Не прошло и девяноста лет со времени Хиджры, то есть «бегства Мухаммеда» из Мекки в Медину (622 г. н. э.), а его фанатичные последователи уже владели Сирией, Персией и Северной Африкой. Дамаск был захвачен в 634 году, Александрия – в 640-м. Говорят, что при этом в веру завоевателей перешло до шести миллионов местных коптов. Насколько нетерпимы, невежественны и фанатичны были мусульмане, хорошо видно из того, что они сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку. Указ халифа Омара на сей счет гласил: «Если писания греков сообразны с Кораном, то они бесполезны и не подлежат сохранению; если же не сообразны, то они вредны и должны быть уничтожены!»
Мухаммед в Медине
Северную Африку в те времена знали по названиям ее римских провинций, таких как Нумидия, Мавритания и Тингитания. Все они по очереди были завоеваны и порабощены доверенным военачальником халифа по имени Муса (то есть Моисей), которого назначили эмиром Африки и главнокомандующим. Один из шести его благородных сыновей захватил прибрежный город Танжер, управлять которым поставили ветерана битвы за Дамаск Тарика ибн Сеида. Он потерял в войнах глаз и был известен как эль-Туэрто, то есть Тарик Одноглазый. Отряд у него был немногочисленный, но в нем служили уроженцы Северной Африки берберы. Их только недавно обратили в мусульманскую веру, и поэтому свирепостью и фанатизмом они не уступали своему командиру.
В то время главным оплотом готской власти в Африке был город Сеута, или древняя Абила греков. Напротив него на европейской стороне пролива находится Гибралтар, вернее, Кальпа, и вместе они составляют знаменитые «Геркулесовы столбы», которые мы уже упоминали, рассказывая о странствиях финикийцев. Командовал гарнизоном Сеуты граф Юлиан. По неизвестной причине он предложил мусульманам, что поведет их на завоевание Испании, если они должным образом вознаградят его за предательство. Впрочем, он был родичем покойного короля Витики и, по-видимому, желал покарать дона Родериха. И вот по его указке Тарика Одноглазого посылают на ту сторону Геркулесова пролива. С небольшим отрядом он высаживается у городка Тарифы в самой южной точке Испании и Европы в целом. Говорят, его название – это имя мусульманского командира Тарифа, или Тарика, которое также увековечено в современном слове «тариф». Как бы там ни было, все увиденное убедило Тарика, что вторжение в Испанию, а, может, и ее завоевание, будет делом нетрудным. С таким докладом, отягощенный награбленным добром, он воротился пред очи эмира Мусы.
Получив от халифа Багдадского позволение на вторжение в страну по ту сторону пролива, Муса собрал двенадцатитысячное войско и послал его в поход под водительством свирепого Тарика. На этот раз тот высадился у Кальпы, которая с тех пор называется в его честь Джебель аль-Тарик (гора Тарика), или Гибралтар. Закрепившись на приморском плацдарме, он развернул боевые действия против обреченной страны. Там с ним соединился отступник Юлиан, который принял на себя общее руководство этим первым в истории мусульманским нашествием на Испанию. Немного погодя силы вторжения значительно выросли за счет массового притока недовольных местных жителей: испытавшие гонения евреи и угнетенные земледельцы вдруг почуяли (или им так показалось), что грядет скорое избавление от ига, которое тяготело над ними из поколения в поколение и с каждым годом угнетало все заметнее. К тому же они думали, что мусульмане только пограбят страну, – ну, может, попытаются сокрушить военную силу готов, – а там, глядишь, уберутся откуда пришли. Но здесь надо отметить, по крайней мере, два обстоятельства. Во-первых, войско Тарика состояло в основном из уроженцев Африки, так называемых мавров, или берберов; во-вторых, они явились в Испанию с твердым намерением предаться завоеваниям и грабежу. А чтобы крепче втемяшить им в головы, на какое лихое дело они идут, Тарик приказал сжечь корабли, как бы говоря, что отступать некуда и надо либо победить, либо погибнуть.
Между тем храбрый, но незадачливый король Родерих делает все возможное, чтобы поднять разобщенное королевство на борьбу с грядущей бедой. Он собрал стотысячное войско и выступил в поход на неверных.
Мухаммед в Медине
Противники встретились на поле близ Хереса у реки Гвадалеты. Завязалось ожесточенное сражение, длившееся два дня. Победа досталась Тарику и его вероломным союзникам: в решающий миг Родериха предали брат короля Витики епископ Оппас и двое его племянников, которые со всеми приспешниками переметнулись на сторону врага. Король Родерих проиграл битву и сгинул без следа; больше о нем нет ни слуху ни ведома. Рассказывают, что за свою измену коварный Юлиан, епископ и оба королевича получили три тысячи земельных угодий из собственности короны. Так закончилось трехсотлетнее правление готов (410–711 гг. н. э.). Готских королей прогнали с трона, завоеванного мечом и державшегося на силе. Битва при Гвадалете нанесла раздробленному королевству смертельный удар: после нее войска мавров почти не встречают сопротивления. Надо ли говорить, что воинственный Тарик не остановился на достигнутом. Перед ним лежала вся Испания, а в ней столько богатых городов, которые так и просятся быть разграбленными, столько плодородных земель для захвата в собственность, столько народа, пригодного для обращения в ислам, или, там, желающего откупиться…
Впрочем, хотя завоеватели и были единой веры, поклонялись одному пророку и бились во имя одного и того же верховного халифа, не все они были одного рода-племени. Армия вторжения состояла не только из арабов, но также из мавров, египтян, сирийцев и прочих народностей… Однако со временем их всех стали называть маврами, хотя между ними, бывало, вспыхивали нешуточные ссоры, вызванные различиями в происхождении и взглядах. Первая размолвка случилась, когда эмиру Мусе стало известно, что Тарик ослушался его приказа: вместо того, чтобы вернуться в Африку после разгрома готов и захвата огромной добычи, он пошел воевать дальше на север. Муса спешно набрал еще одно войско и бросился в погоню.
Однако на месте ему стало ясно, что там найдется дело и для другого завоевателя, хотя, развивая успех, Тарик полностью рассеял побежденных готов и даже занял их столицу Толедо. По этой причине Муса не стал гоняться за Тариком, а высадил войска и, пойдя на северо-запад через Андалусию, захватил Медину, Сидонию и богатый римский город Севилью. Затем, пресытившись грабежом, собрав достойную короля добычу, он все же возобновил преследование и настиг ослушника Тарика в Толедо. «Я тебе что приказал? Соверши набег и назад в Африку! – упрекнул он военачальника-ветерана. – А ты что тут развоевался без спросу?». Старый воин безропотно выслушал разнос, и на время между ним и Мусой воцарился мир. Они продолжили дело завоевания страны: один двигался на северо-запад, другой – на северо-восток, пока не дошли до Пиренеев. Теперь только горы отделяли их от страны галлов.
Совместными усилиями они завершили покорение Испании. Захвата избежали только несколько отдаленных районов, которые, по их разумению, просто не стоило завоевывать либо из-за малого размера, либо ввиду их удаленности. Но именно там, на крайнем северо-западе, в тесных, укрытых скалистыми кручами долинах, и осели остатки разбитых готов, которые со временем образовали ядро нового народа, выступившего на борьбу с захватчиками. Однако об этом мы поговорим позже.
Изгнание евреев из Испании
Когда завоевателям покорилась практически вся страна, между Мусой и Тариком с новой силой вспыхнула ссора. Долго ли, коротко ли, но до слуха халифа Багдадского дошло известие, что самые доблестные его военачальники грызутся друг с другом, словно шакалы из-за падали. Обоим приказали явиться ко двору для объяснений. Натуре арабов, как видно на этом примере и из многих других происшествий, случившихся во времена завоевания Испании и правления там мавров, совершенно не свойственно чувство благодарности. Даже имея неоценимые заслуги перед халифатом и мусульманской верой, ради которых он покорил целую страну и распространил влияние ислама на запад до Атлантического океана, Муса подвергся шельмованию и был присужден к смерти, но потом помилован и провел остаток жизни в глубокой нищете.
Несмотря на всю тяжесть багдадского правления, Испания оставалась данницей халифов почти до середины восьмого столетия. Но во второй половине века в городе Кордове провозглашается независимый халифат. На время своего отсутствия Муса оставил эмиром любимого сына Абдельазиза. Мудрый правитель, тот на свою беду повстречал и полюбил прекрасную Эксилону, несчастную вдову сгинувшего короля Родериха. Они поженились, но так как он исповедовал ислам, а она христианство, то подданные вскоре стали роптать. Недовольство росло, несмотря на щедрость Абдельазиза и его постоянное радение об их благе. Слухи достигли ушей жестокого и кровожадного халифа Сулеймана, и он приказал умертвить влюбленную чету. Его повеления были исполнены: обоих подло убили во время утренней молитвы. Голову Абдельазиза забальзамировали и в ларце отправили к халифу. При его дворе в то время находился бедняга Муса. Когда доставили ларец, халиф вынул из него голову и показал своей жертве. «Знакома ли тебе сия голова»? – осведомился он. В муке воззрился на нее Муса. «Да, – наконец выговорил он, – мне ли ее не знать; да падет Господне проклятие на того, кто погубил мужа, более достойного, чем он сам»! Безутешный отец не пережил страшного удара и вскоре скончался. Но гнев Сулеймана не улегся до тех пор, пока не истребили и других сыново-вей Мусы, назначенных им на важные посты в Африке.
Могила Карла Мартелла
Впрочем, несмотря на неблагодарность и жестокость халифов, нашлись все же способные военачальники, продолжавшие войну во имя ислама. Мусульманские полчища перешли через Пиренеи и вторглись во Францию. Казалось, вся Европа вот-вот попадет в арабскую кабалу и поневоле поверит в «единого Бога и пророка его Мухаммеда». Но в 732 году, через двадцать один год после вторжения в Испанию, наступил перелом. В битве при Туре военачальник франков Карл Мартелл перебил тридцать тысяч мусульман и обратил в бегство остатки воинов ислама, вынудив их убираться восвояси. Нет, никакая другая страна Европы не полюбилась мусульманам больше, чем Испания. Именно там они и их потомство проживут последующие восемьсот с лишком лет.