Вилла Теннисон, Сан-Ремо, 23 декабря 1883

Как худо, наверное, быть сороконожкой! Каждое воскресенье утром я благодарю Бога, что не родился сороконожкой, ибо в этот день у меня происходит еженедельная обрезка ногтей и прочие манипуляции с ногами. Если с десятком пальцев на ногах такая морока, что было бы, если бы Творцу пришло в голову сотворить нас сороконогими! Вообрази, пришлось бы стричь ногти на двухстах пальцах!

Далее мои размышления и догадки обратились в сторону царственных особ, принцев, герцогов и разных пэров. Стригут ли они ногти у себя на ногах? Я понимаю, что спрашивать самих высоких особ об этом бессмысленно – их благородное воспитание не допускает даже упоминания о таких низких материях. Но я не оставляю надежды как-нибудь узнать у тебя – по-прежнему ли ты терпишь эту гадкую обузу или расстался с ней после того, как удостоился звания Лорда?

Что касается моих дел и моего здоровья, тут нечем похвастаться. Вскоре после моего прошлого письма со мной случился скверный припадок или приступ болезни, я упал – к счастью, в саду – и оставался без чувств некоторое время. Приступ с тех пор не повторился, но остается угроза. Я редко выхожу теперь за ворота моей виллы и вполне готов к внезапному отбытию, – жалея лишь о том, что не могу, как я надеялся, оставить свои земные дела в должном порядке…