Вилла Теннисон, Сан-Ремо, 19 февраля 1886

Я очень огорчился, узнав о твоем нездоровье. Что касается меня, то я сегодня уже не лежу, а сижу в постели. Каждые три часа я принимаю лекарство, и кашель, который тряс меня так, что оторвались палец на левой ноге, два зуба и три бакенбарда, теперь, слава Богу, немного утих.

Но я до сих пор очень нехорош и покидаю постель только тогда, когда меня перетаскивают в кресло. Одна отрада, что солнышко ярко светит.

Я по-прежнему сильно скучаю по тебе, но даже не могу пожелать, чтобы ты очутился здесь, потому что, хотя солнце с каждым днем жарче, но ветер очень холодный.

Хассаль, мой врач, мучает меня своими проклятыми термометрами и барометрами. Как будто я без термометра не могу сказать, когда восточный ветер пронизывает меня насквозь – даже в солнечный полдень.

Сегодня днем я, назло ему, заказал себе на обед вареный барометр, а на ужин – два термометра под сладким соусом!