– Если вы только позволите… – продолжил незнакомый голос. – Мне кажется, вы только что обсуждали меня, прекрасные юные леди. Позвольте представиться: Альберт, принц пшеничного поля и главный мышиный детектив. По совместительству несу службу в лесовичкином лесу.

Перед лесовичками стоял белый мышонок в синей курточке и смешной жёлтой шапке, в которую было воткнуто куропаткино перо. Вид у него был потрёпанный, а на куртке хватало заплат. Меньше всего на свете он походил на принца!

– Какой-то оборванец, – шепнула Ясенка на ухо Шуше.

– Какой-то самозванец, – шепнула Шуша на ухо Ясенке.

Кляква молчала и сверлила загадочного мышонка взглядом. Ясенка покосилась на неё и недовольно поджала губы. Ей стало очень неприятно оттого, с каким подозрением Кляква смотрела на мышонка. Да, пусть Ясенке и самой было странно, что Альберт так удачно появился из ниоткуда, да ещё и в таком неподобающем виде, но у Кляквы вообще не было никакого права так сумрачно на него смотреть. Не после того, как она подслушивала её историю и чуть ли не подпрыгивала от нетерпения узнать, что будет дальше. И уж точно не после того, как она решила идти к Драконьему камню без Ясенки. Пушистая лицемерка!

– Вы ранены? Или у вас что-то раздавилось в кармашке? – наконец спросила Кляква. Альберт выпучил глаза и схватился за кармашек. Только теперь Ясенка заметила, что и вправду на синей курточке, на самой груди, у мышонка было подозрительное тёмно-красное пятно. Ясенка втянула носом воздух, но кровью не пахло.

– Трагическая случайность и небольшое недоразумение, моя наивнимательнейшая леди… Как ваше имя?

– Кляква.

– Моя наивнимательнейшая леди Кляква! Дело в том, что у вашего покорного слуги есть обыкновение по утрам пить ягодный чай. И не далее как сегодня утром я, ни о чём не подозревая, собирал в малиннике малину, как вдруг откуда ни возьмись – воро́ны!

Ясенка и Шуша ахнули. Ясенке тут же стало стыдно, что на мгновение она засомневалась в Альберте. Ясное дело, воро́ны – те ещё злобные создания. Столкнувшись с ними, немудрено́ потерять королевский вид и заполучить пару новых заплат на курточку.

Кляква ахнула тоже, но как-то неискренне. Когда Альберт уйдёт, подумала Ясенка, оттаскаю её за волосы. Будет знать, как быть такой недоверчивой. Альберт был её мышонок! Её ожившая сказка! Папа всегда говорил: хорошее слово – живое. Иногда оно даже сильнее дела. И если сказать правильное слово, оно сможет сотворить настоящие чудеса. И оно сотворило: в их лесу появился самый настоящий мышиный принц! По Ясенкиному велению и хотению. И уж поверьте, Ясенка никому не дала бы его в обиду. Уж точно не какой-то там долговязой, противной Клякве.

– Налетели, – продолжил Альберт, размахивая лапками, – обступили, начали щёлкать клювами – насилу я выбрался из этой переделки! Не иначе как они мне мстили за тот случай, когда я обвинил вороньего короля в подделке драгоценных камней, похищении серебряного самовара и нехватке блестящих стёклышек на маскарадных нарядах. Ну и случай же был!

Какой он был смелый, её мышонок, и какую невероятную жизнь, полную приключений, он вёл! И как скромно говорил об этом, слегка потупив взгляд. Наверняка он совсем не любил хвастаться.

– А это, значит, малина? – Кляква кивнула на Альбертов кармашек.

– Малина, как есть малина, моя презаботливая! Вероятно, в то время, когда я прорывался сквозь воронье окружение, через коряги и ветви, через камни и ухабы, ягоды и помялись у меня в кармашке. Какая незадача! Ну да ничего, один день можно пережить и без ягодного чая.

Ясенка ойкнула и приложила ладошку к сердцу. День без ягодного чая выглядел как самый печальный день на свете.

– Ну-ну, не стоит беспокоиться, моя наичувствительнейшая леди…

– Ясенка.

– Ясенка! Нам, принцам и детективам, порой приходится сносить и не такие лишения.

Ясенка смутилась. Альберт был таким галантным, и в нём чувствовалось благородство. Как она могла не распознать в нём принца с первого взгляда?

– Но что же я! – Альберт всплеснул лапками. – Заболтался, как есть заболтался. А ведь меня ещё ждут у большого журчащего водопада и у маленькой пожухлой ромашки. С каким удовольствием я бы дорассказал вам, как расправился с Долгоносым Крысом! Но служба, мои дорогие, служба и долг. Впрочем, не расстраивайтесь. У великоталантливейшей сказительницы Ясенки получается рассказывать эти истории ещё лучше меня. Как будто она всё видела собственными глазами!

Ясенкины щеки стали совсем красными, как июньская земляника, от такой высокой похвалы, и она неловко поковыряла землю ножкой. Альберт же взмахнул жёлтой шапкой и скрылся в траве.

– Он такой занятой и стремительный! – восхищённо сказала Шуша.

– И ещё очень отважный и ответственный, – добавила Ясенка.

– Странная малина, – сказала Кляква. – Другого цвета, да и пахнет совсем не так.

– Да что ты к ней прицепилась, – недовольно отозвалась Ясенка. – Каждому мышонку, если ему вздумается, дозволяется носить в кармашке раздавленные ягоды, разве нет?

– Конечно, – сказала Кляква. – Конечно. Так чем там закончилась твоя история?

– Ничем, – отрезала Ясенка. – Мышонок Альберт всех победил, а я пошла домой.

– Так нечестно! – возмутилась Кляква. – Ты что же, уже не хочешь посмотреть на Драконий камень?

– Если мне будет нужно, я и без тебя его найду.

Кляква фыркнула.

– Без меня ты в жизни не отличишь его от Ящерицыного булыжника. А если вдруг и отличишь, всё равно не узнаешь, какое слово сказать, чтобы вызвать дух тысячелетнего лесного царапучего кота. Рассказывай историю, говорю.

– Хочешь историю? – рассердилась Ясенка. Весь этот долгий день вдруг смешался в её голове и тяжело навалился на плечи. Противная Громыха, противная рыжеухая лесовичка, противная Кляква – противнее всех. – Вот тебе история. Как-то раз из лесовичкиного леса исчезли все противные существа. Громыха исчезла первая. Вышла из дома – и как сквозь землю провалилась.

Она хотела добавить: «Потом исчезла рыжеухая лесовичка, а потом ещё и Кляква», но не смогла подобрать достаточно хлёсткое слово. Такое, чтобы оно означало: «Ты, дурацкая Кляква, понравилась мне больше остальных лесовичек, даже больше Шуши, потому что у тебя был цепкий взгляд и тяга к приключениям, а теперь ты мне противнее всех остальных».

Внезапно Ясенка почувствовала себя очень усталой. Она вспомнила, что в её туесочке до сих пор лежит морковный торт, но мысль о его сладости не порадовала Ясенку, а почему-то сделала ещё грустнее. Она махнула лапкой и молча пошла домой, не обращая внимания на то, что кричали ей в спину Кляква и Шуша.