Правление Фердинанда и Изабеллы называют самым славным временем в истории Испании, а 1492 год – наиболее богатым на события. Но человечество навсегда запомнит 1492 год не только потому, что он ознаменован падением Гранады и завершением долгой, растянувшейся на века череды войн, которая привела к окончательному торжеству христианского оружия. Молодым людям нашего времени едва ли надо рассказывать, что, в известном смысле, это год рождения Америки!

Свидетелем гранадского триумфа христиан стал некий печальный, погруженный в горькие думы человек, который видел и шумное вступление испанской армии в Альгамбру, и водружение кастильского стяга на башне Ла Вела, и исход безутешных мавров… Это был Христофор Колумб.

Колумб на аудиенции у королевы Изабеллы

Он все носился с мыслью, что в Индию надо плыть на запад. В его времена о таком пути никто не слыхивал, а чтобы испробовать, о том не было и речи. Он попытал счастья при португальском дворе, но ему отказали. Тогда году в 1482-м он перебрался в Испанию и явился к герцогу Медина Сели. Тот направил его ко двору Изабеллы в Кордову. В 1486 году он последовал за двором в Саламанку, где королева удостоила его аудиенцией, а на следующий год предстал перед знаменитым Советом, заседавшим в доминиканском монастыре. Но и на этот раз у него ничего не вышло. В подавленном состоянии духа он в том же году воротился в Кордову, откуда Изабелла вызвала его в военный лагерь под Малагой. Мы не можем проследить за всеми его странствиями. Известно, однако, что в 1489 году он находился при войске у стен Басы, где, по-видимому, встречался и беседовал с двумя святыми мужами, прибывшими из Иерусалима просить у Испании помощи против неверных на Востоке.

Колумб провел без дела при дворе восемь долгих лет: его то кормили обещаниями, то, можно сказать, огорошивали отказом, то опять сулили помощь «как только побьем мавра». В 1491 году он, наконец, решил, что с него довольно, и с болью в сердце направился прочь из Испании. По пути он сделал остановку в монастыре Санта-Мария-да-Рабида, что неподалеку от порта Палос. Там его незаурядная внешность привлекла внимание настоятеля. Встреча со священником совершила переворот в его судьбе, так как в недавнем прошлом тот был духовником королевы. Он увлекся замыслом постояльца и предложил замолвить за него словечко. Сказано – сделано, и вот Колумбу вновь приказывают явиться пред лицо королевы. Мало того, из королевской казны присланы деньги на дорожные расходы! Как мы уже говорили, он прибывает в Санта-Фе как раз ко времени, чтобы увидеть падение Гранады. Но королю и королеве не с руки пускаться в новые авантюры: королевская казна опустошена огромными расходами на войны с маврами. Колумбу опять приходится испытать разочарование. Он во второй раз прощается с двором и отбывает к морю. Но не проехал он и нескольких миль, как его нагоняет посыльный от королевы с обещанием помощи. И он опять возвращается в Гранаду. Гонец перехватил его у Соснового моста, который, как и встарь, возвышается над рекой; решающий разговор, по преданию, состоялся в зале Альгамбры, известном как Зал правосудия.

Среди суматохи, порожденной завоеванием Гранады, здесь 17 апреля 1492 года наконец подписываются условия «капитуляции», по которым королева обязуется оплатить расходы на снаряжение морской экспедиции, а Колумб – исследовать земли неведомого Западного мира и покорить его обитателей.

Одни историки утверждают, что ради того, чтобы наскрести нужную сумму, королева заложила свои драгоценности. Другие это отрицают. Как бы там ни было, блестящий исход колумбовой авантюры – целиком ее заслуга. Со стороны бережливого Фердинанда прожекты генуэзского моряка встретили холодный прием: послушай Изабелла его совета, Колумба тотчас же отослали бы от двора. Чтобы ввязаться в подобное предприятие, когда ты пресыщен славой победы, нужна крепкая вера, безмятежная уверенность в силе Провидения. Но Изабелла дала обещание и уже не скупилась на деньги и ободрение. Через десять дней после «капитуляции» Колумб с королевским указом на руках уже в порту Палос и поторапливает тамошние власти с набором команды и снаряжением каравелл. В начале августа его небольшая экспедиция спускается по Рио Тинто, чтобы в ее устье завершить последние приготовления к долгому плаванию через Атлантический океан.

Королева Изабелла провожает Колумба в дальние странствия

Все, кто знаком с историей Америки, знают, какое блестящее продолжение имело это плавание, начавшееся в столь неблагоприятной обстановке: открытие Багамских островов в октябре, встречи с диковинными меднокожими людьми, которых Колумб окрестил «индейцами», триумфальное возвращение двух из трех каравелл, что вышли в путь в августе 92-го, пышный прием, устроенный Колумбу испанскими монархами при королевском дворе в Барселоне… Но с его отплытием от берегов Испании он на время исчезает из поля нашего зрения; мы должны вернуться в Гранаду и проследить ход событий после ее падения.

Мы были бы рады повествовать исключительно о делах, подобных вышеописанным, рассказать о милосердии, о великодушии, проявленном к завоеванным народам, чья судьба и сама жизнь теперь целиком зависели от Изабеллы и Фердинанда. Но почти одновременно с восшествием на вершину могущества кастильские монархи совершили по крайней мере одно деяние, на которое и по сей день с отвращением взирает весь мир. Полные решимости спаять различные народы обширного королевства единой верой и, возможно, в расчете на извлечение материальных выгод, они издали эдикт об изгнании самых хозяйственных, самых законопослушных обитателей Испании – евреев. Этот народ жил там уже долгое время и обзавелся обширной собственностью. К тому же при маврах евреи не подвергались гонениям, как встарь во времена готского правления.

Прознав, что готовится страшный эдикт, евреи побогаче вызвались уплатить огромный выкуп за позволение и впредь исповедовать веру отцов и распоряжаться собственным имуществом. О предложении доложили монархам, и они, рассмотрев его, уже склонялись к милосердию, как тут в дело вмешался Великий инквизитор Торквемада, впрыснувший в обсуждение яд своего порочного естества. Говорят, Торквемада ворвался в королевские покои, потрясая над головой распятием, и в бешенстве выкрикнул: «Иуда Искариот продал Господа за тридцать сребреников. Ваши же величества продадут Его за тридцать тысяч! Вот Он, хватайте Его, променивайте Его!» С этими словами он швырнул распятие на стол и выбежал вон. Последствия были ужасными.

Как ни грустно говорить, восторжествовал фанатизм. Корыстные и кровожадные замыслы Торквемады полностью воплотились в жизнь. Из страны изгнали более двухсот тысяч обездоленных евреев, разом лишившихся домов, достатка и всего имущества. Благодаря подлым стараниям инквизиции все это в конечном счете перешло в собственность короны. Королевский указ, в силу которого Испания потеряла своих лучших подданных, был подписан 13 марта 1492 года. Вышло так, что монархи, одной рукой присваивая новый континент, коему было суждено принести им громадные богатства, другой задушили предпринимательство и торговлю внутри страны. Тем самым оказались подорванными основы королевства, ради сплочения и упрочения которого они столь многим пожертвовали.

Евреи привнесли в испанскую жизнь сноровку в торговле и ремесленном производстве; они были умелыми земледельцами, некоторые отличались большой по тем временам ученостью. Мавры принесли с собой или создали на месте великолепную архитектуру, систему образования, что славилась по всей Европе, искусства и даже науки. Они отвоевали у пустыни обширные территории, построили красивейшие города и городки, замки и дворцы, которые и поныне вызывают восхищение всякого, кто их увидит. Тем не менее и евреев, и мавров изгнали из Испании, как если бы они были ее смертельными врагами. Их гонителям не дано было создать и десятой доли того, что создали мавры и евреи. За ними не числится ни единого произведения искусства, ни единой красивой или сколько-нибудь известной постройки. Но благодаря стечению обстоятельств и своей ратной сноровке, они стали победителями, и на их милость были отданы судьбы этих куда более даровитых народов.

Мост в Толедо

Прояви кастильцы всего-навсего терпимость, поощряй их деятельность в тех областях, где они достигли совершенства, и Испания, наверно, стала бы величайшей страной Европы. Вместо этого она только на краткий миг вознеслась к величию, а затем стала медленно погружаться в ничтожество. С маврами кастильские владыки поступили точно так же, как с евреями. Хотя мавры в свое время заручились клятвой, что отправление их веры будет пользоваться покровительством победителей, те по наущению инквизиторов Святейшей канцелярии вскоре нарушили собственные клятвенные обещания и выдали мавров их врагам. Чтобы избежать преследований, многие притворились, будто перешли в христианство. Другие взбунтовались, бежали в горы, и оттуда вели кровопролитную войну, пока их восстание не подавили силой оружия.

Вот что пишет один ученый историограф той эпохи, когда невинными жертвами инквизиции становились сотни и тысячи людей: «Началась вакханалия преследований и жестокости, которая своими зверствами далеко превзошла все, о чем рассказывает история. Разорваны все природные и общественные узы, попран долг, порушены человеческие отношения, у всех без разбора под пыткой исторгают ложные обвинения, наветы на друзей, признания в совершении немыслимых преступлений… В то же время виновники сих страшных трагедий загорожены от мщения жертв и ненависти общества непроницаемой завесой тайны».

Не будь подобных деяний, склонись Изабелла и Фердинанд к милосердию, вместо того, чтобы следовать советам фанатичных приближенных, правление этой четы и впрямь удостоилось бы чести называться самым великим в истории Испании, каковым его и без того окрестили многочисленные историки. Во многом ими проявлена мудрость, они вывели Испанию из безвестности и превратили в одну из великих держав своего времени; сделав многое, чтобы простой народ жил лучше, они заслужили любовь и почитание своих христианских подданных. Но в то же время все добрые деяния царственных супругов перечеркивает их чудовищное обращение с «еретиками».

Орудия пыток

Неудивительно, что вскоре после завоевания Гранады на жизнь Фердинанда совершается покушение. Более того, даже Изабелла не остается в безопасности от тайных ударов. Но так или иначе, они представляют собой идеальную пару, и с точки зрения как житейской, так и современной всецело довлеют Испании как раз в тот момент, когда страна в них наиболее нуждается. Изабелла умела дать спокойный, ясный совет, а когда дело не шло о вопросах веры, тяготела к человеколюбию и милосердию. Как выразился один писатель, она следовала за армиями Фердинанда, чтобы ссыпать в закрома пшеницу, которую тот пожинал на полях войны.

Фердинанд отличался хитростью, а в дипломатическом искусстве ему не было равных во всей Европе. Это проявляется и в его поведении в период неаполитанских войн. Здесь он облапошил короля Франции и в конечном счете прикарманил все плоды победы, добавив к своим прочим званиям еще и титул короля Неаполитанского. «Иностранные дела король вел от имени Арагона, тогда как колониальными делами ведал во благо Кастилии».

У них не было недостатка в хитроумных и ученых советниках вроде кардинала Мендосы, Торквемады и Хименеса. Последний родился раньше своих государей и пережил их обоих, до конца оставаясь верным, хотя и фанатичным, слугой и придворным.

Избранный в 1492 году исповедником королевы, он был позднее возведен в сан архиепископа Толедского, а по смерти Изабеллы стал кардиналом. Всю свою жизнь он хранил верность трону.

Другим верным слугой короны был Гонсало де Кордова, который великолепно сражался против мавров, а когда его послали на войну в Неаполитанское королевство, так прославил испанское оружие, что заслужил титул «великого военачальника» и навсегда покрыл славой правление Фердинанда.

После смерти Изабеллы, случившейся 26 ноября 1504 года, Фердинанд с помощью дипломатии удержался у власти в качестве регента и монарха. В исполнении им этих обязанностей был только один краткий перерыв. Именно к нему воззвал о справедливости Колумб, когда, совершив четыре плавания через Атлантику, ослабевший и сломленный, он вернулся в Испанию умирать в нищете и безвестности.