Президент Мак-Кинли до конца противился побуждениям народных масс, желавших немедленно ввязаться в боевые действия, и, пока не были использованы все возможности дипломатии, не очень-то потакал тем, кто настаивал, чтобы спор рассудила честная драка. Но раз приняв решение вступить в схватку, он с головой ушел в военные приготовления. Солдат и храбрый воин, прошедший через горнило гражданской войны, Мак-Кинли понимал, как важно не упустить время. Двадцать второго апреля он обнародовал указ об установлении морской блокады главных портов Кубы, а двадцать третьего издал воззвание о наборе ста двадцати пяти тысяч добровольцев на службу сроком на два года. Немного погодя появилось новое воззвание, доводившее число добровольцев до двухсот тысяч, и этот призыв нашел горячий отклик у патриотично настроенных масс. Искренность своих убеждений они доказали делом: разные штаты тотчас поставили положенное число новобранцев; на востоке и на юге появились тренировочные лагеря; арсеналы, литейные дворы, корабельные верфи и в целом все отрасли военного и военно-морского производства охватила горячка деятельности.

Вот что в 1898 году пишет президент Мак-Кинли в послании Конгрессу: «Долгий опыт свидетельствует о том, что цель, ради которой Испания ведет войну, не может быть достигнута. Огонь восстания то разгорается, то тлеет под спудом, однако совершенно очевидно, что его не потушить нынешними методами. Принудительное водворение мира на Кубе – вот что дает единственную надежду на облегчение и устранение положения, которое более невозможно терпеть. Война на Кубе должна быть прекращена во имя человечности, во имя цивилизации, во имя попранных интересов Америки, каковые дают нам право и вменяют нам в долг и словом и делом противостоять тем, кто ведет эту войну.

Ввиду вышесказанного, Конгрессу надлежит поручить президенту и уполномочить оного предпринимать меры для окончательного прекращения военных действий между Испанией и народом Кубы и обеспечить создание на острове постоянного правительства, способного поддерживать порядок, соблюдать международные обязательства, гарантировать мир и спокойствие и безопасность как собственных граждан, так и граждан Соединенных Штатов, а для осуществления названных целей, да будет оному позволено по необходимости применять сухопутные и военно-морские силы Соединенных Штатов и да наделят оного дополнительными полномочиями с тем, чтобы он продолжал оказание всесторонней помощи голодающему населению Кубы».

После бурных девятидневных дебатов обе палаты Конгресса приняли достопамятную совместную резолюцию:

«Первое, народ острова Куба является и по праву должен быть свободным и независимым.

Второе, долгом Соединенных Штатов является потребовать, и настоящим правительство Соединенных Штатов требует, чтобы правительство Испании незамедлительно прекратило осуществление функций власти и управления на острове Куба и вывело сухопутные и военно-морские силы Испании с Кубы и из территориальных вод Кубы.

Третье, президенту Соединенных Штатов настоящим поручается и дается право применять все наличные сухопутные и военно-морские силы Соединенных Штатов, а также призывать на действительную военную службу ополчения тех или иных штатов в той степени, в какой это может быть необходимо для проведения в жизнь настоящей резолюции.

Четвертое, Соединенные Штаты настоящим категорически отрицают наличие у них стремления или намерения осуществлять суверенитет, юрисдикцию или контроль над названным островом вне усилий по установлению мира на оном и заявляют о своей решимости по окончании выполнения сей задачи предоставить народу острова возможность самому заниматься государственным управлением».

Десятого апреля, то есть на следующий день, резолюцию утвердил глава исполнительной власти. Ее экземпляр незамедлительно передали испанскому посланнику, который сразу же заявил, что его дальнейшее пребывание в Вашингтоне становится невозможным, и потребовал свои дипломатические паспорта, которые ему тотчас же выдали. Не теряя времени, он покидает столицу, оставив защиту интересов Испании в Соединенных Штатах на попечение посла Франции и посланника Австро-Венгрии.

Предвидя приближение войны и необходимость военных приготовлений, Конгресс проголосовал за выделение президенту пятидесяти миллионов долларов, которые тот мог использовать по собственному усмотрению. Деньги были немедленно потрачены на закупку пороха и артиллерийских орудий, оборудование фортов, и постановку плавучих мин в целях обороны побережья; на постройку вспомогательных судов для военно-морского флота; на создание обширных запасов артиллерийского, армейского и военно-морского имущества, лекарств, и обмундирования для новобранцев.

Под руководством начальника инженерных войск в самых уязвимых точках устанавливаются подводные мины. Перед началом войны почти во всех важнейших портах строятся минные казематы и кабельные галереи. Поскольку торпедные материалы на рынке по большей части отсутствуют, приходится наладить их производство. Девятнадцатого апреля начальники военных округов получают указание завершить все предварительные мероприятия, предшествующие непосредственному подсоединению снаряженных мин к проводам, а 22 апреля по телеграфу поступает приказ привести снаряженные мины в боевое положение. Всего в главных портах страны от штата Мэн до штата Калифорния установлено 1535 мин.

В мирное время численность регулярной армии Соединенных Штатов не превышает двадцати пяти тысяч, но у всех штатов имеются собственные ополчения, пополняющие вооруженные силы новобранцами. Необученную молодежь направляют в тренировочные лагеря, где из них вскоре выходят заправские солдаты.

Одним из благотворных последствий призыва к оружию в защиту правого дела, внушающего нации самое искреннее сочувствие, становится исчезновение всего того, что разделяло штаты во времена гражданской войны. Свои услуги спешат предложить многие воины Конфедерации, сражавшиеся против Союза. Из конца в конец страны – от атлантического побережья до берегов Тихого океана, от Великих Озер до Флоридского пролива – прокатывается волна патриотического воодушевления. Вновь обретенное единство страны становится самоочевидным, когда видные военачальники «побежденной стороны» генералы Ли и Уилер просят принять их на службу и получают должности, соответствующие своим выдающимся способностям. Все это убедительно доказывает лживость утверждений недругов о том, что в погоне за низменными целями американцы-де ослабли, изнежились и утратили сознание чести и нравственного долга.

Итак, президент призывает нацию ополчиться на врага, и та отвечает великодушным порывом. Не проходит и недели, как корабли военно-морского флота США блокируют порты на Кубе, а североамериканские армии начинают выдвижение на юг к базам, с которых в кратчайшие сроки можно предпринять вторжение на территорию противника. Двадцать седьмого апреля флагман адмирала Сэмпсона «Нью-Йорк» и другие корабли подвергают артиллерийскому обстрелу батареи форта Матансас на Кубе, но не достигают заметного успеха. Двадцать девятого апреля из порта на Островах Зеленого мыса курсом на Вест-Индию выходит испанская эскадра под командованием адмирала Серверы. В ее составе четыре броненосных крейсера, три торпедных катера и «миноносцы».

Поначалу бытует мнение, что военно-морской флот Испании значительно превосходит флот Соединенных Штатов. Испанцы располагали несколькими броненосцами – огромными кораблями с мощным артиллерийским вооружением, – а также быстроходными крейсерами, с которыми не мог тягаться ни один американский корабль того же класса. Поэтому, когда сначала разнесся слух, а потом появились подтверждения, что к берегам США и правда направляется грозный испанский флот, на атлантическом побережье Америки водворилось тревожное ожидание. Теперь совершенно ясно, что испанцы, будь они понапористее да порешительнее, сумели бы разорить участок побережья и разрушить несколько городов прежде, чем разрозненные силы неприятеля собрались в кулак, чтобы оказать им отпор. Впрочем, пусть в начале войны Испания и превосходила противника по числу крейсеров, броненосцев, торпедных катеров, и «миноносцев», имелся фактор, который она не взяла в расчет. Этот фактор – люди, служившие на кораблях и стоявшие за орудиями! Да, поначалу военно-морской флот Америки уступал испанскому и в огневой мощи, и по числу кораблей, но, как будет показано в дальнейшем, его личный состав имел лучшую подготовку, чем испанские моряки.

Но вот, пока длится ужасная неопределенность, пока никто не знает, где находится флот адмирала Серверы и когда он объявится у берегов Америки, чтобы разнести огнем орудий ее города, на далеких островах в Тихом океане происходит событие, весть о котором сразу же рассеивает мрак и возрождает уверенность в завтрашнем дне.

Когда в начале войны Великобритания объявила нейтралитет своих морских портов (то есть закрыла их для захода кораблей обеих воюющих сторон), азиатская эскадра ВМФ США в составе четырех бронированных крейсеров, двух канонерских лодок и посыльного судна стояла на якоре в порту Гонконга, в ту пору английского владения. Вынужденный покинуть порт с объявлением нейтралитета, командир эскадры коммодор Джордж Дьюи по приказу из Вашингтона плывет прямиком к Филиппинским островам. Открытые Магелланом в 1521 году и заселенные испанцами в 1565, острова представляют для Испании огромную ценность. Наверно, Дьюи в любом случае приказали бы идти на Филиппины, но теперь, когда ему отказали от порта, он поневоле вынужден искать нового прибежища. И вот раним утром первого мая 1898 г. испанские часовые видят, как между подводных мин и оборонительных батарей в бухту Манилы пробирается его маленькая эскадра! В конечном итоге добычей американцев станут и богатый город Манила и весь Филиппинский архипелаг, состоящий примерно из двух тысяч островов, но пока что ближайшая их цель – найти испанский флот, развернутый для защиты столицы. Наконец, в гавани Кавите, залива Манильской бухты, коммодор Дьюи обнаруживает построенный в боевой порядок флот из семи крейсеров и нескольких канонерских лодок и с ходу его атакует.

Происходит кровавое побоище, которое заканчивается полной и беспримерной победой американского оружия: хотя друг другу противостоят корабли одного класса, а их команды в целом равны по численности, все испанские корабли через несколько часов либо повреждены, либо потоплены, а береговые батареи Кавите полностью подавлены! У испанцев ужасные потери – триста восемьдесят один человек убитыми и раненными; у американцев – ни одного убитого и всего девять легкораненных, которые вскоре возвращаются в строй.

Решающая победа американцев и сокрушительное поражение испанцев оказывают соответствующее воздействие на ту и другую страну: у «янки» подъем боевого духа, испанцы удручены и подавлены. Потерявшая защитника Манила теперь полностью во власти американского коммодора. Но он столь же великодушен, сколь отважен и непобедим. Его решение – воздержаться от бомбардировки города и подождать прибытия войск захвата. Дома стараются отправить войска как можно быстрее, но передовые части грузятся на транспортные суда только в последнюю неделю мая. Проходит еще месяц, прежде чем они добираются до места назначения. Долго ли, коротко ли, у Манилы сосредотачивается соединение численностью до двадцати тысяч. Тринадцатого августа начинается штурм, и город сдается, не выдержав совместного напора армии и флота.

Странным, странным образом попадают Филиппины в руки Соединенных Штатов Америки! Взять хотя бы историю раздела Нового Света между Португалией и Испанией на основании знаменитой буллы папы Александра VI от 1493 года, по которой все открытия к западу от идеального меридиана отходят Испании, а к востоку – Португалии. Филиппины по праву достались бы Португалии, если бы не ошибка их первооткрывателя Магеллана, который поместил острова на двадцать-тридцать градусов ближе к Америке, чем следует из их истинного местоположения (ошибка эта, кстати, так и не исправлена). Вот так благодаря оплошности великого Магеллана да бесшабашности удальца Дьюи и перепала Америке одна из ценнейших колоний Испании.

Говорят, республики неблагодарны; но если Американская республика когда-то и давала поводы для такого упрека, то теперь, в ходе кампании против испанцев, она полностью искупила свои прегрешенья. Коммодору Дьюи сразу же присвоили звание контр-адмирала, а его храбрецов-подчиненных поблагодарил от имени народа сам президент, пообещав им впоследствии крупное вознаграждение. Но куда значительнее простых материальных приобретений оказалось моральное воздействие победы: она покончила с давно бытовавшим среди европейцев превратным мнением о наших боевых возможностях и сразу же неизмеримо возвысила нас в их глазах.

Тем временем в Соединенных Штатах по-прежнему все силы отдаются тому, чтобы снарядить армии, нарастить эскадры и привести конфликт к досрочному и почетному завершению. Не испытывая ненависти к врагу, воодушевленные великой идеей, американцы не покладая рук трудятся на ниве войны.

Первые потери появляются 11 мая: лейтенант Бэгли и четверо матросов убиты огнем испанцев в ходе артиллерийской дуэли между канонерской лодкой «Уинслоу» и батареями форта Карденас на Кубе. На следующий день во время бомбардировки города Сан-Хуан в Пуэрто-Рико погибает еще один матрос. Кстати, эта бомбардировка – всего лишь единичный случай операции ВМФ США по поиску эскадры адмирала Серверы, местонахождение которой оставалось загадкой в течение трех долгих недель. В виргинском порту Ньюпорт-Ньюс создан «летучий отряд» кораблей под командованием коммодора Шлея, готовый немедленно выйти на помощь любому населенному пункту к северу или к югу от базы, которому будут угрожать испанские корабли. Наконец, становится известно, что испанцев видели в Вест-Индии. Летучий отряд немедленно берет курс в том же направлении. В Карибском море в то же самое время крейсирует эскадра адмирала Сэмпсона, которому не терпится дать бой испанскому флоту. Ему приходит в голову, что неприятель может укрываться в порту Сан-Хуан на северной оконечности острова Пуэрто-Рико. Сэмпсон направляется туда, но Серверы там нет, и, чтобы не уходить с пустыми руками, он лупит из орудий по береговым укреплениям, не нанося им, впрочем, никакого чувствительного ущерба.

Наконец, появляются сведения, что адмирал Сервера окольными путями благополучно добрался до закрытой гавани Сантьяго-де-Куба, куда он вошел 19 мая. Через несколько дней его «закупоривает» там летучий отряд. На усиление отряда вскоре подходит эскадра адмирала Сэмпсона, который принимает на себя общее командование. Впрочем, даже тогда существуют сильные сомнения относительно того, где испанская эскадра находится на самом деле. Но сомнения рассеиваются после того, как капитан-лейтенант Виктор Блю в ходе беспримерной по смелости разведывательной вылазки проникает в тыл противника и, рискуя быть схваченным и расстрелянным за шпионство, с точностью устанавливает, что флот в гавани Сантьяго!

Хотя правительство США продолжает подтягивать войска в Тампу и сосредоточивать силы флота в Ки-Уэст и напротив гаванского порта, оно, по видимому, еще не знает, в какой точке следует предпринять вторжение на землю Кубы. Прибытие испанского флота в Сантьяго неожиданно определяет будущий театр военных действий. Поскольку важнее всего сейчас разгромить мощную эскадру адмирала Серверы, правительство употребляет все свои усилия на достижение этой цели. Флот под командованием адмирала Сэмпсона включает в себя самые большие и тяжело вооруженные крейсеры и броненосцы страны, не считая кораблей меньшего размера, таких как канонерские лодки и торпедоносцы. Вдобавок из Сан-Франциско вызван великолепный броненосец «Орегон», который прибывает к театру военных действий, совершив достопамятный «переход» вокруг Южной Америки и через Карибское море. Теперь американский адмирал располагает силами, которые значительно превосходят силы испанского флота в Сантьяго. Весь вопрос в том, как до него добраться! Под надежным укрытием грозных скал, стерегущих вход в гавань, который и сам напичкан подводными минами и торпедами, испанская эскадра пока что вне опасности.

Узкий вход в гавань Сантьяго находится под постоянным наблюдением. С одной стороны его охраняет древний замок Морро, с другой – более современные артиллерийские батареи, на которые по ночам направляется свет мощных прожекторов. С пленной эскадры ни на минуту не спускают глаз в течение нескольких суток, она не в состоянии незамеченной выбраться из ловушки, в которую попала.

Собственно вторжение на Кубу началось первого июня в бухте Гуантанамо восточнее Сантьяго. Первыми высадились шестьсот морских пехотинцев, и, потеряв несколько человек убитыми, закрепились на плацдарме. В числе прочего им удалось захватить пункт управления подводным кабелем связи, с помощью которого флот и армия вскоре вступили в телеграфное сообщение с Вашингтоном.

Третьего июня совершается геройский подвиг: капитан-лейтенант Гобсон с семью матросами пытаются запереть узкий проход в гавань Сантьяго, затопив там угольщик «Мерримэк». На них обрушивается огонь испанских батарей, враги выпускают по судну торпеды. Гобсон и его команда чудом избегают смерти, но попадают в лапы неприятеля и оказываются в заточении в замке Морро. Попытка перегородить пролив и тем самым отрезать испанской эскадре дорогу в открытое море заканчивается неудачей, но от этого подвиг моряков выглядит не менее геройским. Мне хочется, чтобы все знали, из какого теста сделаны те, кто служит на американском флоте, – том самом флоте, над которым издевается Европа и потешаются некоторые из наших доморощенных политиканов, – а для этого позволю себе упомянуть донесения о том, что в это отчаянное предприятие просились сотни добровольцев, хотя всякому было известно, что его участники идут на верную смерть!

В ответ на просьбу адмирала Сэмпсона, который телеграфировал командованию, что форсировать кораблями заминированный проход в бухту – рискованная затея, на которую он не пойдет, из гавани Тампы что во Флориде выходит флотилия транспортных судов с шестнадцатитысячным экспедиционным корпусом на борту. Двадцать второго июня после долгих задержек в пути они достигают побережья Кубы близ Сантьяго. Несмотря на сильнейший прибой, войска в составе пятого армейского корпуса под командованием генерала Шэфтера высаживаются на берег у Байкири и Сибонея, и, не теряя времени, занимают окружающую местность. На промедление нет времени, войска генерала Шэфтера высаживаются в спешке, у каждого на три дня довольствия и по двести патронов. Пока сгружается арьергард, авангард уже продвигается в сторону Сантьяго. Поначалу враг оказывает незначительное сопротивление. На второй день, 23 июня, войска занимают местечко Хурагуа и оборудуют там оперативную базу. Двадцать четвертого проливается первая кровь; у Ла-Гуасимас в нескольких милях от передовых позиций подвергается нападению спешенная кавалерийская часть, известная как «Мужественные всадники». Ее потери: шестнадцать человек убитыми, пятьдесят два раненными. Сами военнослужащие называют атаку испанцев на войска, продиравшиеся сквозь заросли тропического леса, простой стычкой, которая ни на мгновение не заставила их дрогнуть.

Испанцы отходят с передовых позиций. Несколько дней спустя после стычки у Ла-Гуасимас восьмитысячный корпус под командованием генералов Уилера и Лотона, не встречая сопротивления, занимает селение под названием Севилья. Через неделю, 1 июля, разыгрывается первое крупное сражение. Получив приказ штурмовать внешние укрепления Сантьяго, американцы берут и удерживают две важные позиции: генерал Лотон – крепкий блокгауз у Эль-Каней, защищенный стрелковыми окопами; генерал Кент – холм Сан-Хуан. Испанцы отважно и упорно обороняют обе позиции; захватить их удается только после многократных приступов. Безграничное восхищение иностранных атташе, представляющих многие правительства стран Европы, вызывает атака полковника Рузвельта, который лично ведет своих солдат вверх по крутому склону холма Сан-Хуан. Дипломаты рассыпаются в похвалах американскому воину и его, как они говорят, смелой «инициативе». После двухдневного ожесточенного сражения американцы окапываются и без сил валятся спать в обнимку с оружием. Потери: двести тридцать человек убитыми и более тысячи двухсот раненными. Добровольцы и кадровые военные соревнуются в доблести и личном героизме: герои все сряду, и нет такого, кого можно было бы упомянуть отдельно. Отменно сражаются и сами испанцы. К тому же, они имеют большое преимущество перед американцами: вооружены современным оружием и патронами с бездымным порохом, большинство находится под защитой фортификационных сооружений.

За укреплениями Сантьяго сосредоточено до пятнадцати тысяч солдат под командованием генерала Линареса, снаружи – столько же американцев под командованием генерала Шэфтера, которые за два дня боев овладели господствующими позициями. К ним беспрестанно прибывают подкрепления. Скоро подтянут осадные орудия и пушечным огнем выбьют испанцев из фортов и укреплений. Сначала американцы планируют общий штурм, но потом отказываются от этого намерения: как-никак неприятель сидит в крепких фортификациях, готов к отчаянному сопротивлению и имеет превосходство в вооружении.

Но пока американский генерал раздумывает как ему поступать дальше, обстановка претерпевает изменение. Утром третьего июля эскадра адмирала Серверы неожиданно предпринимает попытку вырваться на волю. Позиция адмирала уже незащитима или вскоре таковой станет, и потому он принимает отчаянное решение: эскадре на скорости выйти из бухты в виду американских кораблей и попытаться ускользнуть от преследования. Около половины девятого утра впередсмотрящий на броненосце «Техас» поднимает крик: «Флот выходит!» Выставили сигналы тревоги, но черный дым, поднимающийся из труб испанских кораблей, и без того выдает их присутствие. К входу в бухту на всех парах спешат броненосцы «Айова», «Орегон», и бронированный крейсер «Бруклин».

Зрелище складывается поистине величественное: сначала возникает флагманский корабль адмирала Серверы «Инфанта Мария Тереза», потом «Кристобаль Колон», «Вискайя», «Альмиранте Окендо» и замыкающие торпедоносцы «Фурор» и «Плутон». Эскадра совершает медленный поворот и, постепенно набирая ход, начинает удаляться вдоль западного побережья, а на нее, словно гончие псы, со всех сторон несутся боевые корабли американцев.

Что происходит потом можно назвать испытанием на скорость и прочность. Долгое время считалось, что по этим двум характеристикам военные корабли испанцев превосходят американские. Но последовавший бой быстро доказывает обратное. В течение часа прижаты к берегу и потоплены три огромных броненосца противника: они изрешечены снарядами и горят, выбрасывая языки пламени из всех иллюминаторов. «Техас», «Орегон», «Айова» и «Бруклин» набрасываются на них, как орлы на добычу, поливая снарядами со всех бортов, начисто выметая палубы огнем скорострельных пушек. Страшные тринадцатидюймовые снаряды пробивают пояса стальной брони, разворачивают котлы и механизмы, подрывают погреба боеприпасов… Скоро краса и гордость ВМФ Испании полностью выходит из строя. «Техас», «Айова» и «Глостер» в несколько минут расправляются с обоими торпедоносцами, этой пресловутой «грозой морей», которой всех так долго пугали. Потеряв две трети команды, они идут ко дну. Остается «Кристобаль Колон». Он на всех парах удирает вдоль берега, а за ним по пятам следуют «Орегон», «Бруклин» и флагманский корабль адмирала Сэмпсона «Нью-Йорк». Попытка уйти от преследования не удается. На расстоянии пятидесяти миль от порта Сантьяго «Колон» прижимают к берегу и расстреливают из орудий; на нем начинается пожар. Это происходит около часа дня: таким образом, чтобы уничтожить испанскую эскадру и взять в плен ее офицеров и матросов, славным американским кораблям и их доблестным командам понадобилось менее пяти часов. У победителей погиб всего один человек, у испанцев – более шестисот при тысяче трехстах взятых в плен!

Можно только поразиться несоразмерностью потерь, если не знать того печально известного факта, что испанские артиллеристы совсем не умеют стрелять. К тому же, многие в тот день были пьяны и палили наугад, тогда как наученные опытом американские канониры клали каждый выстрел так, чтобы хорошенько «врезать»… и производили ужасные разрушения. Тогда-то и стало ясно, что американский народ обязан победой не столько броненосцам и поясам брони, не столько быстроте корабельного хода и калибру пушек, сколько тем, кто стоял за орудиями! Испанцы смелы до безрассудства; наверно, и воевали они в тот раз не хуже врага, но им недостает сноровки американцев, их хватки, их сообразительности…

Одержана славная победа, и все бы хорошо, кабы не сострадание к поверженному врагу. Присущее американцам чувство жалости и участия лучше всех выразил командир «Техаса» капитан первого ранга Филип. Когда команда разразилась ликующими криками при виде того, как на разбитой «Бискайе» разрывом снаряда от орудий отбрасывает прислугу, он в сердцах восклицает: «Чего обрадовались, ребята, ведь эти бедняги сейчас помрут»! И те, кто только недавно ничего так не желал, как разгрома врага, во всю прыть кидаются спасать выживших в сражении испанцев.