Портленд-Плейс, Лондон, 16 августа 1869

Моя жизнь здесь проходит удивительно мерзко. Из 28 дней в Англии первые семь ушли на суету, поиски квартиры и планирование будущей работы. Из последующих трех недель двенадцать дней я убил, совершая необходимые визиты, а оставшиеся время провел за тяжелейшим трудом писания писем – до ста штук в день, – необходимых для составления подписного листа.

И ни минуты отдыха! Когда же наконец можно будет сложить крылья и предаться тому, о чем нам твердит внутренний голос: «Нет счастья, кроме покоя»? Боюсь, что не в этом мире, и мечтать о том бесполезно – как о рабочей мастерской, днем и ночью освещенной полярным сиянием.

Может быть, в другом овании существ мы с тобой и с твоей милой супругой сможем проводить безмятежные часы под лотосовым деревом, поедая клубничное мороженое и пеликаний пирог, погрузив усталые ноги в лазурно-прозрачные струи и наслаждаясь зрелищем снующих вокруг птиц и зверюшек райского леса…

Ну, не потеха ли – в пятьдесят семь лет пребывать в моем положении! Только представь – мои пейзажи Корфу, Флоренции, Петры и так далее перевидали, наверное, тысячи человек, и ни одного заказа! Очевидно, почтеннейшая публика заказывает лишь тем, кого расхваливает пресса, а у той закон простой – все овечки должны прыгать одинаково!

Вправду ли тебя собираются сделать пэром, как твердят газеты?