О кончине де Жена было официально сообщено только 22 мая. Эта новость тут же появилась на страницах основных газет и журналов. Многие известные люди (среди них, например, Бернар Кушнер, Жан-Пьер Шевенман) стали вспоминать о своем сотрудничестве с ученым.

Академией наук, CNRS и Елисейским дворцом было решено устроить официальную церемонию памяти Пьера-Жиля де Жена в парижском Дворце открытий, в присутствии супруги и детей покойного, наиболее известных французских ученых и администраторов науки, коллег де Жена, а также с участием тогдашнего президента Франции Николя Саркози (2007–2012).

Место было выбрано удачно, так как с ним Пьера-Жиля связывала очень многое. Ученый любил бывать в этом Дворце еще в юности (см. главу I). Первый раз он посетил Дворец открытий в 1945 г., сразу же после своего возвращения в освобожденный от немцев Париж, а впоследствии периодически приводил туда своих детей и внуков.

В 1990-е годы де Жен принимал активное участие в спасении Дворца открытий от угрожавшего ему переезда. Так, 25 ноября 1993 г. он «выразил свою озабоченность» по этому поводу в письме к Франсуа Фийону, тогдашнему министру национального образования и науки. Ученый писал: «Дворец является инструментом научной культуры, равным по крайней мере своему сопернику Ла-Виллет[95]. Будет шоком, если науки потеряют свою образовательную базу в самом сердце города» [76, с. 342–343].

Двумя годами позднее Пьер-Жиль поставил свою подпись под статьей, озаглавленной «Спасем Дворец открытий» в газете «Le Monde» от 9 февраля 1995 г. В ней он напомнил, как «много тех, которые открыли там в себе страсть к науке» [76, с. 343].

Дворец открытий даже отобрал некоторые из рисунков де Жена для выставки о науке и искусстве. Там произведения французского физика висели рядом с работами Пастера и других знаменитых ученых. По этому поводу Пьер-Жиль спрашивал себя, не было ли это «небольшим нахальством» с его стороны? Он считал, что его рисунки не представляют большой художественной ценности и иногда выбрасывал их целыми охапками [76, с. 343].

Дата мероприятия (5 июня) была назначена не случайно. 10 июня во Франции должны были пройти парламентские выборы, поэтому новый президент в своем выступлении на церемонии хотел одновременно почтить память знаменитого ученого и, пользуясь случаем, дать предвыборные обещания по реформам в области науки и образования перед лицом научной элиты Франции.

Саркози прибыл на церемонию с опозданием. До этого (с утра) вместе с Анни де Жен, Клодом Аллегром и другими он присутствовал на торжественном открытии мемориальной доски в честь ученого, установленной на здании ESPCI. Он также провозгласил начало функционирования в ESPCI «Научного пространства Пьера-Жиля де Жена» («Espace des sciences Pierre-Gilles de Gennes») – ассоциации, имеющей целью популяризацию науки среди молодежи [161].

В своей речи французский президент высоко оценил творчество де Жена и привел цитату ученого: «Природа – это храм, где живые колонны иногда произносят спутанные слова. Там человек проходит сквозь леса символов». «Казалось, – продолжил Саркази, – он мог расшифровывать все символы. Там, где мы ничего не видим, он видел все. Там, где мы ничего не понимаем, он понимал все» [162]. Президент также сообщил, что «кампус Университета Орсе будет носить славное имя Пьера-Жиля де Жена»[96].

Однако Саркози, как считали многие близкие де Жену люди, сделал некоторый перегиб в своей речи в сторону предвыборной кампании. Действительно, на следующий день все газеты пестрели заголовками об обещанных президентом мерах по поддержке науки и образования, но сам повод, по случаю которого эти обещания были сделаны, несколько отошел на второй план.

Если на церемонии во Дворце открытий вспоминали де Жена – ученого, то выставка, прошедшая в 2007 г. в Культурном центре т. Орсе, посвящалась де Жену – художнику. На ней экспонировалось большое количество его графических работ, несколько живописных полотен его дочери Мари-Кристин и коллаж, выполненный его супругой Анни [159].

Еще одно мероприятие памяти де Жена было приурочено к годовщине его смерти – специальный международный сипмозиум, посвященный ученому, который прошел в Париже 15–17 мая 2008 г. В один из дней его работы (16 мая, в ESPCI) друзья и ученики Пьера-Жиля (Ф. Пинкус, М. Весье, Д. Кере, Ж. Прост и Э. Гийон) поделились своими воспоминаниями о нем [163].

Слава де Жена распространялась. Фактически слова «Пьер-Жиль де Жен» стали брендом.

В дальнейшем научная общественность неоднократно организовывала семинары и конференции под логотипом «де Жен», что позволяло вызвать к этим мероприятиям дополнительный интерес.

Появлялись различные фонды и организации, носящие его имя. Например, один из таких фондов был создан при помощи Пьера-Жиля еще при его жизни, а после смерти ученого он был назван «Фонд поддержки науки Пьера-Жиля де Жена» («Fondation Pierre-Gilles de Gennes pour la recherche») [164]. Его цель – финансирование инновационных мультидисциплинарных научных проектов (в основном в области биологии и медицины). Тот факт, что этот фонд носит имя французского нобелевского лауреата, очень помогает ему в финансовом отношении [76, с. 348].

Также учреждались премии имени де Жена. Одна из них – от фирмы «Rhodia» на сумму 200 тыс. евро. Неудивительно, что эта компания, занимающаяся тонким химическим синтезом, оптическими волокнами и полимерами, решила почтить имя французского физика-теоретика и одновременно использовать его для своей рекламы. На протяжение более 20 лет ученый сотрудничал с другой химической фирмой – «Rhône-Poulenc», которая до 2006 г. была акционером «Rhodia» (см. главу VII).

Десятки улиц, площадей и лицеев были названы именем французского ученого.

14 мая 2016 г., в присутствии нового президента Французской Республики Франсуа Олланда, мэра Парижа Анн Идальго, министра национального образования и науки Наджад Валло-Белка-сем, других официальных лиц и приглашенных гостей в V округе Парижа (в специально реконструированном здании) был открыт Институт Пьера-Жиля де Жена. Он будет проводить исследования на стыке физики «мягкой материи», биологии, медицины и нанотехнологий [165].

И, наконец, совсем недавно – в мае 2017 г. (через 10 лет после смерти ученого) в свет вышла франкоязычная книга «Необыкновенный Пьер-Жиль де Жен, нобелевский лауреат в области физики» [166]. Ее составители – ближайшие коллеги французского теоретика Ф. Брошар-Вьяр, Д. Кере и М. Весье попытались на основе собранных в ней публичных выступлений, интервью, статей, рисунков де Жена показать масштаб и неординарность его личности.

Каков же сухой остаток?

Это прежде всего его научные достижения[97]. Пьер-Жиль опубликовал более 600 научных статей, написал десяток книг, некоторые из которых стали классическими и переведены на иностранные языки (полный список его работ см.: [169, с. 3596–3609]).

Он не оставил большой научной школы, но очень многие исследователи, контактировавшие с ним, в той или иной степени восприняли его стиль работы. Так, список его ближайших коллег (включающий и учеников) насчитывает около 200 человек! [168, с. 3595].

Отдельные его работы, по-видимому, еще ждут экспериментальной проверки и подтверждения. Так, например, произошло с классическим аналогом эффекта Казимира, предсказанным де Женом вместе с Майклом Фишером в 1978 г. и подтвержденным экспериментально только через 30 лет.

Основными своими научными достижениями Пьер-Жиль считал открытие критического поля H_C3 в сверхпроводниках, работы по системам, состоящим из хиральных молекул (в частности, жидким кристаллам), идею рептации полимерных цепей, применение ренормализационной группы к полимерам, объяснение динамики смачивания.

И, конечно, это – его дети и внуки!

Несомненно то, что дети были для де Жена важнее почестей, принесенных Нобелевской премией (см., например, главу XI). Он гордился каждым из них [76, с. 349; 77].

Пьер-Жиль хвалил сына Кристьяна, ставшего отличным врачом, любимым пациентами. Сейчас Кристьян работает в парижской больнице Питье-Сальпетриер (hôpital de la Pitié-Salpêtrière).

Де Жен восхищался своей дочерью Доминик, которая сначала была переводчицей, работавшей с русским языком, потом избрала «трудную профессию» преподавателя, а затем стала и директором лицея.

Ученый превозносил достоинства дочери Мари-Кристин – художницы, с которой он любил обсуждать особенности творчества в науке и искусстве.

Много радости приносили Пьеру-Жилю и его младшие дети (от Франсуазы).

Дочь Клер, закончила по стопам отца Высшую нормальную школу, через 45 лет после него, и занимается теперь неврологией. Сейчас она руководит лабораторией в Парижском институте головного и спинного мозга (Institut du Cerveau et de la Moelle épinière).

Де Жен с грустью отмечал, что Нормальная школа не является более тем местом раздумья и свободы, каким он знал ее в годы своей юности. «Сейчас учеников подталкивают к тому, чтобы они начинали подготавливать свои диссертации до окончания Школы, для того чтобы увеличить их шансы получить пост CNRS» [76, с. 349].

Сын Матье, выпускник Политехнической школы, стал, также как отец, физиком-теоретиком и сейчас (после работы в течение нескольких лет в США) руководит исследовательской группой в Федеральной политехнической школе в Лозанне (École polytechnique fédérale de Lausanne – EPFL). B 2005 г. Пьер-Жиль присутствовал на защите его диссертации, посвященной «флуктуациям биржевых курсов и микроскопическим свойствам аморфных твердых тел» [76, с. 349]. В своей работе Матье, в частности, ссылался на одну из статей отца 1968 г. Де Жен испытывал гордость за сына. Он говорил, что, выступая с докладом на защите, Матье выглядел «сосредоточенным, серьезным и не заносчивым» [76, с. 349].

Сын Оливье интересуется Азией, окончил одну из художественных школ и сейчас живет и занимается искусством в Шанхае.

И, наконец, его «малыш» Марк в 2008 г. начал учиться в подготовительном классе, а в настоящее время уже слушает лекции для получения магистрской степени в «Международном центре фундаментальной физики» («International Center of Fundamental Physics») Высшей нормальной школы.

Пьер-Жиль всегда сожалел о том, что мало времени проводил с внуками и, как следствие, не был с ними столь близок, как со своими детьми. Он с удовольствием вспоминал поездку по Нилу вместе с семью внуками в возрасте от 8 до 13 лет, организованную Анни в марте 1995 г. Его позабавило нескрываемое неудовольствие, появившееся на лицах других пассажиров при виде взошедшей на борт корабля «ватаги возбужденных малышей» [76, с. 349].

Де Жен также вспоминал и об одном из самых страшных моментов в своей жизни, случившемся во время путешествия в Хорватию летом 1982 г. Он снял на островке (где жил его друг) большую виллу для всего семейства. Как-то к вечеру де Жен отправился на моторной лодке со своими пятью внуками прогуляться в море. Когда они отплыли уже достаточно далеко от порта, из которого стартовали, мотор вдруг заглох. Пьеру-Жилю не удалось снова завести его, и он изо всех сил налег на весла, гребя к берегу против течения, которое уносило их все дальше в море. К счастью, ценой невероятных усилий ему удалось вернуться в порт.

Фотографии внуков всегда находились в его кабинете.

Вообще де Жен с трепетом относился к детям и к молодежи, видя в них надежду для развития Человечества. Он сожалел, что современное западное общество предлагает им лишь «посредственные цели комфорта и развлечений». Он же хотел привить молодым этику познания и планетарную солидарность. Пьер-Жиль писал: «Ясно, что если нам не удастся сделать из солидарности факел для нашего молодого поколения, то через тридцать лет мы придем к мировому конфликту и потеряем все. Но (это – в идеале) удастся ли им прийти к стабильной цивилизации XXI столетия? Ответ будет в руках наших детей» [65; 76, с. 350].

Де Жен даже предложил молодым сумасшедшую мечту – уничтожить Сахару, создав международный фонд опреснения воды и борьбы с опустыниванием. Эта или другая мечта – не важно, – главное, чтобы была страсть. Он призывал: «Прилагайте усилия, это действительно стоит делать» [76, с. 350].