Те, кто путешествовал по Северскому Донцу, вниз по течению от Белой Калитвы, наверняка хорошо помнят спокойные широкие пейзажи Восточного Донбасса. Ровные просторы степей, изредка прорезанные глубокими балками со скалистыми уступчатыми склонами, или окаймленные густыми вишневыми садами, аккуратными казачьими станицами и шахтерскими городками. Кое-где у горизонта вздымаются огромные конические терриконы угольных шахт.

Среди отвесных обрывов одной из балок недалеко от станицы Краснодонецкой мне попался небольшой слой углистого песчаника, залегавшего во внушительной толще немых песчаников, гравелитов и глинистых сланцев – аргиллитов^*. Мне показалось, что этот участок обнажения стоит осмотреть поподробнее. И я не ошибся! Маленький углистый пропласток оказался настоящей сокровищницей.

За несколько дней упорного труда мне удалось отобрать из этого слоя коллекцию остатков разнообразных растений, 300 миллионов лет назад произраставших на этом месте и образовывавших удивительный лес, давший начало пластам донецких углей. Лучшими образцами коллекции были несколько мощных, до 20 см в диаметре, стволов каламитов – растений, родственных современным хвощам, которых, как помнит читатель, подчас и не разглядишь в траве – такие они маленькие и незаметные. Мои находки относились к двум видам каламитов – Calamites suckowi и C. cistii. Кроме этого мне посчастливилось найти отпечаток раздваивавшегося ствола гигантского карбонового плауновидного – лепидодендрона (Lepidodendron), его корневые «поддержки» – стигмарии (Stigmaria), и артизии (Artisia) – ядра сердцевинных частей стволов голосеменных растений – кордаитов (Cordaites).

После тщательного исследования всех окрестных балок я к тому же смог отыскать небольшую линзу в серо-голубых аргиллитах со скоплением крупных перистых листьев каменноугольного древовидного папоротника, относящегося к роду астеротека (Asterotheca).

Каменноугольный лес, окаменелых свидетелей жизни которого я нашел у Краснодонецкой, был настоящим раем для произраставших здесь споровых и голосеменных растений. Безусловными доминантами низкоширотной растительности того времени были гигантские плауновидные – лепидодендроны и сигиллярии, а также реже встречающиеся ботродендроны, лепидофлойозы и асолянусы, их ближайшие родственники. Все эти растения палеоботаниками часто называются «лепидофитами» или, иначе, «чешуедревами» (так это слово переводится на русский с латинизированного греческого). Климат в то время в Европе и большей части Северной Америки был влажным и жарким, очень напоминающим современный климат Амазонии, экваториальной Африки и Индокитая, где произрастают дождевые леса. Вместе с гигантскими плауновидными отлично себя чувствовали и гигантские каламиты, отдаленные родственники современных хвощей. Судя по находкам укорененных каламитов, эти растения селились ближе к мелководью обширных озер карбона. Здесь же располагались заросли полупогруженных в воду клинолистников или сфенофиллов (Sphenophyllum), представлявших собой травянистые растения с листьями, собранными в мутовки. На кончиках побегов сфенофиллов находились шишки – стробилы, в которых созревали споры. Немало в каменноугольных лесах было и папоротников, причем они были представлены как травянистыми формами небольших размеров, так и крупными древовидными формами с колоннообразными стволами и плюмажем широких перистых листьев на верхушке (Megaphyton, Psaronius, Caulopteris).

Помимо разнообразных и многочисленных споровых растений, в лесах карбона вполне комфортно чувствовали себя и голосеменные. Из них, в первую очередь, следует упомянуть птеридоспермы – очень интересные растения, листья которых напоминали листья папоротников, но на них сидели семена! В окрестностях все той же Краснодонецкой мне попались крупные семена, относящиеся к роду тригонокарпус (Trigonocarpus), принадлежавшие невроптерису (Neuropteris), классическому представителю каменноугольных птеридоспермов. Здесь требуется сделать одно небольшое пояснение: в палеоботанике разные части одного и того же растения нередко относят к разным формальным родам, поскольку их прижизненная связь не всегда очевидна.

Рассказывая о флоре карбона, нельзя не упомянуть кордаиты – крупные голосеменные растения с длинными ланцетовидными или мечевидными листьями. Именно кордаиты рассматриваются в качестве возможных предков хвойных растений. Сами хвойные во второй половине карбона тоже изредка встречаются, но не во влаголюбивой растительности низменностей, а на более высоких и сухих местах.