Военные действия прекратились с подписанием протокола. Война фактически закончена в августе 1898 года. Правительства обеих стран назначают уполномоченных, которым велено организовать эвакуацию испанских сил с Кубы и Пуэрто-Рико. К 18 октября Пуэрто-Рико становится собственностью Соединенных Штатов. Что до Кубы, то эвакуация, из-за многочисленности испанских войск (более ста тысяч) и больших размеров острова, происходит медленнее, и в итоге Гавана передается под опеку американской администрации не ранее 1 января 1899 года.
Тем временем Испания и Соединенные Штаты назначают по пяти уполномоченных для ведения мирных переговоров, которые проводят первую встречу в Париже в первую неделю октября. В ходе долгих, неторопливых заседаний, не без разногласий и борьбы противоположных мнений, вырабатывается текст мирного договора, который 10 декабря подписывается всеми уполномоченными. К главе исполнительной власти США договор поступает за день до Рождества.
Хотя Соединенные Штаты находятся в статусе победителя и могут диктовать свои собственные условия, они не злоупотребляют полученными преимуществами и проявляют редкостную щедрость в отношении поверженного врага. С захватом столицы Филиппин Манилы американцы практически приобрели в собственность весь огромный архипелаг. Тем не менее правительство Соединенных Штатов соглашается выплатить испанцам двадцать миллионов долларов и за свой счет отправить на родину все испанские войска, размещенные на Филиппинах.
По условиям протокола, подтвержденным в мирном договоре, Пуэрто-Рико и соседние с ним острова Атлантического океана безоговорочно уступаются победителю и переходят в собственность Соединенных Штатов. На востоке уступается остров Гуам из группы Ладронских островов, на котором будет оборудован угольный порт, а также весь огромный Филиппинский архипелаг с архипелагом Сулу в придачу. Избавленный от испанской тирании остров Куба непосредственно не переходит под власть Соединенных Штатов, поскольку в прошлом правительство США недвусмысленно отрицало наличие у себя намерения установить над островом собственный суверенитет, если такая мера не понадобится для водворения мира.
Уильям Мак-Кинли 25-й президент Соединенных Штатов Америки
«Испанское господство, – заявил президент Мак-Кинли в послании Конгрессу от 8 декабря 1989 года, – следует заменить правлением справедливым, благим и гуманным, каковое осуществляло бы правительство, созданное народом Кубы. Такому правительству надлежит соблюдать все международные обязательства, поощрять в гражданах бережливость, трудолюбие и волю к преуспеянию, способствовать утверждению мира и отношений доброжелательства между всеми обитателями острова, какими бы ни были их прежние взаимоотношения. В новой системе правлении не должно быть места ни гневу, ни мщению. Военная оккупация продлится до тех пор, пока на острове не воцарится полное спокойствие и не будет образовано устойчивое правительство».
Как на Филиппинах, так и на Кубе передача власти происходила с большими сложностями. Туземные повстанцы на Филиппинах не поверили в гуманные намерения новых хозяев и обнаружили склонность к бесчинствам. Это означало, что благами свободы они смогут воспользоваться не раньше, чем приобретут привычку к мирной жизни. По правде говоря, сама война оказалась мелочью в сравнении с гигантской задачей приготовления многочисленных и очень разных народностей к вступлению на путь прогресса и восприятию более высокой цивилизации. К выполнению этой задачи и приступали ныне Соединенные Штаты.
На Кубе американская армия шаг за шагом занимала местности, освобождаемые испанскими военными, и постепенно овладела всеми стратегически важными точками. К 1 января 1899 года остров практически перешел в руки американцев. В полдень первого января над историческим замком Морро был спущен испанский флаг (который с одним небольшим перерывом развевался там последние триста лет), а вместо него взвился звездно-полосатый флаг Соединенных Штатов. Генерал-губернатор Кастелланос, сменивший в ноябре генерала Бланко в должности командующего испанскими силами, принял американских уполномоченных в своем гаванском дворце и вручил им символы власти над островом с такими словами: «В соответствии с протоколом о мире, подписанном 12 августа, я, подчиняясь приказам правительства ее католического величества королевы-регентши Испании, и от имени ее сына, его величества короля, передаю остров Кубу правительству Соединенных Штатов, пред-ставленому здесь вашей комиссией».
Глава американских уполномоченных генерал Уэйд выступил с не менее кратким ответным словом и вручил прерогативы власти военному губернатору генералу Бруку.
Когда генерал Кастелланос вышел из дворца и направился к пароходу, на котором он должен был отбыть на родину, построенные на площади американские солдаты взяли ружья на караул, офицеры отдали честь шпагой, а американский военный оркестр исполнил испанский королевский марш.
Несчастный испанский чиновник, которому доверили пренеприятнейшую обязанность отдать в руки чужеземцев верховную власть над Кубой, был глубоко растроган. Под звуки орудийного салюта, сопровождавшего подъем американского флага на том месте, где когда-то реял стяг Испании, он сокрушенно промолвил: «Это самая горькая минута в моей жизни. Молю Бога, чтобы никто из вас, господа, ни разу не испытал того, что сейчас приходится испытывать мне».
С тем он и уехал, увозя с собой симпатии и уважение своих недавних врагов. Нигде так не проявился дух доброжелательства и братства, как в отношениях между испанцами и американцами на Кубе: ведь борьба закончена, а с ней исчезли и какие-либо враждебные чувства. Особняком держались только кубинцы, которых по понятным причинам не пустили на торжества по случаю американской оккупации Гаваны. Скорее всего, они не верили намерениям победителей, а вдобавок их, видимо, так и подмывало поквитаться с испанцами.
Впрочем, когда генерал Кастелланос подошел к одному из командиров кубинских войск генералу Менокалу и сказал: «Я сожалею, синьор, что мы с вами враги, ведь у нас в жилах течет одна и та же кровь», тот великодушно возразил: «Синьор, мы сражались за Кубу. Теперь она свободна и мы больше не враги!»
Казалось, вражда была тут же забыта, как если бы миротворческая миссия Соединенных Штатов уже достигла своей цели. Воздух разорвали крики: «Viva Espana!», «Viva America!», «Viva Cuba Libre!».
Если американцам и хотелось самим свести счеты с испанцами, то мстительные чувства улеглись, когда все увидели, как по Гаване маршируют американские солдаты во главе с бывшим генеральным консулом Фитсхью Ли, а в порту на флагштоке затонувшего броненосца «Мэн» развевается звездно-полосатый флаг.
В начале девятнадцатого столетия власть Испании распространялась почти на половину территории трех Америк: по оценкам, площадь ее территорий равнялась 6 750 000 квадратных миль. В конце столетия она лишилась всех своих владений; ее флаг исчез с островов и континентов, открытых Колумбом и завоеванных испанскими солдатами.
Когда-то испанцы хвастались, что над их огромной империей никогда не заходит солнце. После приобретения Филиппин то же самое можно сказать и о Соединенных Штатах!
Испанское государство ныне съежилось до размеров древнего Иберийского полуострова и растеряло все свое былое величие, славу и колонии.
Как ни парадоксально, военные потери Испании могут в конечном счете обернуться для нее благом. Жадно поглощая ресурсы метрополии, колонии только мешали ее собственному развитию. Не имея более необходимости содержать крупную постоянную армию и посылать на чужбину цвет своего юношества, Испания может посвятить промышленности и сельскому хозяйству, искусству и литературе те силы, которые в армейском лагере и на поле боя в лучшем случае только пропадали впустую.