«Король умер, да здравствует король!» Сколь бы слаб и нерешителен ни был Карл II, перед смертью он все же оставил в наследство подданным источник бед в бесплодной «Войне за испанское наследство». Уже на смертном одре, понуждаемый духовником, вняв советам папы Иннокентия II, он подписывает завещание, в котором его преемником на престоле провозглашается внук Людовика XIV Французского Филипп Анжуйский. Получив известие о победе, ради которой он долгое время плел интриги, французский король радостно восклицает: «Пиренеев больше нет!» Что же он хотел этим сказать? Да то, что отныне у Франции и Испании будет один монарх – он сам. На деле, конечно, все вышло совсем иначе, но чтобы убедиться, насколько тесно с тех пор переплелись интересы обеих стран, давайте взглянем на родословную нового короля.
Итак, Филипп Анжуйский приходился Людовику XIV внуком. Людовик в свое время был женат первым браком на дочери Филиппа IV инфанте Марии Терезе, и поэтому, случись то, что теперь как раз и случилось – кончина испанского короля, у которого не остается наследника из числа его собственных детей, – Филипп Анжуйский, естественно, мог бы притязать на испанское наследство. Но такой поворот событий предвидели при заключении брака его деда с Марией Терезой, и та поклялась, что ни она, ни ее потомки не станут претендовать на испанский престол. Произошло это потому, что другие страны справедливо опасались объединения двух великих монархий с подчиненными им территориями под властью одного владыки. Для поддержания «равновесия сил» в Европе было решено, что ими следует управлять раздельно.
Но Людовика по-прежнему не оставляет желание посадить на трон Испании потомка рода Бурбонов; для его осуществления он готов использовать всю мощь своих армий. Впрочем, он даже не пытается предъявить притязания от имени дофина – своего и Марии Терезы старшего сына, а принимает компромиссное решение выдвинуть в качестве претендента сына дофина Филиппа Анжуйского. В каком-то смысле это был более удачный политический ход, поскольку он вызвал меньше противодействия со стороны коронованных особ. Да и дофин умер прежде самого Людовика, а Филипп надолго его пережил.
Еще одним претендентом на обретение королевского достоинства, которого к тому же обошли в завещании, был император Германский Леопольд, чья мать приходилась дочерью Филиппу V. Среди своих предков он также числил брата Карла V Фердинанда. Леопольд тотчас начал войну против Филиппа от лица собственного сына эрцгерцога Карла. Его сторону принимают Англия и Нидерланды, создающие «Большой альянс». И вот Европа опять погружается в пучину бессмысленной войны.
Леопольд I
Филипп воцаряется в 1700 году, создание альянса провозглашается в 1701 году, и тут же следует череда крупных сражений, победа сперва достается союзникам, но в итоге в выигрыше оказывается испанский король Филипп Бурбон. Именно в ходе так называемой Войны за испанское наследство в полной мере проявляется полководческий дар великого герцога Мальборо, который совместно с принцем Евгением Савойским одерживает в 1704 году знаменитую победу при Блиндхайме. Затем в 1706 году следует великолепная победа при Рамийи, а в 1709 году при Мальплаке. Сказать правду, союзники заставили-таки Людовика пожалеть, что он вообще взялся пристраивать внука на трон Испании, тем более, если вначале на долю эрцгерцога выпадают одни победы и почти весь восток и юго-восток Испании признает притязания «Карла III», как он себя величает. Но хотя Филиппа дважды изгоняют из его столицы Мадрида, хотя англичане занимают богатую Барселону, а сэр Джордж Рук в 1704 году захватывает Гибралтар, хотя временами кажется, будто и самой Французской империи грозит распад, неожиданно происходит событие, которое спасает от гибели и Людовика и Филиппа. А было все так. В 1711 году умирает император Иосиф и имперская корона переходит к эрцгерцогу Карлу. А поскольку у союзных держав и в мыслях нет, что Испания опять может объединиться с Германией – для них это ничуть не лучше союза Франции с Испанией, – они тут же «разворачиваются на сто восемьдесят градусов» и во все лопатки разбегаются в разные стороны. Их возня вокруг короны могла бы показаться нелепой, если бы не море пролитой из-за нее крови, если бы не разоренные страны, не тысячи павших на поле боя, не выгоревшие дотла города и веси, не безвинно убиенные женщины и дети… И все ради того, чтобы на испанский трон уселся ничтожный, слабоумный ипохондрик по имени Филипп Анжуйский!
По Утрехтскому миру 1713 года его признают королем Испании и Индий, однако Милан, Неаполь, Нидерланды и Сардиния отходят ненасытному Людовику XIV. Что до Англии, которая никогда не вступала в войну без дальнего расчета на территориальные приобретения или какую другую поживу, то она таки оставила за собой все, что сумела ухватить посреди всеобщей свалки: и Гибралтар, и Минорку, и Гудзонов залив, и Ньюфаундленд, и остров Св. Христофора в Вест-Индии, и Акадию.
А бедняжку Испанию, как всегда, ощипали, выдернув самые яркие перья. После тринадцати лет боев ей в награду вместо государя из династии Габсбургов достается государь из династии Бурбонов, а вся-то разница между ними, что один австриец, а другой француз. Ни тот, ни другой, однако, не могут похвастаться, что в их жилах течет хоть капля испанской крови, наличие каковой могло бы обосновать их притязания на трон Изабеллы и Фердинанда.
Прискорбное это зрелище – наблюдать, как Испания спускается по иерархической лестнице народов, как беспутно мешает свою кровь с кровью чужаков… И вот наступает миг, когда у ее правителей не остается ничего общего с благородными вельможами Кастилии и Арагона. Все, что ей ведомо, – это то, что на смену выродку Габсбургу пришел такой же выродок Бурбон. Но, знать, крепко полюбился этой стране чужак, если потомок Бурбонов восседает на троне Испании по сей день.
Фонтан Кибелы, Мадрид
Надо отдать должное Филиппу V (употребим его новый титул): Испанией, бывало, правили и менее мудро. По смерти деда-императора (1715) он не сдержался и нарушил свои обязательства по Утрехтскому миру, предъявив притязания на трон Франции. Но английские эскадры и «Четверной союз»[19] быстро его образумили, да так, что он и думать забыл об удвоении размеров империи.
К счастью, в стране еще имелись ресурсы, а в народе не совсем иссякли жизненные силы. Филипп правил сорок шесть лет и оставил королевство в лучшем состоянии, чем принял при восшествии на престол. Полмира по-прежнему платило ему дань, американские колонии беспрерывно пополняли испанскую казну доходами от добычи полезных ископаемых и земледелия. Мир – вот все, в чем нуждалась страна, чтобы восстановить силы. Такую передышку она обрела в царствование сына и преемника Филиппа Фердинанда VI, который стал королем после смерти отца в 1746 году.
Как часто бывает, чем лучше король, тем короче время его правления. Став наследником короны, Фердинанд прожил всего тринадцать лет. Но это были годы мира и развития хозяйства. Обнищавшая Испания снизошла до подсчета своих ресурсов и не пересекала границ, чтобы пограбить соседей. Проводились внутренние реформы, строились дороги и оросительные каналы, оказывалась помощь развитию земледелия, бремя налогов было равномерно распределено между всеми сословиями, поощрялись судостроение и внешняя торговля. При Фердинанде произошло становление военно-морского флота, который к концу его царствования насчитывал более восьмидесяти фрегатов и линейных кораблей общей стоимостью в шестьдесят миллионов долларов.
Как ни странно, самым большим врагом народа – или, во всяком случае, народного благосостояния – была церковь. Во времена Фердинанда VI доходы церкви равнялись тремстам пятидесяти девяти миллионам долларов, что превосходило доходы государства, а при ней состояло до ста восьмидесяти тысяч разного церковного люда, который ничего не производил. Король не стал отнимать у церкви ее свободы, но предпринял шаги для ограничения власти папы римского, которого лишили возможности назначать в Испанию кого попало. Он также чинил препоны деятельности инквизиции: при нем ее жертвами стало всего десять человек, тогда как в царствование его отца их число приближалось к тысяче. В итоге, инквизиция осталась почти не у дел.
В 1748 году заключением Ахенского договора и подтверждением прав героической Марии Терезии завершилась Война за австрийское наследство, в которую был втянут и Филипп V. Потом возникла опасность ссоры с Англией из-за asiento, но все обошлось, когда Испания сделала ей весьма выгодные уступки. Asiento, то есть буквально «контракт» – это особого рода соглашение, по которому английские суда имели исключительное право на торговлю с испанскими колониями определенными видами товаров, в частности чернокожими рабами из Африки. Суда прочих стран к такой торговле не допускались.
Большим испытанием для нейтралитета Испании стала Семилетняя война, разразившаяся в 1756 году между Пруссией и Англией, с одной стороны, и Австрией, Францией и Швецией – с другой. Оба лагеря молили Испанию о помощи; великий Питт, английский премьер-министр, даже предлагал вернуть Гибралтар, отвоевать который Испания безуспешно стремилась, тщетно осаждая его крепость совместно с французами. Однако Фердинанд мудро воздержался от участия в войне. Он сохранил нейтралитет, а Гибралтар и по сей день вздымает ввысь свою непокорную вершину под сенью британского флага.
В 1758 году умерла обожаемая супруга Фердинанда Барбара Португальская. Однако вместо того чтобы по примеру отца утешиться с другой, он искренно ее оплакивал и остался верен ее памяти до самой своей кончины в следующем году. В целом, царствование Фердинанда столь выгодно отличается от предшествующих, что впору посетовать – ну почему он не правил дольше. Разумеется, страна очень многим обязана его даровитым министрам Энсенаде и Карвахалу. Но окажись они плохими советчиками, разве не свалили бы всю вину на короля? Стало быть, надо отдать ему должное за то, что он следовал их советам.
Императрица Мария Терезия
И вот когда трон унаследовал преемник Фердинанда, его брат Карл III, он был приятно удивлен, обнаружив, что казна полна с избытком. Такого в Испании не водилось со времен Изабеллы! Конечно, лишние деньги завелись большей частью (а то и всецело) из-за того, что правительство долгие годы не выплачивало национальный долг, но это опять же заслуга бережливого Фердинанда. Карл III вступил на престол в 1759 году, имея за плечами бесценный двадцатипятилетний опыт правления Неаполитанским королевством. В основном он шел по стопам Фердинанда, но в 1762 году не удержался и вступил в «семейное соглашение» с Францией. Бурбоны обязались поддерживать друг друга в борьбе с притязаниями всех прочих держав. Этим они ускорили начало войны с Англией, из которой Британия, как всегда, вышла обладательницей львиной доли территориальных приобретений. В руках англичан оказались Гавана на Кубе, Тринидад, Манила, знаменитый галеон из Акапулько, перевозивший три миллиона долларов, а также огромное количество прочей добычи, стоимость которой оценивается в пятнадцать миллионов долларов. По мирному договору 1763 года Испании вернули ее главные порты, но она была вынуждена уступить англичанам Флориду, а также прибыльные права на заготовку кампешевого дерева на побережье Гондураса. Франция отдала Канаду, территорию Луизианы к востоку от Миссисипи и несколько островов в Вест-Индии.
Скала Гибралтара
У Карла были способные министры: Скуилаче, Гримальди, Кампоманес, граф де Аранда. При последнем в марте 1767 года осуществился план по изгнанию из Испании иезуитов. Папа Климент XI упразднил орден иезуитов в 1773 году. Аранду на посту премьер-министра сменил дон Хосе Морино, а Морину – граф Флоридабланка. Флоридабланка находится у власти, когда американские колонии Англии провозглашают независимость, и, подобно Франции, он принимает сторону колоний. Не то чтобы они внушают ему любовь или он сочувствует их борьбе, но раз представляется возможность нанести удар Англии руками ее собственных колонистов, то грех ею не воспользоваться.
Надо бы подавить вспыхнувшее в Перу восстание под руководством инки Тупака Амару, но Испания вместе с Францией предпринимают отчаянную попытку отвоевать Гибралтар и посылают корабли для демонстрации силы к берегам английских владений. Последствия, как обычно, разгром: их войска разбиты и бегут от Скалы, а их эскадры либо рассеяны, либо пущены ко дну, в особенности в Вест-Индии. В 1783 году по Версальскому мирному договору, в котором признается независимость Соединенных Штатов, Испании возвращают Флориду и Минорку, но потери, понесенные ее военно-морским флотом, невосполнимы.
В 1786 году провозглашается мир между Испанией и Алжиром. На свободу из рабства выходят тысячи испанских пленников, прекращаются нападения пиратов, от которых так долго страдали прибрежные районы Испании. Через два года в возрасте семидесяти трех лет умирает Карл III, много сделавший для того, чтобы заслужить благодарность своей страны.