Практически все шестнадцатое столетие, с 1500 по 1598 год, в Испании правят два короля. На следующее, семнадцатое, столетие приходится жизнь и правление троих преемников власти. Филипп III правил с 1598 по 1621 год, Филипп IV с 1621 по 1665, Карл II с 1665 по 1700. Вместе с Карлом I, который одновременно был Карлом V Германским, в Испании воцаряется Дом Габсбургов. Со смертью Карла II Испанского, после двухсотлетнего пребывания у власти, испанская ветвь Габсбургов пресекается.

Здесь нам не помешает повторить пройденное. При Изабелле и Фердинанде происходит укрепление испанской монархии. При Карле I Испания превращается в обширную мировую империю. При Филиппе II ее размеры начинают сокращаться.

Карл не сумел закрепить империю за сыном, и она отошла его брату Фердинанду. Не мог он наделить того и выдающимися способностями. Но Филипп не уступал ему в целеустремленности, трудолюбии, воинственности… и далеко превосходил в религиозном фанатизме. Впрочем, и тот и другой были самостоятельными правителями и не нуждались в советниках, в посторонней помощи при составлении планов действия. Но вот воцаряется Филипп III, и трон мало-помалу оказывается во власти фаворитов, безответственных придворных, которых Испании придется терпеть еще без малого два столетия. Первым из долгой череды подобных личностей был некто Сандоваль, возведенный его царственным прислужником в герцогское достоинство с именем Лерма. При нем (несмотря на смерть в 1603 году могущественного союзника Голландии Елизаветы Английской) в 1610 году заключается Антверпенский договор, по которому Соединенные провинции фактически получают независимость. В Нидерландах осуществляется относительно мягкое правление инфанты Изабеллы; ее армиями командуют эрцгерцог Альберт и маркиз Спинола, а противостоит им князь Морис Нассауский. В конце первого десятилетия нового века создается Ист-Индская компания; флотилии ее кораблей не только доставляют в Голландию дорогостоящие грузы, но и промышляют грабежом испанских торговых судов. Под конец своей политикой Филипп II доводит дела государства до такого состояния, что тридцать лет спустя его бывшие вассалы, несгибаемые повстанцы севера Нидерландов, купаются в достатке, а казна Испании либо пуста, либо немедленно опустошается, едва ее пополняют.

Даже не будучи законченным извергом, как его отец, Филипп III отличается злобным нравом и временами способен на большие злодеяния. С особой силой это проявляется в 1609 году, когда по его повелению изгоняют морисков. Последние из мавров, мориски в большинстве своем живут в Валенсии, где их высоко ценят за трезвость, трудолюбие, законопочитание и искусность в ремеслах. Но вот по наущению архиепископа Толедо (брата Сандоваля) Филипп высылает их всех, числом более пятисот тысяч, в Африку. И по пути туда, и по прибытии на место они испытывают невероятные лишения. Единственная вина этих людей заключается в их трудолюбии и хозяйственности; страна же в целом скоро ощутила утрату, столкнувшись с дальнейшим упадком сельского хозяйства, промышленности и добычи полезных ископаемых. Так, из Испании уходят последние из мавров, чьи предки вторглись на полуостров девятьсот лет назад. Их исход, как и некогда исход евреев, в значительной мере подорвал основы хозяйствования в стране. Мавры, пишет историк Испании, стали выращивать здесь тутовые деревья, сахарный тростник, хлопок и рис. По всей стране славились специи и сладости из Валенсии, толедские клинки, гранадские шелка, кордовская кожа. Никто и по сей день не знает, сколько мавританских кладов зарыто в земле Испании, но если бы испанцы тратили столько же времени на возделывание земель, сколько на поиски утаенных золота и драгоценностей, их край был бы куда зажиточнее.

Слабый, колеблющийся, помыкаемый женой и фаворитами, Филипп III постоянно пребывает в унылом и подавленном состоянии духа. В конце концов он повздорил с Лермой и приказал тому удалиться в ссылку в его деревенское поместье. Однако Лерма исполнил приказание не раньше, чем церковь возвела его в сан кардинала.

Преемником Филиппа III после его кончины в 1521 году стал старший сын короля. Говорят, смерть Филиппа ускорило то обстоятельство, что слуги, не смея поступиться правилами изощренного придворного этикета, долго медлили, прежде чем пересадили его подальше от жаркого огня, возле которого стояло его кресло.

Мавры покидают Испанию

Наследник трона Филипп IV грешил участием в разорительных войнах еще похлеще своего отца. Ну мог ли он устоять и не быть втянутым в водоворот жестокой Тридцатилетней войны (1616–1648) между европейскими католиками и протестантами? Да и сама война как бы досталась ему в наследство от прадеда Карла, которого восемьдесят лет назад приневолили пойти на перемирие с лютеранами, тогда как он с радостью перебил бы их всех до единого.

Хотя его и прозвали Филиппом Великим, четвертому Филиппу испанской ветви, само собой разумеется, полагалось иметь фаворита. Таковым стал некий Гаспар де Гусман герцог Оливарес, за чью бездарную политику королю приходилось расплачиваться. Впрочем, поначалу Оливарес все же приносил кое-какую пользу. Он казнил бывшего фаворита Кальдерона и за мошенничество привлек к суду Лерму. Последнее было бы смешно, кабы не было так грустно, ввиду его собственной продажности и официального мздоимства в дальнейшем. Он отправляет Спинолу воевать против Нидерландов, в земле которых и без того покоились тысячи испанских солдат. Но голландцы уже не по зубам «матери тиранов». Через несколько лет, в 1628 году, они захватывают испанский морской караван с грузом золота, а в 1639 у Дюнкерка почти полностью уничтожают испанский военно-морской флот. В Италии Оливаресу везет едва ли больше. Он пробует тягаться с непревзойденным мастером интриги и дипломатии кардиналом Ришелье. Можно вообразить, что из этого получилось! Его тиранство и жестокие поборы вызывают восстание в Каталонии, не утихающее в течение тринадцати лет. Примерно в то же время Португалия сбрасывает путы, наброшенные на нее Филиппом II, и вновь обретает независимость, которой пользуется до сих пор.

Оливарес чудесил без малого двадцать лет, но территориальные утраты Испании продолжаются и при его преемнике, каковым стал его собственный племянник Луис де Аро. Вся история этого времени проходит на фоне испано-французских войн, где побеждает то одна, то другая сторона. Прежде одной славы испанского оружия было достаточно, чтобы удерживать французов в узде. Но вот наступает 1642 год, и Тюренн отнимает у испанцев Русильон, а в следующем году великий Конде наносит им сокрушительное поражение в битве при Рокруа, развеивая вековую легенду об их непобедимости. В 1648 году Конде снова разбивает прославленную испанскую пехоту в битве при Лане, и в том же году происходит окончательное замирение с Нидерландами. Но на море испанские корабли снова терпят поражение от знаменитого Ван Тромпа. Этот голландский адмирал известен тем, что на мачте его корабля красуется метла, которую он приказал прибить в знак того, что с просторов морей им выметены все враги родины. Однако до сей поры никто не покушается на целостность испанских владений по ту сторону Атлантического океана, хотя, конечно, бывало всякое – и бомбардировки прибрежных городов, и уничтожение галеонов с грузом золота. Но в 1665 году один из адмиралов Кромвеля захватывает остров Ямайку, и с этого захвата начинается отсчет территориальных утрат Испании за морем.

Король Людовик XIV

Все эти поражения, которые не могут перевесить немногие одержанные Испанией победы, низводят ее, в прошлом гордую вершительницу судеб Европы, до положения второстепенной державы, вынужденной быть в подчинении у старинного врага – у Франции. В 1648 году заключается Вестфальский мир, в результате которого Испания косвенно терпит поражение, так как по нему протестантам гарантируется веротерпимость, а как раз против нее-то и сражались более ста лет и Карл I, и трое Филиппов. Да и условия мира таковы, что Франция и Испания остаются единственными воюющими державами в Европе. Но в 1659 году и они соглашаются заключить мир, подписывая Пиренейский договор, по которому Франция возвращает Испании Каталонию, а Испания уступает Франции Артуа и Русильон. На следующий год происходит еще одно многообещающее событие: мир скрепляется браком между инфантой Марией Терезой, старшей дочерью Филиппа от первого брака, и великим королем Людовиком XIV Французским. Шесть лет спустя продолжительная борьба между соседями по Пиренейскому полуострову разрешается битвой при Вильявисьосе, после которой Испания окончательно утрачивает Португалию. Это известие настолько опечалило короля, что он потерял сознание и умер несколько дней спустя, 17 сентября 1665 года.

Казалось бы теперь между Францией и Испанией должен водвориться мир, поскольку Филипп IV оставил трон беспомощному четырехлетнему ребенку, которому король Людовик XIV приходится родственником. Но деспотичному Людовику закон не писан. Едва он замечает благоприятную возможность, едва понимает, что Испания бессильна ему противостоять и он волен делать все что захочет на других направлениях, как его армии без промедления выступают в поход на Нидерланды. Встревоженные его завоевательными планами, Англия, Швеция и Голландия создают Тройственный союз, которому на время удается его обуздать. В 1668 году они окончательно связывают ему руки Ахенским договором. При испанском дворе тем временем дела принимают совсем скандальный оборот. Сначала королевой-регентшей вертит немецкий иезуит, а затем на его место заступает юный фаворит, в недавнем прошлом простой паж, чьи представления о наивысшем счастье не простираются дальше того, чтобы восседать на почетном месте во время боя быков. Если царствование Филиппа IV можно признать самым бедственным из всех, что Испания видела со времен короля Родериха Гота, то ничего иного не скажешь и о правлении его сына Карла II, вступившего в права наследования в 1675 году в возрасте четырнадцати лет. Как и все потомство Филиппа II, он слабоумен почти до степени идиотии и настолько суеверен, что в уже преклонных летах самолично занимается изгнанием злых духов.

Поначалу короля наставлял в делах правления родной дядя дон Иоанн, но Иоанн умирает и вместо него появляется фаворит по имени Эгуя, после него – герцог Медина Сели, затем граф Оропеса… Надо ли говорить, что никто из них не утруждал себя заботами о возвеличении Испании? По заключенному в 1678 году Нимегуэнскому договору и по условиям Двадцатилетнего перемирия, подписанного в Ратисбоне, Людовик XIV обязуется воздерживаться от дальнейших агрессивных поползновений. Но зловредный дух короля этим не обуздать! В 1689 году он вторгается в Каталонию, подвергает бомбардировке Аликанте и Барселону, а последнюю еще и захватывает. Причем Людовик действует вполне сообразно своему вероломному и коварному нраву, из-за которого вся его долгая жизнь превращается в череду постыдных поступков.

Титульный лист первого издания «Дон Кихота»

Однако по Рисвикскому миру 1697 года король неожиданно возвращает Испании всю завоеванную им территорию. Его действия кажутся необъяснимыми до тех пор, пока не становятся известными условия секретного «Договора о разделе». Оказывается, он договорился с другими державами о разделе Испании, закрепив большинство ее доминионов, включая итальянские владения, за собственным сыном.

Теперь Испания настолько ослабла, что давно ожидаемая смерть короля стала сигналом к действию для ее царственных соседей, которые расселись вокруг, словно стая стервятников, слетевшаяся на добычу, и не могли дождаться, когда это жалкое подобие короля покинет сей бренный мир. Последний правитель Испании из Дома Габсбургов, умственно отсталый и физически немощный Карл II скончался, не оставив прямых наследников. Впрочем, перед смертью он осознал, что если не назвать преемника, то трон попадет в руки участников сговора, и завещал свои владения курфюрсту Баварскому, чья мать приходилась Филиппу IV дочерью. Но курфюрст умер раньше самого короля, и посему опять встал вопрос об испанском наследстве, о чем мы будем говорить в следующей главе.

Один из парадоксов человеческой цивилизации состоит в том, что бесплодная или удобренная кровью почва способна порой покрыться роскошной растительностью и приносить обильнейшие урожаи. Так было и с Испанией. В век жесточайшей тирании, в годы упадка она взрастила цвет своей словесности и искусства. Можно присвоить той или иной эпохе наивысшего интеллектуального и художественного взлета какое угодно название – эпоха Августа, елизаветинское время, викторианские времена – но, в сущности, в этих достижениях нет заслуги монархов: просто им довелось царствовать в ту пору, когда она, эта эпоха, находилась в своем расцвете.

Итак, в правление троих Филиппов мы встречаем следующие известные на весь мир имена: историк Гарсилассо де ла Вега; военные теоретики Лас Касас, Овьедо, Бернал Диас, Кортес; автор бессмертного «Дон Кихота» Сервантес; драматург Лопе де Вега; многочисленные поэты второго ряда; великие живописцы Мурильо, Ривера, Веласкес. А еще был Тициан, который дружил со своим покровителем Карлом I и в последние годы жизни писал портреты Филиппа II.