Кастильский двор обосновался в Кордове, где Изабелла и Фердинанд принимали полчища придворных, благородных рыцарей с их блестящими свитами, рои послов иностранных держав, слетавшихся туда, чтобы засвидетельствовать почтение испанским монархам. И хотя христиане и мусульмане по-прежнему враждовали, среди многотысячных толп на оживленных улицах Кордовы вы увидели бы и араба в тюрбане, и воинственного сарацина с кривым ятаганом на боку. Пусть вера навеки разделила народы непреодолимой стеной, а в их душах тлела взаимная ненависть, это не мешало им сходиться вместе и свободно общаться друг с другом, порой заключать браки, обмениваться знаками внимания и любезностями, участвовать в дружеских поединках и турнирах.

Но пробил час, и к 1478 году такое неестественное положение дел внезапно переменилось. Владения мавров, некогда занимавшие практически всю территорию Испании, теперь съежились до размеров одной, хотя и обширной, провинции. Мы говорим о Гранадском королевстве. Эта тучная и многонаселенная область включала в себя наилучшие, самые живописные земли на всем полуострове. Представьте себе глубокие, плодородные долины, спрятавшиеся между лесистыми горами, иные вершины которых достигали туч и искрились на солнце вечными снегами. Мавры основали столицу королевства в восьмом веке вскоре после того, как впервые переправились в Испанию из Африки, заложив ее неподалеку от развалин римского городища Иллибериса. Город богател, росло его население: во времена, о которых идет речь, в нем насчитывалось тысяч четыреста жителей, его окружали массивные стены, усиленные многочисленными башнями.

В пределах своих стен Гранада состояла как бы из двух городов: один стоял на вершине холма Альбацина, где находились рынки и жилища простонародья, другой на холме Альгамбры, отделенном от Альбацина глубоким ущельем, по которому течет река Дарро. Здесь, году этак в 1248, основатель гранадской династии Ибн Альхамар начал строительство великолепного дворца Альгамбра, которое спустя семьдесят лет завершил его внук Мухаммед III. За стенами с девятью десятками башен жил своей жизнью двор, король содержал обширный штат придворных, составлявший ядро населения этого своеобразного городка. Основатель Альгамбры созвал сюда художников и ремесленников со всех концов мусульманского мира – из Дамаска и Багдада, Каира и Марокко. Их гений создал одно из самых красивых творений, которых когда-либо касалась рука человека. Кто не читал про прекрасную Альгамбру с ее сводчатыми коридорами и чащей мраморных и алебастровых колонн, с ее залами и двориками, напоенными свежестью журчащих фонтанов, с ее кружевными карнизами из бесчисленных арабесков, ее решетчатыми окнами, переливчатыми изразцами, благоуханными дворами и садиками? Но прежде всего дворец славен своим несравненным местоположением: он словно парит в воздухе над Гранадой, Дарро, обширными лугами долин… А как хорош он на фоне увенчанных облаками, заснеженных, сверкающих на солнце гор!

Вид на город Гранаду

С тех пор как Ибн Альхамар укрылся за стенами Альгамбры и откупился от нападений христиан уплатой дани, прошло более двухсот лет. Вассальные обязательства перед христианами он принял на себя и свой народ незадолго до завоевания Севильи Фердинандом Святым. На условии, что ничто не потревожит мира его благословенной земли, он поклялся выплачивать ежегодную дань в размере двух тысяч дублонов золота и тысячи шестисот пленников-христиан либо такого же числа мавров, предназначенных для продажи в рабство. Менее трехсот лет перед тем (как мы помним) дань платили христиане, а в залы Аледсара в Севилье свозили христианских дев, которых без зазрения совести отдавали на поругание ненасытным маврам. Теперь, однако, все переменилось, и основатель последней мусульманской династии на испанской земле был только рад предотвратить возможную утрату королевства, уступая христианам десятую часть своих доходов. И все-таки каждый правитель имел собственное войско, а между королевствами поддерживалось состояние вооруженного нейтралитета.

За два столетия относительно мирной жизни королевство мавров окрепло и увеличилось в размере, вобрав в себя территории на юго-востоке Испании площадью более одиннадцати тысяч квадратных миль с населением в три миллиона человек, в том числе сто тысяч отважных воинов. Естественное плодородие местных почв возросло за счет орошения, в котором так искусны восточные народы. По каналам и акведукам вода поступала в города и на поля; торговля с Африкой и испанскими христианами сделала королевство зажиточным.

Королем Гранады в ту пору, когда брак Фердинанда и Изабеллы соединил троны Арагона и Кастилии, был некий Мулей Абен Хасан, потомок по прямой линии основателя Альгамбры. Став наследником своего отца Измаила, он обнаружил, что под его властью находится не менее четырнадцати больших крепостей, почти сотня городов, а также множество укрепленных селений и деревень. Осознав свое могущество, свирепый воин прекратил выплату дани кастильским монархам. Тогда в Гранаду в 1478 году был послан требовать дани благородный рыцарь дон Хуан де Вара. В Альгамбре его со свитой блестящих кавалеров провели в просторный Зал послов, где на восточном троне – диване – восседал король Мулей Хасан. Рыцарю был оказан учтивый прием, но когда он заговорил о цели своего посещения, Мулей Хасан высокомерно заявил: «Скажи своим повелителям, что короли Гранады, которые платили денежную дань кастильской короне, давно скончались! Наш монетный двор ныне чеканит только клинки ятаганов и наконечники копий»!

Гранада по-арабски означает «гранат». Когда королю Фердинанду передали надменный ответ мавра, он тихо сказал: «Хорошо же, уж повылущу я этот гранат!» и приказал начать приготовления к захвату крепостей мавров. Впрочем, первый удар было суждено нанести не ему. Старый король Гранады, уверенный в изобильности своих провинций и надежности обороны, подстрекаемый безрассудной военщиной, повел войско на отдаленную пограничную крепость христиан по названию Захара. Она стояла на вершине скалистой горы и была от природы так сильно укреплена, что гарнизон даже не выставлял охранение. И вот одной темной и ненастной ночью в нее ворвались мавры, перебили всех, кто там находился, а несчастных пленников, захваченных в городе под горой, как скот, угнали в Гранаду. Таким образом, перчатка войны в 1481 году была брошена королем мавров Мулеем Хасаном.

Огонь войны заполыхал по всему королевству

Королю Фердинанду не терпелось ее поднять. По правде говоря, война все равно разразилась бы, даже если бы мавры не начали первыми: ведь изгнание арабов из страны было заветной мечтой христианских владык. Но короля и тут опередили, хотя на этот раз военные действия предпринял один из его кавалеров. Владельцу обширных поместий в Андалусии доблестному маркизу Кадисскому Родриго Понсе де Леону было под силу набрать небольшое войско из вассалов. Вот он и решил отомстить за Захару и нанести маврам страшный удар. Шпионы донесли о беспечности стражи, охранявшей замок и город Альгаму в Гранаде. Он собрал отряд пеших и конных воинов, незаметно поднялся на стену, напал внезапно на гарнизон и приступом овладел замком и городом.

Альгаму называли «ключом к Гранаде», от нее рукой подать до столицы. Да и богатством она превосходила любой другой город в королевстве: маркиз Кадисский и его люди захватили огромную добычу, не считая множества пленных. Но теперь они находились в крайней опасности. Прознав о нападении на Альгаму, Мулей Хасан разбушевался, как тигр, и без промедления выступил с армией отъявленных головорезов, чтобы ее отбить. Испанцам пришлось несладко: их отрезали от источников воды, атаковали со всех сторон, не давали ни минуты покоя. Избавление пришло с неожиданной стороны. Герцог Медина Сидония, как и маркиз Кадисский, хозяин обширных угодий и повелитель армии вассалов, хотя и наследственный враг последнего, собрал большой военный отряд и поспешил на выручку осажденным собратьям. Король Фердинанд тоже двинулся было в направлении театра военных действий, но его опередил герцог Медина Сидония. Тогда он остановился в Антикере и стал набирать войско, чтобы развить успех, столь неожиданно перепавший его пылким рыцарям и солдатам.

Итак, непосредственным следствием дерзкого нападения испанцев и ответных действий мавров стало соединение в дружественном соперничестве двух могущественных вельмож и недавних врагов, а также союз многих других соперничающих ратоборцев. Вот так Фердинанд и оказался во главе сил, достаточных для осуществления его давно лелеемых замыслов в отношении мавров.

Между тем в столице Гранады бушевали вражда и раздоры. Мавры стали порицать несвоевременное нападение на Захару еще до того, как утратили Альгаму. В конце концов, короля Мулея изгнали из города в ходе восстания, возглавленного его собственным сыном Боабдилом эль Чико.

Горе и возмущение мавританского населения Гранады хорошо передает популярный испанский романсеро с его грустным рефреном: “Ay de mi, Alhama!” Вот начало этого стихотворения в переложении лорда Байрона:

Престарелого Мулея Хасана изгнали, но он вернулся через несколько недель и, войдя в Альгамбру, затопил человеческой кровью фонтаны и коридоры дворца. Так он пытался вернуть себе корону. Но все было напрасно: королем Гранады провозгласили Боабдила эль Чико, и, видно, так было предопределено судьбой, что его слабость послужит причиной падения королевства. В ходе предпринятого им позднее налета на христианский замок его взяли в плен и отпустили на волю не раньше, чем он дал клятву стать вассалом короля Фердинанда. Между тем в противостояние втягивались все новые территории, и наконец огонь войны заполыхал по всему королевству.

Отступивший к портовому городу Малаге король Мулей Хасан совершил рейд по владениям герцога Медины Сидонии в отместку за его участие в деле при Аль-гаме и, захватив большую добычу, вновь овладел своей крепостью. Один из эпизодов рейда высвечивает романтическую черту, присущую как маврам, так и испанцам. Старый Мулей осведомился у взятых им в плен христиан, какой доход получает его противник, комендант гибралтарской крепости дон Педро де Варгас, в чьи владения он только что вторгся. Те отвечали, что ему причитается по быку с каждого стада скота, перешедшего границы его земель. «Ну что же, – заметил доблестный старый мавр, – Аллах не допустит, чтобы столь славный рыцарь лишился положенного ему по закону». Он приказал отобрать двенадцать голов превосходнейшего скота и отослал его дону Педро с наилучшими пожеланиями. Испанец, удивленный и тронутый его учтивостью, не остался в долгу, послав Мулею Хасану алого цвета накидку и дорогой шелковый халат, с повелением присовокупить на словах, что он-де сожалеет, что не смог лично приветствовать его в поле!

Успешный рейд мавров в сердце христианской области уязвил гордость христиан; некие рыцари во главе с маркизом Кадисским и доном Алонсо Агиларом совершили набег на местность в горах Малаги в надежде захватить и разграбить несколько богатых городов. Но на них из засады напало войско мавров под командованием опытного полководца Сагала Малагского и не просто разбило, а чуть ли не полностью уничтожило испанский отряд, жалкие остатки которого бежали в крепость Антикеру у границы с Гранадой. Одновременно король Фердинанд снял осаду с богатого города Лохи неподалеку от Гранады, к чему его принудило превосходящее тактическое искусство другого старого полководца мавров – девяностолетнего тестя короля Боабдила Али Атара. Он тоже заманил испанцев в западню, а затем так яростно набросился на них, что захватил их лагерь и перебил множество христиан.

Итак, по стране взад-вперед расхаживал демон войны, награждая победой то испанцев, то мавров. Однако силы испанцев все время возрастали, а подвластная им территория неуклонно расширялась, по мере того как они захватывали крепость за крепостью. Можно насчитать более семидесяти твердынь, в том числе Коин, Картаму и почти неприступный замок Ронда на вершине одноименной горы, которые пали под натиском короля Фердинанда и его солдат. Наконец с большой армией, значительно усиленной артиллерией и иностранными наемниками, он сызнова осадил Лоху. Лоха сдалась, и теперь всего тридцать миль отделяло победителей от столицы королевства Гранады, на которую войска Фердинанда рвались идти.

Король Боабдил

Однако армию пришлось временно отвести, хотя в числе пленников Лохи оказался злосчастный король Гранадский Боабдил, который нарушил вассальную клятву Фердинанду и поспешил на защиту города, и хотя позднее христиане захватили стратегически важные город Иллору и замок Моклин в десяти-двенадцати милях от Гранады, Фердинанд разорил гранадскую равнину, или vega, до самых ворот столицы. Но в то время он еще не был готов к ее захвату или осаде, и потому удалился со всей армией в Кордову, откуда выступил в мае того же года.

В начале весны следующего года (1487) можно было наблюдать, как Кордову покидает мощная армия из двадцати тысяч конников и пятидесяти тысяч пехоты. Она шла на Малагу – порт на побережье Средиземного моря, который иногда называли «рукой и ртом Гранады», поскольку через него велась торговля с внешним миром и туда же из Африки прибывали подкрепления от мусульман. (Изабелла и Фердинанд прознали, что на Востоке – в Турции и Египте – неверные готовили к высадке в Малаге огромную армию в помощь остаткам испанских единоверцев.) Стратегически важно было поэтому перед походом на столицу разделаться с богатым морским портом. Но задача предстояла не из легких. У города были мощные стены с многочисленными оборонительными башнями, большое, враждебно настроенное население, поддержка прилегающих подвластных территорий. Осада Малаги затянулась на много месяцев благодаря мужеству ее защитников. Дольше всех с горсткой воинов, уже познавших вкус христианской крови при Ронде и в других сражениях, в мрачной старой башне, развалины которой можно видеть и по сей день, продержался седой воитель Хамет аль-Зегри. Но в конце концов сдался и он. Победители бросили его в тюрьму.

Огонь войны заполыхал по всему королевству

Видимо, сумма выкупов, полученная Фердинандом за мавров Малаги, превосходила ту, что тысячу четыреста восемьдесят лет назад поневоле отдали римлянам карфагеняне. Многих несчастных, не сумевших заплатить грабительскую цену, увели в рабство. Таких насчитывалось более десяти тысяч.

Затем судьба Малаги постигла города Гуадикс и Басу, и, наконец, Альмерию, где нашел последнее пристанище отважный и неукротимый сын Африки Эль-Загал, дядя Боабдила и одновременно его злейший враг. С его капитуляцией в руки врага попали последние из отдаленных провинций Гранадского королевства. Старый воин удалился в Африку, где его заточил в тюрьму правитель Феса. Остаток своих дней он прожил в нищете.

Всю наступившую зиму Фердинанд провел в приготовлениях к последнему натиску на столицу Гранады. В сущности, он уже «повылущил» едва ли не все «зерна» из «граната», и теперь настало время покончить с плодом. В вассальных обязательствах Боабдила было оговорено, что он добровольно сдаст Гранаду, если военная удача доставит христианам города Басу, Гуадикс и Альмерию, а сам получит взамен другие, менее значительные местечки. Но вот от него потребовали исполнения обещаний. Поначалу он колебался, но потом заперся в городе и отказался повиноваться.

Итак, в апреле 1491 года на гранадской vega снова появилась пятидесятитысячная испанская армия. Скоро она стояла лагерем у городских стен, да так близко, что солдаты слышали крики муэдзинов, призывающих правоверных мусульман к молитве.