Пираты. Морское Братство. Головорезы с архипелагов. Лихие парни, народы моря, вольные охотники. Кучка островитян – всего их было не больше сотни тысяч, да и не смогли бы острова вместить слишком крупное население. Для мировых держав капля в море, но капля эта заставляла говорить о себе миллионные толпы. Пиратов обсуждали в барочных салонах и узких дворах, на рыночных лавках и площадях с фонтанами. О них писали в ежедневных газетах, в модных журналах, в финансовых вестниках… Побороться за внимание публики с Морским Братством могли разве что знаменитости. Просто обычные жители за целую сотню лет так и не смогли привыкнуть, что между континентами засели люди, не боящиеся ни Бога, ни черта. Плюющие на власть западнийских богачей и восточанских чиновников. Воистину, на всей планете не осталось больше таких мест, как Пиратские острова, и вседозволенность морских разбойников вынуждала народ смотреть на них со страхом, а некоторых – с затаённым восторгом.
Выковырять грабителей с архипелагов не представлялось возможным из-за флота. Собственно, больше у пиратов не было ничего. Ни ресурсов, ни населения, ни экономики – до Битвы Тысячи Линкоров Межконтинентальные острова считались самой бедной частью света. Но Пиратского флота хватало. Линкоры, крейсера, подводные лодки и минные катера, пусть не последних моделей, но достаточного количества, чтобы война против них обернулась для Содружества большой кровью и, главное, большими убытками. Сотни миллионов за несколько клочков земли? И приходилось Августейшим Лицам, стиснув зубы, терпеть независимость Островов.
Всё это пронеслось через голову Грэхема в мгновение ока. Хоть он и был необразован, матросы постоянно болтали о пиратах. Но пронеслось фоном. Сейчас главным было, что перед «Императрицей Марией» появилась пиратская субмарина. Раз субмарина, на ней должны быть торпеды. Не бывает субмарин без торпед. И если по ним выпустят хотя бы две… Боже спаси и сохрани, их кораблику не выдержать и одной! И тогда смерть, мучительная смерть от истощения в море, в тысячах километров от берега.
Старпома за плечо дёрнул доктор Бурах. Слова судового врача заставили Грэха забыть о торпедах.
– Надо спрятать Агнию! У нас на борту всего две женщины.
– Блядь!
Агния очутилась в самом центре многоголового монстра. Толпа паниковала. Агния молчала. Грэхему стало совсем плохо, когда он почувствовал на себе тот самый жуткий взгляд, который дочь Джека начала приобретать, когда на неё обрушились первые удары судьбы. Капитан прорезала своего старпома чёрными глазами насквозь, а рот её изгибался в кривой улыбке дикого восторга, и ладонь прикрывала его. Словно у ребёнка, что не может поверить внезапному подарку. Откуда это? Почему она улыбается?
– Нас потопят?!
– На абордаж возьмут и перережут!
– Проклятый Рей Райли! – зарычал инспектор Бром. – Чёртов «паромщик» вёз нас на убой. Клянусь, я успею свернуть ему шею, прежде чем разбойники залезут на палубу.
– Подождите! – взмолился Джон Септин. – Может, у них запланирована встреча была?
– Точно! Паромщики же с пиратами друзья! Господи, пусть они договорятся!
– Не надейтесь. Вон как матросы в панике бегают.
Экипаж носился туда-сюда без видимой цели. Беженцы пытались их задержать, моряки сбивали беженцев с ног. Грэхем наконец пробрался к Агнии.
– Тебя нужно спрятать от пиратов! Помнишь какие-нибудь укромные места?
– Небо услышало…
– Что?
– Грэхем! Вот же он. Шанс! Мы их сделаем, Грэхем! Мы захватим субмарину!
– ЧТО?!
Она свихнулась. Надо было схватить Синимию, встряхнуть, наорать. Привести в чувство. Но Грэхем не успел. Агния первой вцепилась ему в запястья, притянув к себе. Капитан и старпом соприкоснулись лбами.
– Всё, Грэхем. Это финал! Больше нет законов. Нет нормальной жизни. На сей раз или я, или они. Умрём – так умрём. Но мы их сделаем, Грэхем! Решай, ты со мной?
Грэхема рвала на куски сумасшедшая смесь горя, восторга и страха. А Агния стояла в водовороте ужаса, и Грэхем почувствовал, что это не он держит Синимию, что это хрупкая девушка удерживает его над водоворотом. И он также понял, что вся его служба до этого, все прежние приказы и заверения в верности ничего не значат. Здесь, здесь и сейчас он присягает дочери Громогласного Джека по-настоящему. И, набрав в лёгкие морского ветра, Грэхем выпалил:
– Командуйте, капитан! Командуйте!
Джимми спровоцировал всех бежать к Рею Райли. Толпа ломанулась на мостик. Здесь: на высокой, открытой всем ветрам площадке к тому моменту остались всего двое. Агния по-настоящему почувствовала, сколь плохи их дела, когда Райли не обратил ни малейшего внимания на гомонливых людей, заполонивших мостик. Юнга, присоединившийся к пассажирам, дёргал своего капитана за рукав, требуя указаний. Вся толпа наперебой повторяла за ним – а Рей Райли стоял за штурвалом, вытянув шею, не в силах оторвать ни подзорную трубу от глаза, ни взгляд от субмарины. И Агния почувствовала во взгляде контрабандиста нечто общее с тем, как она сама смотрела на судью Джеффриса.
«Но мы не в суде! Про подводные лодки столько первоклассного материала в Академии! Их механика! Тактика применения! Уязвимые места!»
Кончиком языка «паромщик» лизнул губу, шепнул Лепенину:
– Меня нельзя грабить! У «Императрицы» неприкосновенность!
– Так не в этих же водах. Нас только на Золотом Берегу знают. – И куда пропала штурманская самоуверенность? Лепенин был похож на живого мертвеца. – А я предупреждал, что опасно идти так далеко…
– Пшёл на хер, Лепа!
Райли развернулся и нетвёрдым голосом попытался призвать пассажиров к порядку. Но поздно. Момент, когда можно было удержать контроль, оказался упущен. Эмиграция почувствовала, что капитан не владеет ситуацией, и эти люди, непривычные к судовой дисциплине, принялись метаться по мостику стаей перепуганных фазанов. Агния подлезла к электрическим пультам и сняла с пояса свою трубу.
Фокусировка линзы. Вот она, подводная лодка! Точно в перекрестье ходовых огней как на ладони. Острое веретено, поблескивающее нержавеющим металлом в искусственном свете. На корпусной площадке двое пиратов уже ставили пулемёт «Арлекин» в специальном гнезде, и ещё двое, невзирая на яркие огни, навели на Агнию встречные подзорные трубы. Шестеро открепили шлюпку от верхней рубки и теперь дружными ударами вёсел гнали её к пароходу. По бокам носового конуса чернели косые выходы пусковых гнёзд.
«И перископы подняли в торпедном, значит, точно, мы на прицеле. Торпеды наверняка уже в гнёздах. Одно нажатие рычага – и смертоносная сигара запрыгает по волнам, разбрызгивая пену. Нас держат за горло… Вроде стандартная субма. Длиной почти с нас. Серия… Так, нет, сейчас важна не серия! Прежде всего другое!»
Опустив трубу, Агния почувствовала внимание Рея Райли.
– Что думаешь?!
– Мы их сделаем, кэп!
– Тьфу, дура!
Райли побежал на нос. Абордажная группа уже преодолела половину расстояния до «Эгелии». Агния устремилась следом, но остановилась на лестничной платформе, схватившись за сигнальный фонарь.
– Грэхем! С другого борта! Искать! Эта падаль редко одна ходит!
Пальцы нащупали колесо мощности. У субмарины очень маленький запас хода. Следовательно, либо поблизости пиратский остров, либо… «волчья стая» или даже крейсер эскорта.
Луч прожектора заметался по чёрной бездне. Он почти растворялся во тьме: сигнальные фонари слабы, они не для освещения, зато поворачиваются на 360 градусов сферой. И Агния пустила этого солнечного зайчика в пляс, пытаясь нащупать притаившийся военный корабль. Молясь ничего не найти, потому что если здесь ещё и крейсер…
Беженцы оставили манипуляции Синимии без внимания, их привлёк банкир. Филиус Рэнгтон торопливо, зло отчеканил:
– Господа, вы, кажется, не понимаете, в какой мы заднице. Пираты хотят найти на борту что-нибудь ценное, а у нас ни черта нет.
Мистер Астли, уже потерявший где-то свой цилиндр, зачем-то достал кошелёк, стал вытряхивать банкноты, а один из рабочих схватил Рэнгтона за грудки и прорычал:
– Где твои миллионы, банкир, когда они так нужны?!
– С собой, блять, в чемодане без замков везу, придурок!
Агния сощурилась. Как будто чистое море… Луч скользил уже по пройденным местам. Железо нигде не блеснуло. Неужели единственная подлодка? Вернувшийся Грэхем доложил, что и по левому борту чисто.
– Кто же пиратствует на одной субмарине? Нормальные пираты эскадрами нападают… Грэхем, они отщепенцы! Дурачки! Мы возьмём их штурмом! У нас человек вдвое больше, чем на этой жестянке.
– А пулемёт? А торпеды? Броня, люки. С кем штурмовать – с ними?
«Йэх!» «Йэх!» – Агния уже слышала рёв разбойников, с которым они били вёслами. Шлюпка подходила к носу. Норберт Лессинг последовал за капитаном и увлёк толпу за собой. Перепуганная эмиграция напоминала послушный скот, плетущийся на убой. Агния позволила толпе утащить и себя.
«Ну-ка, поглядим. Как же вы собираетесь взобраться на борт, гости дорогие?»
Ответ не заставил себя долго ждать. Над фальшбортом взлетела абордажная кошка, заставив девушку удивлённо моргнуть. В шлюпке определённо не было никаких пусковых механизмов. Это какой же силищей нужно обладать, чтобы руками закинуть крюк на такую высоту?
На поручни взгромоздилась чья-то туша. Первым на борт «Императрицы Эгелии» ступил настоящий гигант. Когда он спрыгнул с фальшборта, Агнии показалось, будто корабль тряхнуло, как от спасательных заслонок. Великан подчёркнуто медленно распрямился – тангарийский тигр, загнавший в угол дрожащих обезьян. Лицо его окаймляли огненные кудри и острая, шипастая борода такого же ярко-рыжего цвета. И вообще, пират этот весь был неухоженный и дикий. Багровый кафтан, неестественно огромный револьвер, зажатый в правой руке, безумный взгляд. Одним появлением рыжебородый выключил звук на носу. Люди, ещё секунду назад паниковавшие во весь голос, застыли без движения.
За спиной великана показались и другие. Пятеро человек – все здоровые, сильные мужики, ни у кого не возникло проблем с подъёмом по канату. Одетые бедно, но лихо: бандана через пол-лица, золотые пуговицы, пришитые в разных местах к кафтану. Один даже налепил на плечи широкие самодельные эполеты, да надел двууголку, какие носили в эпоху Парусного флота. Невыразительный, пёстрый сброд. Но у каждого из этого пёстрого сброда через плечо шёл оружейный пояс, и пираты, первым же делом перемахнув ограждения, сняли со спин и взяли на изготовку ружья. Пять чистеньких, исправных ружей – против полностью безоружной толпы. Агния облизнула пересохшие губы. Рыжий вожак разбойников тоже взвёл предохранитель на револьвере и заревел:
– Ну что, смертнички?! Я Сэфф, Рыжая Борода! Есть чем меня порадовать?
Эмигранты от громового рёва вжались друг в друга. Морячка почувствовала, что и её трясёт – так сильно колотило прилепившегося к ней плечом мистера Астли в припадке. Штурман Лепенин вообще потерялся где-то за спинами. Все отстранились, и только Рей Райли, расправив плечи, шагнул вперёд. Перед Сэффом он казался букашкой, и всё же, когда контрабандист заговорил, речь его была тверда:
– Я Рей Райли, «чёрный паромщик». Доставляю людей с Западного континента на Золотой Берег. С Морским Братством мы союзники и добрые друзья.
– До Золотого Берега отсюда сотни миль. Вы, должно быть, сбились с курса, бедняги, – издевательски протянул Сэфф, вызвав у своих людей хохот.
Рей умоляюще воздел руки:
– Произошла ошибка! Мне очень жаль, что вам пришлось тратить время и силы на судно без добычи. У «Императрицы Эгелии» неприкосновенность, выданная лично варлордом Золотого Берега. Если у вас есть знакомые оттуда, спросите – вам подтвердят. Пожалуйста, Сэфф, проявите уважение к гарантиям, дарованным вашими братьями…
Сэфф разрядил револьвер Рею Райли в голову.
Грохот. Крики. Запах гари. Фигура с воздетыми ладонями – уже не человек, просто фигура. Сэфф тюкнул убитого мушкой в лоб, тело рухнуло на спину. Дикий хохот. Голова с застывшим лицом откинулась, и пустые глаза уставились прямо на Агнию. Вот только взгляда в них уже не было. Белые сферы. Ещё сегодня утром она говорила с ним о расширении бизнеса.
Топот. Сэфф подошёл, наклонился над трупом и прижал ладонь в перчатке ко рту.
– Ой! Погодите… А что ж ты умер? У тебя же неприкосновенность, мужик! Чего же ты дохлым валяешься? Соврал, видать… – Он снова взвёл пусковой механизм и заорал на пассажиров: – Может, у кого ещё есть неприкосновенность?! На самом деле?! Не стесняйтесь, признавайтесь – пуль на всех хватит, проверим каждого!
Сброд позади рыжего ржал, словно им показывали комедию. Их винтовки подрагивали от смеха. Ветер пошевелил волосы на макушке мертвеца, и Агния, с трудом подняв взгляд кверху, заглянула в эти дёргающиеся, бездонные жерла, как в первый раз. Ей с трудом удалось подавить трусливый порыв спрятаться за спинами рядом с Лепенином.
С подлодки уже неслась на шлюпке вторая партия. Первая пятёрка пиратов, по отмашке Сэффа, с гиканьем и улюлюканьем погнала пассажиров вдоль по «Императрице». Желающих подхватить упавшее знамя Рея Райли и попробовать ещё раз вступить в переговоры не появилось. Вообще, после жестокой расправы из беженцев будто выдавили волю к жизни. Несчастные превратились в полумёртвую, вялую человечью массу, покорно позволяющую кучке убийц погонять себя тычками и окриками. Агнии до дрожи хотелось, чтобы пираты скомандовали им поднять руки. Чтобы тем самым установились хоть какие-то гарантии: вы не дёргаетесь, мы не стреляем. Но разбойники и не помышляли о гарантиях. Они просто веселились. Низкорослый, похожий на плоскомордого кота, грабитель успел дважды выстрелить в воздух над ухом Септина, заставляя врача, спотыкаясь, хватать собственный затылок.
Одно дело готовить захват субмарины в голове – с азартом, потирая ладони, и совсем другое – глядя в прицелы винтовок с трупом в ногах. Удары крови в висках, выстрелы в воздух, всхлипы и стоны вокруг – всё это почти заставило мозги Агнии оцепенеть. Морячка почти растворилась во всеобщей беспомощности, но Грэхем, не отходивший от своего капитана ни на шаг, почуял что-то, схватил Синимию за руку, прижал к себе. По счастью, они находились в середине толпы, и грабители ещё не заметили молодую девушку среди своих пленников.
Плечо друга помогло Агнии одолеть минутную слабость. Распластавшийся труп был отодвинут на задний план. Теперь цепенели не мысли, а эмоции.
«Хорошо пугают, мерзавцы. Всё, чтоб мы даже не пытались дать сдачи. А если попытаемся? Их меньше. Навалиться толпой… если все разом, перестреляют лишь первых, а там к земле прижмём, и… и торпеда в зад при любом итоге. Не вариант».
Погонщики тем временем провели их через банкетный зал в коридор с жилыми каютами. Сэфф подошёл к первой из них, дёрнул за ручку. Она не поддалась, что привело рыжего в ярость. Он четырежды прострелил дверь, и от раздавшегося изнутри женского крика вперемешку с плачем младенца Агнию замутило.
«Нет! Думать. Серия… почему я тогда, на мостике, уцепилась за серию? Там было нечто важное, из памяти. Что-то, связанное с сериями разработки подводных лодок. Нужно вспомнить…»
– Говорю один раз! Придурки, решившие, что запираться от нас в каютах – отличная идея, будут из своих кают выковыряны и размазаны по палубе кровавым фаршем!
За продырявленной дверью скрипнула щеколда. Стирнер с Ромашкой, благоразумно залезшие на койку и оттого избежавшие пуль, вышли. Младенца держал Стирнер, но, увидев, как заинтересовались разбойники при виде женщины, он вернул дитя служанке и загородил их плечом. Всё тело плешивого пришло в боевую готовность, напряглось.
«Веретено ещё с острым носом, но уже с рубкой современного типа. S–19 или S–20. 5127 года… И что? Нет, это почему-то важно. Чертёж? Чертежи я в подробностях не вспомню. Скорость… Уязвимые места… Торпеды… Стоп. Торпеды! „Колпаки“! „Колпаки“ в пусковых аппаратах! Ну конечно!!»
– Эй, уродец! – обратился к Стирнеру один из пиратов. – Скажи, твоя баба в деле так же хороша, как и на вид?
– Сунься проверить – узнаешь, – пригрозил Стирнер.
Все пять винтовок дружно развернулись с беженцев на Стирнера. Тот не шелохнулся, только сдвинулся ещё, заслоняя от пуль Ромашку. Агния с Грэхемом воспользовались отвлечением пиратов, чтобы протиснуться к Бураху.
– Доктор. С какой серии аппараты не могут пускать торпеды с закрытым «колпаком»?
– Н… не помню.
– Ладно, представим, что с S–21.
Ей снова захотелось смеяться. Сэфф тем временем отвесил затрещину ушастому, который первым вздумал подомогаться Ромашки:
– Ты верно забыл, Томмсон, что у меня женщины выдаются только в награду. Или ты чем-то отличился сегодня, а я не заметил просто?
– Я? Нет… Ай!
Схлопотав второй удар кулаком в висок, Томмсон отскочил в шеренгу своих и затаился.
– Вы двое – к остальным! Быстро! Это и всех прочих, вылезающих, касается! Я не люблю повторять дважды!!
По всему коридору открывались каюты, и члены экипажа, подняв руки, присоединялись к пленникам. Стирнер держался, пожалуй, наиболее хладнокровно. Даже оказавшись в ситуации, когда один дружный залп мог похоронить его со всем его хвалёным киллерским мастерством, он не испугался, а помрачнел. Воссоединившись с пленниками, убийца первым делом стянул со своих брюк ремень, стянул ребёнку рот, лишив того возможности орать на весь корабль, и тоже шепнул Бураху на ухо:
– Младенцы дышат носом?
Доктор Бурах поднял ладонь над носиком онемевшего, вытаращившего глаза малыша.
– Дышит. Следи за ним.
Большинство грабителей остались перетряхивать содержимое личных кают. Сэфф и плоскомордый вывели эмиграцию на прогулочную палубу. Выстроили в шеренгу вдоль ограждения. На мушке их больше никто не держал, но Агния не сомневалась: попытка рыпнуться будет пресечена мгновенно и без жалости. Может, лица этих морских налётчиков не блистали умом или образованностью, зато с реакцией и силой у них всё было в порядке.
Вторая пятёрка, прибыв, спустилась в машинное. Оттуда сразу же раздались выстрелы, а спустя десять минут вытащили тела. Старик-«страус» и ещё двое моряков, Тхилл и Клавис. Все трупы окровавленные, из старичка до сих пор на доски капало бурым. Сэфф сморщился, мотнул головой – тела полетели за борт. А командовавший расправой, подстриженный худощавый дядька в краденом офицерском кителе, поравнялся с рыжим и бросил небрежно:
– Пытались оказать сопротивление. Спрятались между труб дымоотвода. Двоих… – тут он приосанился от гордости, – я грохнул лично!
– Врёшь, Спичка.
– Тебе? Никогда, кэп. Я единственный на этом корыте, кто всегда говорит тебе правду, не забывай. Чёрт подери, да мне по-хорошему должна полагаться доля добычи не меньше твоей. Сэффу, Рыжей Бороде ведь у нас традиции не указ, вот и отдай мне ещё одну пятую вопреки традициям.
– А матросне предлагаешь оставить всего три пятых? Ну-ну, я погляжу, как ты уговоришь их затянуть пояса.
Старпом – а Агния уже была уверена, что Спичка в банде второй после Сэффа: простой пират, посмевший в такой манере говорить со вспыльчивым орангутангом, уже валялся бы под капитанскими сапогами – самодовольно хмыкнул и просвистел себе под нос:
– Надо будет – уболтаем.
Со стороны кормы вернулись разбойники, отправленные осматривать трюм. Результаты их работы представляли для пиратов наикрупнейший интерес – даже пробегавшие мимо с донесениями на подлодку остановились послушать: что же перевозила их добыча. Про выстроенных в шеренгу опять подзабыли. Агния подтянула старпома за локоть.
– Нам жизненно важно попасть на субмарину. Ты должен организовать народ.
– Так мистер «мы заблудилися» не врал, хотите сказать?! Это – человековозка?! Да разрази меня молния в затылок!
Спичка закатил глаза от недогадливости своего капитана.
– А по этим вот овцам не видно было? Беженцы, сэр.
– Да какие в бездну беженцы?!
Сэфф впал в бешенство и стал на самом деле почти неотличим от орангутанга. Обезьяна-переросток, прыгающая и машущая руками над головой.
Тушёнка?! Чемодан с газетками и брошюрками?! Коллекция зубных щёток?! Всего груза с этой дырявой посудины не наберётся и на сотню тысяч фунтов стерлингов! Груза вместе с посудиной не наберётся! Кто в своём уме захочет покупать изуродованный речной пароход – Музей Всяческой Херни?! Люди. На что мне твои люди?! Да окажись здесь вместо людей столько же по весу конного навоза – и то принесло бы нам больше золота.
– Опять будем за счёт капитана Шандзи до следующего рейда кормиться? – печально поинтересовался один пиратик.
Сэфф наорал на него, но тут стая, объединившись, стала сама рычать на вожака. Среди бессвязной ругани (Сэфф один сквернословил больше всех несогласных) с трудом разбиралось, что после почти месяца без добычи команда рассчитывала на нормальные трофеи. Спичка демонстративно не участвовал в склоке, заложив руки за спину и насвистывая песенку.
– Мы разделимся. Я рискну шкурой и обеспечу вам шанс, но чтобы воспользоваться им, наши должны быть готовы действовать решительно. Приведи их в чувство, Грэхем.
Пиратский старпом тем временем дождался, пока градус накала страстей между его соратниками стихнет, и выступил с деловым предложением:
– Помните моего контакта, которому мы в прошлом году троих рослых рабов загнали? Ну, который людей на шахты подпольно скупает.
Агния не выдержала, закатила глаза.
«Я что, наступила на хвост какому-нибудь языческому богу шахт?»
– Вот это мне уже начинает нравиться, – потёр руки Сэфф. – Тридцать два работника-смертника по схожей цене – этак, глядишь, и на миллион наберётся. Но их придётся где-то держать. Живьём. А Эммануил нас за такое по головке не погладит. Ты… ты полагаешь, можно спрятать тридцать человек на острове Эммануила так, чтобы он не заметил?
Спичка небрежно сплюнул.
– Делов-то. Подойдём к скалистому берегу ночью, под покровом тьмы переправим людской ресурс в какой из гротов, там и схороним. Никто не найдёт. Еду можно будет им под прикрытием рыбалки доставлять. Обнаружат нас только, если пристально поинтересуются, а кому мы настолько нужны? Ну, или если наши кретины облажаются с ночной высадкой.
– Я им облажаюсь. – Сэфф погрозил простым пиратам кулаком. – Чего ухи развесили?! Вам заняться нечем? Устроили тут бунт на чужом корабле. Начинайте опустошать трюм. На лодку смотайтесь – пусть верёвки везут. Этих готовьте к транспортировке.
Он впервые за разговор обратил внимание на беженцев – и хрюкнул. Мистер Астли, дрожа от носа до кончиков ног, как осиновый лист на ветру, протягивал кошелёк.
– В… вот… возь… мите. Там шестьсот… мало, но это всё, что у меня есть. Не надо нас в шахты… пожалуйста.
Лицо Сэффа, перекошенное от гнева, смягчилось. Рыжая Борода подошёл и принял подношение Астли неожиданно бережно.
– Отдавать последнее даже в безвыходном положении нелегко, добрый человек. Ты заслуживаешь снисхождения.
Он шагнул прочь, но вдруг развернулся и ударил мистера Астли кулаком в голову.
Несчастный чуть не перекувыркнулся через ограду. Работягам едва удалось схватить его. От вида падающего на колени, скулящего и хватающегося за лицо мистера Астли внутри Агнии вскипела злость. Здесь не было расчёта или плана. Не было никакого осознанного устрашения. Эти люди просто испытывали удовольствие, издеваясь над слабыми. Пассажиры и так запуганы до полусмерти. Никто не помышляет о сопротивлении. Зачем такая жестокость?
И она решилась! Сейчас. Лучше момента может не выпасть.
«Давай, Агния! Эмоции – на волю! Хватай этот кровавый шанс!»
Капитан Сэфф успел отойти всего на шаг, как из шеренги выскочила молодая девушка, не сумевшая, очевидно, удержаться в руках.
– За что вы с ним так?! Он вам ничего не сделал!
Агния позволила рыжей громадине рассмотреть себя в подробностях, прежде чем испугалась и отшатнулась обратно в шеренгу.
«Клюнет или нет? Проклятие! Впервые в жизни так хочется быть сексуальной. Ноги у меня вроде что надо, грудь правда никудышная… Идёт? Идёт! Подходит! А прихвостни опять ржут. У них что, мозги дрессированной мартышки? Палец покажи – сдохнут со смеху?»
Сэфф вытащил черноволосую из ряда. Агния почувствовала, как широкие ладони похотливо ощупывают её плечи. Непривычное ощущение.
– А ты у нас кто будешь, милочка? Морская шлюшка?
«Я ученица адмирала Кнехтина, обезьяна бородатая. Он знаешь сколько таких, как ты, топил?»
Бородатая обезьяна приблизилась лицом, и Агния решила, что её хотят поцеловать. Но Сэфф уткнулся носом в волосы, втянул запах и обернулся на Спичку.
– Что думаешь?
Спичка изогнул бровь.
– Предлагаешь и мне понюхать?
– Ещё чего! Девочка отменная, беру её в рамках своей доли. Слышали, миноги?! Кто милашку тронет – руку оттяпаю! А ты посидишь смирненько в моей каюте, пока не закончу с вашим плавучим цирком ковыряться. Или, может, хочешь к матросам?
Агния затрясла головой. Всхлипнула для пущей достоверности.
«Это нервный смех. Разрядка. Сколько, они сказали, добычи не было? Месяц. И вот наконец-то улов, да ещё и не такой плохой, как показалось вначале. Ну же, пираты! Расслабьтесь! Выдохните. Повеселитесь, поспите. Мне просто нужно пробраться в торпедный отсек. Просто попасть туда – и вы все покойники!»
Наличие лишь одной шлюпки замедляло разбойников. С высадки первой партии она курсировала между «Императрицей Эгелией» и субмариной беспрерывно, но всё равно не справлялась. Пленных вернули на нос для погрузки ровно через минуту, после того как перевозчики отплыли за верёвками. Пришлось ждать. Северный ветер крепчал, но пока не мог разорвать покров туч, спрятавший месяц и звёзды. Сэфф чесался, зевал. Спичка решил закурить, извлёк трубочку из поясной сумки. Но ветер тушил огоньки, и спички Спички летели под ноги, так и не исполнив своего предназначения.
Пришёл рослый негр с татуировками на лице. Рыжий приказал ему руководить на «Эгелии», пока он доставит девочку к себе в целости.
– Капитан, я тут подслушал, что мы берём кучу народа с собой.
– Верно подслушал.
– Такой вопрос: куда вы собрались их поместить? В трюм нельзя, там запасы оружия валяются как минимум.
– У нас ведь есть гермоячейки для пленных. Целых две.
– Но не на тридцать же человек!
– Значит, поспят стоя.
– Вы не поняли. Я боюсь, тридцать человек туда не влезут физически.
Сэфф невозмутимо пожал плечами.
– Буга, иногда ты как ребёнок, честное слово. Человеческое тело может гнуться. Запихаете.
Агния, выделенная из общей толпы, старалась не смотреть на собратьев по несчастью. Но всё равно ощутила пробежавшую, пока слабую волну негодования. Опасно вводить людей в отчаяние. Даже таких послушных горожан. Но ей это было не нужно. Взрыв, происшедший не вовремя, их погубит. Команда должна была действовать, только когда она предоставит им шанс. Ни раньше – ни позже.
С трудом Агнии удалось убедить себя, что с внезапным взрывом ей всё равно ничего не сделать. Лучше сосредоточиться на возможном расположении внутренних помещений подлодки.
«Это задача Грэхема. Старпом должен подготовить команду. Чтобы, когда капитан отдаст приказ, команда исполнила».
Особенно сильное искушение воспротивиться насилию пленные испытали, оказавшись в шлюпке. Четверо эмигрантов на всего двух пиратов, причём кого? Сэффа и Спичку, самых главных! Да ещё и на узкой лодчонке, вдали от снующих вокруг головорезов с винтовками. На полпути к субмарине Лессинг, Рэнгтон и Торкнем перестали грести.
Сэфф лишь презрительно фыркнул. Выпрямился во весь рост над головами своей добычи. Засвистел. И на подводной лодке в сторону беженцев повернули «Арлекин».
Вёсла тотчас заколотили по воде с новой силой.
По гладкой поверхности субмарины тем временем расхаживало взад-вперёд куда больше пиратов, чем Агния увидела вначале. Сэффу столпотворение не понравилось, он заревел, едва выскочив из шлюпки:
– Чего повылезали, дурни?! Хоть одного кретина в торпедном оставили, я надеюсь? Нам нельзя разжимать хватку.
– Тихо, капитан, не бурчи, – поднял руку пират. – Лучше скажи, правда, что на пароходе шаром покати, и мы снова нищие?
Сэфф принялся объяснять команде замысел продать пассажиров «Императрицы» за миллион фунтов стерлингов. Пиратам, чтобы развеять мрачные предчувствия, оказалось достаточно слова «миллион». Серебристая скорлупа субмарины быстро наполнилась торжествующими криками, свистом. Двое молодых даже пустились в пляс и чуть не плюхнулись в воду, а один лысый с деревянной ногой предложил:
– Это обязательно надо отметить. Давайте, как всех переправим, торпедируем жалкий кораблик? Бух, бах – взрыв до небес!
Шум одобрения. Сэффу идея понравилась.
– Обязательно торпедируем, парни! Чур, я лично дёрну пусковой рычаг…
– Опа, стой.
На скользкий металл аккуратно шагнул Спичка. Агния на всякий случай покосилась в сторону пулемёта. «Арлекин» продолжал дышать им в виски.
– Я терплю, когда вы напиваетесь до потери сознания в открытом море. Терплю вашу бессмысленную пальбу в воздух. Но я не позволю разбрасываться торпедами. Торпеда, блять! Вы хоть знаете, каково нынче достать торпеду?
Сэфф не выдержал. Его лицо покраснело ярче бороды.
– Я здесь капитан! Ты будешь доставать торпеды столько, сколько я тебе прикажу!
Спичка просто скрестил руки.
– Тогда выбирай, капитан. Либо никакой торпеды, либо пускаем, но я выкидываю за борт все запасы рома. И впредь в каждое плавание мы выходим без спиртного.
Последние слова старшего помощника привели экипаж в ужас.
– Не, не, не, какое ром за борт?!
– Да пёс с ним, с кораблём. Пущай дрейфует!
– Капитан, старпом-то прав, если подумать. К чему зря торпедами швыряться?
Агния испытала удовлетворение, глядя, как Сэфф кипит от злости, хочет ударить Спичку и не может.
– Л-л-ладно! Отправляйся к гермоячейкам, проконтролируешь посадку пленных. Но прежде отведёшь девочку ко мне. Вы же все, бестолочь, зубами не щёлкать, готовиться принимать груз! Работы впереди много, зато как погрузимся – рому каждому!
– Ура! Ура капитану Сэффу, – отсалютовала банда традиционным пиратским кличем.
Субмарина сомкнула над головою Агнии круглую, как у миноги, ротовую воронку. Морские просторы остались позади. Теперь она спускалась через узкую вертикальную кишку в недра железного чудовища. Отовсюду тут же полезли бесчисленные барометры, кислородные трубы, насосные шланги, кренометры, кабели подачи напряжения, сигнальные провода. Половина устройств в этом безумном нагромождении жила своей жизнью: лязгала, ворочалась, двигала стрелки на циферблатах. Назначение Агния знала в лучшем случае у трети приборов. Подводная лодка – очень специфичный корабль. На пароходе шедевром технической мысли выступает только машинное отделение. Всё остальное, упрощая, представляет собою просто цельную конструкцию, приспособленную удерживать постоянный курс, когда винты будут её пихать. Придуманную людьми ещё в эпоху Парусного флота. Подводная лодка – вся одно большое машинное отделение. К двигательной добавляются системы погружения и кислородного обеспечения. А свободного места становится меньше из-за потребности в герметичности. Любой пароход, достроенный до подводного судна, приобрёл бы в весе вдвое и, скорее всего, не смог бы даже ползти по донному илу. В результате механизмы пронизывают субмарину насквозь, все её помещения, даже гальюн. Подводник, спешащий сбросить давление в стабилизирующем слое, вынужденный протискиваться между костей, сосудов и нервов лодки, слышащий её дыхание, как никто другой ощущает себя клеткой в живом организме. Изобретённые относительно недавно, эти диковинные плавательные веретёна так пока и не смогли заслужить признания со стороны моряцкого сообщества. Слишком уж непохожа была субмарина на всё остальное, что помогало человеку укрощать океан раньше.
А вот Морскому братству новая игрушка сразу пришлась по вкусу.
Прямо под рубкой располагался командный центр. Помещение оказалось на удивление просторным, и Агния даже подумала, что переоценила тесноту субмарины, пока не оторвала взгляд от пультов управления, от свисающих сталактитами перископов и не обратила внимание на переборки и распахнутые гермозатворы, ведущие в узкие, плохо освещённые коридоры.
Трое пиратов рыскали от пульта к пульту. Спичка отправил всех троих в трюм: вооружиться для конвоирования пленных и прислать к нему Карпентера в капитанскую каюту. Агния лихорадочно вертела головой между затворами. Два туннеля. Она не помнила, где именно на подводных лодках каюты капитанов – в носовой половине или в кормовой. Вопрос, от которого зависело: предстоит ей преодолеть до торпедного отсека пару шагов или же придётся пробиваться с боем через всю субмарину.
– Туда, – указал ей Спичка на передний люк.
Сердце девушки забилось в сладком предвкушении.
«Да, помню! Кормовая часть наверняка целиком отведена под двигатели и груз. А еда, ночёвка – всё в носовой. Пираты пакуют пленных, внутри субмы от силы человек четыре-пять. Лучше момента не придумаешь! Вырваться от Спички, взять подлодку за горло, вооружить наших, а там возвращающихся негодяев по одному принимать у спуска и – прикладом, прикладом каждого!»
Спичка тем временем тащил её за руку из одного отсека в другой. В самих отсеках места ещё хватало, но вот постоянные переборки, узкие гермозатворы заставляли пленницу втягивать голову и подпрыгивать прямо на бегу. Старпому было плевать, сколько ушибов получит капитанская добыча по пути. Мимо морячки пронёсся камбуз. Вокруг разбросанных, опрокинутых мисок валялась гречневая каша. Похоже, появление «Императрицы Эгелии» заставило экипаж, побросав пайки, разбежаться по боевым постам.
Переборка – и они уже бегут между коек. Койки, койки, подвешенные параллельно судну вдоль узкого прохода. В конце прохода железная стенка. Только не очередная переборка, а как будто просто часть свободного внутреннего пространства, отгороженная от матросского кубрика.
«Каюта Сэффа», – догадалась Агния заранее.
Спичка остановился в закутке, позволяющем обойти внутреннюю пристройку. Вот только пленница его останавливаться не собиралась.
«Ну, с Богом!»
Удар! Не ожидавший, что девчонка врежется в него сзади, старпом растерялся, вжался в провода. Морячке удалось проскочить мимо него. Она обогнула поворот, ещё один…
Лишь для того, чтобы влететь в расставленные ладони разбойника с бородой песчаного цвета. Пират стиснул плечи Агнии и отволок её обратно к старпому, причём не выказав при этом ни ярости, ни похоти. Успевший прийти в себя Спичка наградил Синимию первым взглядом с момента спуска через рубку. Презрительным взглядом. Порыв Агнии он истолковал по-своему.
– Убегать на подлодке? Да вы тупее моих дуболомов будете, дамочка. Молодец, Карпентер, тебя-то мне и надо. Пихай её внутрь и охраняй, пока кэп не вернётся.
Карпентер молча отдал честь, и Агния похолодела, почуяв запашок образцовой флотской дисциплины.
– Не надо! Пожалуйста! Он же меня убьёт! Капитан!
Слёзные мольбы о пощаде ожидаемо не помогли. Её затолкнули внутрь. Спичка рассеянно смотрел сквозь Агнию, и это равнодушие пугало морячку сильнее, чем если бы он брызгал слюной или лапал её за сиськи.
– Может быть. Капитан – человек импульсивный. Как вы уже имели удовольствие наблюдать.
В каюте царила относительная тишина. Вероятно, проектировщики помещения натянули на каркас под железом звукоизолирующую резину. Топот убегающего старпома сквозь стенки прошёл, но едва-едва.
Исполнительный пират снаружи просто стиснул ручку и подпёр дверь плечом, лишив тем самым Агнию любых способов освободиться. Даже удар с разбегу не сдвигал дверь ни на дюйм.
Когда до горе-захватчицы дошла безвыходность сложившегося положения, волна адреналина схлынула. Колени девушки согнулись, она рухнула на пол, и холод от металла побежал по ладоням, по рукам вверх.
«Несправедливо. Самый хилый из этих мерзавцев в драке уложит меня одним мизинцем. Мои женские руки просто не могут нанести им ничего серьёзней пощёчины».
И вновь возвратилась липкая тьма из Предрассветного переулка. Тьма беспомощности. Не она ли только что молила небеса даровать шанс? Клялась не упустить, каким бы крохотным он ни оказался? И что же? Шанс упущен. Теперь пираты набьются в лодку, как сардины в консерву. Задраят люки, погрузятся. Вернётся Рыжая Борода. Её изнасилуют, швырнут замученную в гермоячейку к остальным, а может, сразу прикончат. Какая разница? Главное – шанс упущен!
Да и был ли он у неё? Шанс? С чего она взяла, что пираты не выставят в торпедном охрану? Не закроют ведущий туда гермозатвор? Не уберут торпеды из пусковых труб? С чего она, в конце концов, взяла, что S–20 ещё способна запускать торпеды с закрытым «колпаком»? Может, и нет никакого шанса, а внезапно всплывшая подводная лодка – не больше, чем очередная насмешка судьбы? Последняя насмешка?
По всему телу субмарины прокатилась судорога. Пленница навострила уши. Судя по лязгу затворов, в рубке задраивали люки. Значит, субмарина готова к погружению. Уже?!
Подскочив, Агния задрала рукав рубашки. Точно время пленения она, конечно, не засекала, но, прикидывая от последних склянок, с момента, когда Карпентер захлопнул дверь за её спиной, прошло не меньше полутора часов. Пираты успели перевезти с «Императрицы Эгелии» все ценности, а она просто сидела на полу и хныкала!
«Думать! Вот-вот сюда завалится Сэфф меня трахать. Придётся его убить. Как? Не как, а чем? Нужно острое – любой острый предмет, – тогда крохотный шанс вернётся. Даже у мускулистого, матёрого пирата-убийцы есть слабые места. Глаза. Шея. Седативный нерв. Да, точно, седативный нерв! Доктор Бурах рассказывал, что разрыв седативного нерва убивает за одиннадцать секунд. И он находится достаточно близко к коже шеи! Даже у слабой девушки есть шанс нанести точный удар острым предметом в шею!»
В каюте капитана было не так много места. Койка, рабочий стол – миниатюрный столик, хорошо знакомая Агнии модель для корабельной тесноты, – крючок для одежды справа от входа, баллон с питьевой водой в углу, рундучок. Рундучок оказался заперт, поэтому она кинулась обшаривать стол. Первый из ящичков был забит пустыми конвертами. Пленница дважды перетряхнула кучу бумаги сверху донизу, провела ладонью по всей внутренней стенке. Никогда ещё она не испытывала такого желания оцарапаться обо что-нибудь до крови.
Не оцарапалась. Ни ножа для конвертов, ни даже завалявшегося кривого гвоздя.
Оставался ещё один ящик. В нём лежали сломанные перья, две фотографии, бутерброд, завёрнутый в тряпочку, зеркальце для бритья, расчёска и пепельница. Блеск на отражающей поверхности подарил Агнии последнюю надежду на бритву, но и эта надежда не оправдалась.
Несколько долгих мгновений девушка покачивалась перед столиком. Затем сообразила, схватила зеркальце, замахнулась над углом. Сообразила чуть больше, разбила зеркало пепельницей над поверхностью стола, осколки сгребла в ящик, а самый крупный стиснула в правой руке.
«Ну, уже лучше, чем ничего».
Сэфф ещё не появлялся, поэтому у неё было время выбрать позицию для нападения. Разум подсказал зацепиться за какие-нибудь механизмы сверху и спрыгнуть на голову. Но в каюту, как назло, не провели ни проводочка из хитросплетений внутренней механики. Гладкие, округлые стенки. Тогда она попыталась спрятаться у двери, чтобы напасть на капитана в момент появления. Но предательская теснота не позволяла затаиться так, чтобы не помешать движению дверной створки.
Сколько Агния ни вертела комнатушку у себя в голове, ответ выходил всего один. Единственный, неприятный, жуткий ответ. Она должна отдаться рыжей гадине. Позволить пирату войти в неё, налиться гормонами, расслабиться, а стекло спрятать под подушкой – и только тогда, если ей удастся совладать уже со своим телом, она, если повезёт, получит долгожданную возможность перерезать насильнику горло.
Ни разу в жизни Агния не ложилась в постель с мужчиной. Она знала, как происходит секс, понимала, что, вероятно, рано или поздно проведёт рандеву с каким-нибудь достойным молодым человеком и, как и любая восемнадцатилетняя девушка, время от времени прикидывала. А как оно, интересно, будет?
Этой ночью ей было не до секса. Когда Агния Синимия соблазняла рыжебородого на пароходе, когда тот гладил ей плечи – она не думала о сексе. Она собиралась взять субмарину штурмом – или погибнуть в битве. Теперь же, когда единственный путь к просвечивающему сквозь паутину кошмаров заветному шансу пролёг через изнасилование, вчерашней кадетке стоило невероятных усилий подойти к капитанской койке. Но она подошла. И накрыла осколок подушкой.
С момента, как люки перегородили прямую кишку с трапом, отрезав людей на подлодке от вольных морских просторов, прошло уже больше часа. Всё это время черноволосая морячка провела в каюте Сэффа одна. Субмарина так и не погрузилась, только закупорилась. Агния была уверена, что они по-прежнему покачиваются на волнах неподалёку от опустевшего пароходика. Беззвучных электродвигателей ещё не изобрели, она обязательно услышала бы вращение ротора или хотя бы ощутила ход. Любой корабль подрагивает, когда идёт, и пираты совершенно точно не шли. Но почему?
Ответ не заставил себя долго ждать. Тайна перестала быть тайной, когда за стенкой, в матросском кубрике нестройный хор затянул грубую, развратную частушку.
«Да, команда требовала попойки. Но неужели наклюкались сразу все? И часовые? И… капитан?»
Словно отозвавшись на мысли пленницы, снаружи, рядом с дверью закричали:
– Карп, да бросай ты свою прошмандовку! Кэп с нами бухает, и ты подключайся. Мы отыскали бочку годичной выдержки, представляешь? У нас, оказывается, на борту и такой ром есть!
– Приказ есть приказ. Пока капитан или старпом не сменят, не уйду.
– Тьфу, Карп. Рыба ты, а не человек, честное слово!
Агния спрятала лицо в ладони. Тупоголовый чурбан собирался стеречь её хоть до рассвета. А ей так не хотелось проходить через изнасилование.
Как передать чувства пленницы, загнанной в капкан и покорно ждущей, когда хищник вспомнит о её существовании и придёт поразвлечься? Минуты ползли как часы. Скоро Агнии начало казаться, что низенькие своды давят на неё. В лёгких переставало хватать воздуха. Каморка оборачивалась гробом, тесным металлическим гробом. Хотелось поднять ладони над головой и зажмуриться, чтобы железо не опустилось, не раздавило её в лепёшку, а воображение рисовало самые жуткие картины того, что Сэфф Рыжая Борода может с ней вытворить. Когда паника накатывала по самое горло, когда Агнию мутило и ей хотелось вырвать, она успокаивала себя, повторяя шёпотом всего одно слово:
– Шанс… шанс… шанс… шанс… У меня есть шанс… шанс…
И отчаяние отступало.
Но вот дверь приоткрылась, заполнив каюту хмельными парами. В проёме появилась рыжая шевелюра.
Побледневшая пленница медленно поднялась с кровати.
Напившийся капитан с трудом нащупал щеколду, запереть за собой. Когда мутные, побагровевшие глаза повернулись к Агнии, она взмолилась, чтоб здоровяк рухнул на пол и захрапел. Но взгляд обрёл ясность, борода задрожала.
– Ах, точно. Ещё же есть ты. А я и забыл…
Кафтан полетел на крючок. Одним изворотом мышц Сэфф сорвал с себя тельняшку, обнажив волосатую, нестриженую грудь.
– Не надо! Пожалуйста! Мой отец – Драгоценное лицо, он вам сколько пожелаете заплатит, только не трогайте!
– Вот как? Ну… – рыжая Борода гадко заухал, – если он и впрямь любит свою ненаглядную, он мне уже заплатит за то, что я тебя ему не в конвертах по кусочкам верну. Снимай рубашку! Быстро!!
Притворяться перепуганной канарейкой больше не требовалось. Дрожащими пальцами Агния расстёгивала пуговицу за пуговицей. Сам насильник быстро избавился от всего, кроме панталон, и, как только белая ткань скользнула с плеч жертвы, сразу вцепился ей в груди. По венам несчастной заструился животный ужас, когда она увидела отвратительный вспухающий бугор между ног рыжего.
Сэфф раздел её донага, швырнул на койку, а сам навалился сверху. Он стал тереться лицом о лицо девушки, а правую руку засунул ей за ухо. Не за ухо. Под подушку!
– У тебя кончик торчал, убийца.
– Не-е-е-ет!
Синимия задёргалась, забилась, но куда ей было вывернуться из-под мужицкой туши. Осколок полетел прочь, а насильник только навалился сильнее и заревел:
– Я сразу почувствовал, что ты боец! Люблю, когда девушка сопротивляется. Борись! Кричи!
Агния кричала. Билась в агонии. Пыталась пинать коленями, пыталась вывернуться. Гроб схлопнулся вокруг неё, порос мясом, выдавливая истошный вопль из лёгких. Сэфф двигался сильными толчками, рывками и одновременно вылизывал ей лицо. Волосатая рожа уткнулась Агнии в губы, задушив крик. Затем запрокинулась в стоне вверх. Её место заняла шея. Могучая, со вздувшимися прожилками и посиневшими от алкоголя сосудами.
И тогда Агния вонзила капитану Сэффу в шею зубы.
Вкус крови во рту. Оглушительный рёв. Туша покатилась влево, а ручищи, до этого прижимавшие Синимию к койке, потащили её за плечи прочь. Вот только теперь силища бородача сыграла с ним злую шутку. Агния стиснула челюсти, и, оторвав лёгкую девушку, Сэфф также вырвал ею из себя комок плоти. Несколько сосудов. И седативный нерв.
– Сука!
Под ложечками засосало. Каюта опрокинулась. Агния успела понять лишь, что её приподняли в воздух и что угол стола на страшной скорости несётся ей прямо в правый глаз.
И вспыхнула боль. Адская боль в районе правого глаза, затмившая собою всё. Морячка рухнула на землю, не в силах даже встать на колени из-за адской боли. Удар сотряс всё её тело, каждую косточку. Череп окутало пуховым одеялом. Рядом, на том же полу, она сквозь багряный туман различила корчащегося Сэффа. Пирата уже прихватило предсмертной агонией. Слабеющими пальцами он скрёб рану на горле.
– Что… ты… сделала…
Агния не отвечала. Умирающий Сэфф был где-то там далеко. Близко было лишь багряное марево… и боль. Стиснув челюсти, лишь чудом не прокусив язык, она билась головой о железо, чтобы заглушить боль.
На короткое время организм девушки превратился в стакан, в котором смешивают дикий коктейль из адреналина и боли. Адреналин тянул её вверх, боль прижимала вниз. Она поднялась на четвереньки. Упала. Снова поднялась.
В дверь заколотили.
– Капитан, у вас там всё в порядке? Я услышал крик.
Агния сделала единственное, что могла: застонала, что было мочи. Стон, видимо, убедил прохожего, раздались удаляющиеся шаги.
Понемногу адреналин брал верх. Боль не исчезла, но стала терпимой. Красный туман рассеялся. Встав на ноги, Агния посмотрела левым глазом на мертвеца, лежащего посреди каюты. Толкнула дверь.
На волю!
За двумя поворотами продолжались гамаки. Здесь ромовые пары сгустились настолько, что их можно было намазывать на хлеб. Повсюду валялись пустые бутылки и пьяные пираты. Почти все они громко храпели. Только один при появлении Агнии засмеялся, потянулся к ней рукой, но не смог сдвинуться с места. И ещё один молодой разбойник, трезвый прямо перед лазом в следующий отсек, остолбенело уставился на голую девчонку с изуродованным глазом, несущуюся к нему по спящим телам, размахивая руками.
– Убью!
Пиратик в ужасе метнулся прочь с дороги, за гамаки. Агния нырнула головой в последний гермозатвор. Преодолела последнюю переборку.
Вот и торпедный отсек.
Внутри не было никого. Позади затопали ноги. Пиратик побежал за подкреплением. Агния попыталась закрыть за собой гермозатвор, но с трудом сдвинула его на пару дюймов и бросила.
В вытянутом торпедном отсеке рычагов, вентилей и переключателей повсюду торчало едва ли не больше, чем в командном центре. Морячка мысленно возблагодарила Небо за то, что заранее продумала каждое своё действие здесь. Сейчас в глазу у неё словно ворочался раскалённый штырь, мешая спокойно мыслить.
Сначала она, добежав до конца отсека, до самого носа подлодки, забралась на жёлоб подачи торпед, чтобы заглянуть в трубу пускового аппарата. Заглянуть в трубу не получилось: блокировка перед самым жёлобом означала, что пусковой аппарат в данный момент сообщается с морем.
Торпеда, предназначавшаяся их пароходику, была всё на том же месте! Пираты-неумехи, не потрудившись даже вытащить её перед тем, как пойти напиваться, подписали себе смертный приговор! Теперь ей нужны были вентили, опускающие перед торпедой защитную блокировку, перекрывающую переднюю часть пусковой трубы, чтобы из неё можно было откачать воду. Поставить «колпак» прямо перед торпедой с контактным взрывателем. Ей нужны два больших жёлтых вентиля без отметок. Агния покрутила головой. Вот они!
Она схватилась за левый вентиль. Потянула. Вентиль не сдвинулся. Потянула изо всех сил. Бесполезно, вентиль был будто приварен намертво.
«Неужели? Неужели на S–20 „колпак“ всё же нельзя опускать с торпедой в стволе? Нет! Нет!! Я в это не верю!!!»
Агния завизжала. Пальцы её побелели от попыток сдвинуть вентиль. Внезапно её осенило:
«Стоп! Правый! Только правый вентиль! Левый вообще что-то другое делает!!»
И правый поддался! Где-то впереди круглый металлический диск выдвинулся вперёд и перегородил пусковой канал прямо перед острым, начиненным взрывчаткой носиком торпеды.
Через кубрик уже громыхала сапогами бегущая подмога. Но было поздно. Встав под рычагом запуска торпеды, Агния опустила его до красной линии на шкале и обернулась встречать гостей.
В торпедный отсек ворвались трое. Старший помощник Спичка, татуированный негр Буга и песчанобородый Карпентер. У последнего в руках – ружьё. Лицо Спички вытянулось, и он удивлённо тявкнул:
– Что за ужас тут творится?!
Агния, не сдержав пробежавшей по телу судороги, кивнула в сторону жёлтого вентиля:
– Понимаешь, что я сделала, Спичка? Понимаешь? Понимаешь, что я сделала?
У негра напряглись мышцы, он шагнул вперёд.
– Сейчас я её мордой в пол, старпом!
Агния прочертила мысленно черту, при пересечении которой негром она опускает рычаг дальше.
Но тут до Спички дошло. Глаза разбойника выкатились из орбит, он задышал часто-часто.
– Назад, Буга. Все назад! Она хочет подорвать торпеду в пусковом стволе!
Агния вскрикнула от боли. Пираты по бокам Спички онемели, сам же старпом от вскрика голой девушки покрылся дрожью и заверещал. Похоже, мысль, что сумасшедшая израненная пленница капитана Сэффа держит руку на рычаге подрыва подлодки, ввела его в состояние паники.
– Отпусти! Отпусти немедленно! Дура! Сумасшедшая! Ты же всех нас убьёшь, вообще всех на борту! Там ведь и твои друзья тоже! Отпусти, или мы все погибнем! – Он схватился за волосы.
– Я подстрелю её! – вскинул ружьё Карпентер.
– НЕТ!
Грохнул выстрел. Но старпом толкнул исполнительного пирата в бок, и пуля не попала, чиркнула по одному из циферблатов. Агния же дёрнула за рычаг, и он пересёк красную линию. Только чудом торпеда не подорвалась, но теперь она точно находилась на волоске от взрыва.
На Спичку было жалко смотреть. Куда подевался лихой грабитель, хваставшийся, как ловко он убил двух матросов в машинном отделении? Теперь он валялся на полу, челюсть трясётся, руки воздеты в нелепой мольбе. Агния на короткое время даже позабыла про боль и зашлась в истерическом хохоте, поняв, насколько сильно Спичка не хочет умирать.
– Ну и кто теперь командует субмой?! Отвечай! КТО НА СУМБЕ ГЛАВНЫЙ?!
– ТЫ! Ты главная! Молю, не двигай больше рычаг ни на дюйм!
– Сейчас я досчитаю до ста! Вы бросите оружие, отпустите моих людей, а сами сядете в гермоячейки. Если, когда я досчитаю до ста, мои люди не придут сюда и не скажут, что все пираты заперты – я взорву вас всех. Раз! Два! Три! Четыре! Пять!
При каждом счёте голова Агнии вздрагивала. Пираты кинулись наутёк.
– Шесть! Семь! Двенадцать! Восемнадцать!
На тридцати Агния устала считать вслух. Силы стремительно покидали тело девушки. Ей с трудом удавалось удерживаться от того, чтобы не повиснуть на рычаге. Повиснуть на рычаге было ни в коем случае нельзя. Но и отпускать было нельзя.
«Пятьдесят… Шестьдесят…»
Красный туман вернулся. Вернулось пуховое одеяло. Только теперь оно обволакивало уже целиком.
«Семьдесят… Это смерть? Я умираю? Восемьдесят… Если я умираю, то уже не важно, что восемьдесят…»
Внезапно в кубрике снова затопали. Пираты вернулись?
«Если пираты – взрываю. Если пираты – взрываю. Если пираты – взрываю…»
В торпедный отсек ворвались Норберт Лессинг и Грэхем. Грэхем крикнул что-то, побежал к ней. Агния вздохнула. Тело её рухнуло на палубу, рука бессильно скользнула по рычагу. Сознание же полетело ещё глубже, в бездонный колодец. У верха колодца нагнулись друзья, что-то кричали ей – а сама она падала вниз, вниз…
Если случайно плеснуть на картину водой из графина – картина пойдёт пятнами. Влага начнёт расползаться из точек, в которых капли коснулись холста, и постепенно пропитает собой весь рисунок. Точно так же возвращалась реальность вокруг Агнии. Палец, чувствующий прикосновение наволочки. Цепь шляпок приваренных заклёпок в металле. Шарик электрического света на столике, на изящной подставке. Пятна ползли друг к другу, но медленно, вязко.
Она возвратилась в каюту капитана. Кто-то подобрал её, унёс из царства смертоносных сигар, положил обратно в койку, из которой ей стоило таких трудов вырваться, и укутал одеялами. Сейчас здесь было гораздо темнее. Лампочки в потолке отключили, работал только откуда-то взявшийся настольный светильник. Плюс перед глазами у девушки клубилась незнакомая пелена рябящих точек. Пелена мешала различать очертания предметов.
В каюту зашли. Спичка? Агния обнаружила у себя на лбу влажную тряпку, а на лице тугую бинтовую повязку, перехватившую висок. Воспоминания возвращались тоже фрагментами и не вызывали у беглянки внутреннего отклика. Мёртвый пират на полу собственного логова со стекающим из шеи ручейком? Острый угол, вонзающийся ей в голову и крошащий череп? Она ещё не до конца вынырнула из колодца забвения, чтобы пугаться. Даже любопытство только начинало вяло ворочаться в черепной коробке. Получается, её всё-таки изнасиловали? Могли, она здесь бессильной куклой валяется… Вообще, кто в итоге победил? Пираты или беженцы? Надо повернуться… посмотреть на вошедшего…
Легче решить, чем сделать. Собственное тело казалось морячке еле движущейся, проржавевшей механической муфтой. Со скрипом она смогла наклонить лицо влево настолько, чтобы разглядеть своего судового врача, толкущего с особо хмурым выражением лица в миске белые таблетки.
– Доктор… Бурах?
Бурах тут же бросил микстуры, опустился рядом на одно колено. Агния обрадовалась, почувствовав, как знакомые пальцы прикасаются к её вискам.
– Вы меня видите, Агния? Как чётко? Сколько пальцев я показываю?
– Три, не очень чётко. – Язык Синимии заплетался, к тому же она почему-то не чувствовала, как моргает правым глазом.
– Голова не болит?
– Нет.
– Скоро начнёт и сильно, готовьтесь. Сейчас я поддержу вас сзади за подушку, попробуйте приподнять голову и повернуть вправо-влево. Если начнёте терять сознание, сразу говорите.
Агния выполнила упражнение.
– Мутит немножко.
– Хорошо. Очень хорошо.
Доктор Бурах снял тряпочку со лба своей пациентки, выжал воду – Агния догадалась, что в приготовленное заранее ведро, – пододвинул табурет и сел, сжав руки в замке, сосредоточенный, как будто дочь Джека угодила к нему в лазарет с обычной простудой, а не валялась беззащитной в сердце вражеской подводной лодки. И хмурый, как будто просто недоволен шалостями девочки.
– Последний вопрос. Как много вы помните из произошедшего?
– Всё до того, как прибежали Грэхем с остальными. В торпедный. Затем провал.
– Нет, это не провал в памяти, это был обморок, вызванный болевым шоком. Вам очень повезло, мой капитан. Сэфф ударил вас углом в лицо.
– Да, лицом в угол с размаху, очень больно…
– Во-первых, в ходе удара не оказался затронут головной мозг. Повреждение мозга при травмах головы – худшее, что в принципе может случиться. Далее. Попади остриё угла правее или левее – мы либо разбили бы в осколки кости носа. Внутренние кровотечения, опухоли, опять же часть костей легко могла вонзиться в мозг. Левее же – удар в висок с такой силой… – Бурах сморщился, – даже объяснять не хочу. Но толчок целиком приняло на себя глазное яблоко, а череп остался цел. Всего лишь многочисленные царапины по глазнице. Вещь неприятная, но не смертельная и спустя время зарастёт.
– Но тогда получается, – вздохнула Агния, – что очень должно было пострадать глазное яблоко.
Доктор Бурах опустил взгляд.
– Не мягчите, говорите как есть!
– Конечно. Ваш правый глаз… Его больше нет. Он вытек. Пришлось нам с Септином провести импровизированную операцию. Весь остаточный белок мы вычистили, глазницу промыли сначала ватой с антисептиком, потом с хладальдегидом. Он приморозил нервные окончания, поэтому сейчас вам не больно. Ещё пришлось срезать веко – оно тоже очень пострадало, свисало рваными клочьями. Страшнее всего было подсечь окончания глазных нервов, но теперь зато к рассвету ранки затянутся. Внутренние ткани глазницы зарастают быстро, как дёсны.
Агния вздрогнула от осознания, что за раскалённый штопор ввинчивался ей в глаз во время захвата субмарины. Где-то посреди разговора она поняла, что повязка тянется ровнёхонько через глаз. Рука девушки осторожно коснулась бинта. Под ватой началось покалывание.
Наручные часы показывали восемь утра.
– К рассвету… Подождите!
Морячка дёрнулась, прижалась ухом к стенке. Машины не работали. Похоже, они до сих пор лежали в дрейфе на поверхности моря.
– Что с ситуацией, доктор? Мы всё ещё пленники?!
Бурах успокаивающе сжал её ладонь под одеялом в своей.
– Ваш план сработал безупречно, капитан. Все пираты брошены в тюремные гермоячейки и лежат, отсыпаются. Трезвеют. Все наши свободны, вооружены. Торпеду из пускового вытащили. Никто не ранен и не умер, кроме…
Взгляд судового врача на короткое время задержался там, где корчился в агонии Сэфф. Он глубоко вздохнул, посмотрел вчерашней кадетке прямо в глаза (то есть уже в единственный глаз, разумеется) и с запинкой произнёс непривычные, неизысканные слова.
– Ты их сделала, Агния. Ты действительно их всех сделала.
Героиня в ответ громко шмыгнула носом. Из уцелевшего глаза на подушку скатилась слезинка. То ли от радости, что самое страшное – позади, то ли от боли. Она в изуродованный постепенно возвращалась волнами.
Никогда не позволяющий себе обнажать эмоции в опасные моменты, доктор Бурах просто встал на колени и обнял девушку, позволяя ей, не поднимаясь с подушки, прижаться к своему сухощавому лицу. Такими их и застал медбрат Джон Септин, вошедший в капитанскую с кружкой воды.
– Она пришла в сознание, док?! Живая?! О боже! Остальные с ума сойдут от счастья!
– Никаких посетителей, Джон! Всё ещё нельзя. Скажи, чтобы ни один пассажир или матрос не появлялся, пока она не восстановится настолько, что сама сможет к ним выйти.
– Понял, понял.
Септин шваркнул кружку на стол, расплескав воду, и умчался передавать новость.
Доктор Бурах неодобрительно покачал головой и пояснил:
– Я их не впустил, но они не отходили от дверей на протяжении всей операции. Вообще все: набились в кубрик и слушали, как ты мечешься и кричишь без сознания. Грэхему пришлось даже пару затрещин отвесить, чтоб их прогнать.
– Как Грэхем?
– Командует. Старается занять людей делом… Да, одна большая проблема всё же есть.
Лицо врача посуровело.
– Главарь этих людей хотел напоследок покуражиться, пароход наш взорвать. Но его старший помощник не дал разрешения, насколько мне известно…
– Да, я сама слышала. Что случилось?
– В общем, чтобы хоть как-то насладиться разрушением, эти животные набедокурили в машинном отделении. Вырвали все рычаги с мясом, погнули и перебили самые тонкие трубы. Испортили поршни, насосные клапаны. Главмех Фред там уже побывал, полазил, говорит – система подачи пара безнадёжно уничтожена. «Императрицу Эгелию» невозможно сдвинуть с места.
– Плохо. И Рея Райли убили со старпомом нашим. – Агния сморщилась. – Доктор, это нормально, что у меня в мёртвом глазу уже словно ножом ковыряются.
Бурах отошёл растворить белый порошок в принесённой медбратом водице.
– Несколько часов глазные нервы болеть будут невыносимо. Я дам вам снотворное.
– Нет, я должна успокоить людей… принять решения… – Агния приподнялась на локтях, намереваясь встать, но судорога от ножа в мёртвом глазу заставила её рухнуть обратно.
– Не говорите ерунды. Ничего за пять-шесть часов сна с экипажем не случится. В крайнем случае, контрснотворное у меня тоже под рукой. Давайте я помогу вам привстать, чтобы выпить. Вот так.
– Врач в лазарете главней капитана, – улыбнулась девушка. – Хорошо, как прикажете.
Раствор оказался у Агнии под носом. На вид обычная вода без запаха.
– Хотите ещё что-нибудь спросить? А то снотворное отключит вас почти сразу.
Агния помолчала и всё же сказала то, что ей больше всего не хотелось говорить.
– Я человека убила, доктор.
Тишина. Броня судового врача треснула, и впервые за эту страшную ночь он замялся. Выказал неуверенность. Даже на борту парохода, когда Сэфф с бандой тыкали во всех пистолетами, он держался спокойней.
– Вы поступили правильно, Агния. Этот человек убил себя сам. Своими безрассудными и жестокими поступками. Я сделал бы так же, окажись на вашем месте.
Агния с благодарностью осушила кружку. Она знала, насколько доктору неприятна сама идея убийства.
Бурах же успел ещё прошептать девушке перед тем, как она отрубилась:
– Сегодня вы спасли несколько десятков невинных жизней. Вспоминайте об этом, если почувствуете себя плохо.
Снотворное оказалось не лучшего качества. Пациентка проснулась раньше срока. Поняла она это, когда мерзкий суслик, поселившийся в её правой глазнице, вновь принялся ворочаться и кусаться, заставляя вертеться и саму хозяйку.
Каюта совсем погрузилась в темноту. Электрический шарик выключили. Всё тот же бессменный доктор посапывал на всё том же стуле, подперев подбородок ладонью. Похоже, он намеревался не отходить от покалеченной завоевательницы, но усталость таки взяла верх. Агния не стала будить своего врача. Она обнаружила, что боль подрастеряла в остроте с последнего пробуждения. Что ей уже вполне под силу терпеть агонию суслика без криков и всхлипываний.
Снаружи, наконец, поднялась хотя бы лёгкая волна, и субмарину начало слабо тюкать. Стрелка наручных часов показала одиннадцать. Но из кубрика не доносилось шума ранней судовой суеты. Натерпевшиеся беженцы, похоже, готовы были проваляться в гамаках до полудня.
Агния отчётливо представляла себе, как волны перехлёстывают через покатые бока подводной лодки. Она не ворочалась, зато ворочались мысли в её голове. Оказывается, боль способна не только затмевать рассудок. В умеренных дозах она мышление подстёгивает.
Поначалу девушка думала о текущих заботах. Как им теперь выбираться на большую землю? Раз «Императрица Эгелия» лишена хода, придётся всё-таки приводить в движение незнакомое подводное судно. Но в батареях электроэнергии мало, субмарине просто-напросто не хватит хода дойти до континента. Что делать с пойманными пиратами? Держать взаперти до гавани? Выкинуть за борт, убить? Агнию тошнило от одной мысли о массовом расстреле.
Но чем дальше ползла минутная стрелка по циферблату, тем меньше ей хотелось размышлять о насущном. Странно. Вопросы первой важности, требовавшие скорейшего разрешения, должны были овладеть ею полностью. Но нечто иное тяготило Синимию. Странное чувство незавершённости. Она как будто искала точку подведения итогов и не находила её ни в победе над пиратами, ни в спасении собственной жизни. Что-то невероятно важное она всё ещё не сделала. Что?
Боли хлестали мысли, как лошадей в упряжке, пущенных галопом. И кони неслись, охватывая кругом раздумий всё больше пространства. Морячка ещё раз скрупулёзно, внимательно рассмотрела всё произошедшее со дня смерти отца. Весь водоворот бессвязных потерь, людских метаний. Бессвязный водоворот, разорванный в клочья, не позволяющий сделать из себя никаких выводов, не складывающийся в цельную картину. До сегодняшней ночи.
Койка заскрипела. Вжавшийся в спинку стула Бурах громко всхрапнул. Ощущение того, что она держит в руках заветный последний кусочек сумасшедшего пазла, заставило Агнию сесть.
Всё это время. Каждый чёртов день ей казалось, что у неё отбирают. Громогласного Джека. «Косатку». Дом, друзей, родной город, планы на будущее. Разбойное нападение, совершённое в сердце океана, должно было стать итоговой точкой. Забрать последнее, что у неё ещё оставалось – жизнь. Но не стало.
Так может ли быть, что на самом деле судьба ничего у неё не отбирала? Чуть-чуть сместить оптику взгляда, посмотреть под другим углом, и удары судьбы вдруг обернутся… дарами? Она – не забитый зверёк без дома и будущего. Она – смеющаяся королева посреди несметных даров!
И Агния засмеялась, уже наяву. Беззвучно, чтобы не разбудить доктора, но засмеялась.
Будучи разбужен во втором часу дня, Бурах удивился, обнаружив свою пациентку не просто на ногах, но полностью одетой, причёсанной и – самое неожиданное – нацепившей поверх белой рубашки длиннополый кафтан бывшего вожака разбойников. Приметив удивление судового врача, Агния лихо подтянула вперёд полы.
Не слишком велик?
– Великоват… но если носить как плащ, не застёгивая…
– Славно. Смените мне повязку и, если не чувствуете себя отдохнувшим, занимайте койку. Вы и так многое сделали. Но прежде приведите старшего помощника Грэхема. Мне нужен отчёт обо всём произошедшем ночью, – она не сдержала улыбки, – на моей субмарине.
Грэхем примчался со всех ног, как только узнал, что капитан проснулась и вызывает его. Когда он вбежал к Синимии, та, скрестив руки, изучала разбросанные фотографии из ящиков. Старпому одноглазая кивнула на табурет.
– Садись, Грэх, я и так отдохнувши. Чего, думал, не увидишь меня больше, когда я к этому джентльмену в объятия кинулась?
– Честно, я тогда, похоже, вообще потерял способность думать. Просто действовал, а в мозгах тишина.
– Ну, судя по результату, действовал-то ты превосходно, для тишины в мозге. Рассказывай… Стоп! – Морячка предостерегающе подняла палец, скорее для себя самой. – Пираты. Они ведь надёжно заперты? Сейчас эта погань протрезвела и наверняка жаждет реванша.
Грэхем затряс головой.
– Маленькие сплошные свинцовые камеры с утяжелёнными гермозатворами. Без мебели, без внутренних механизмов, чтобы у пленных не появлялось желания пообрывать проводки. Оттуда и тигру не вырваться, капитан, если его, конечно, кто запихать сумеет. Минуту назад они там кулаками по стенкам колотить вздумали, я Гленна отправил, чтобы он в них через смотровую щель прицелился. Мигом утихли.
– Могли вы кого-нибудь упустить?
– Пять обысков подряд! – Старпом ударил себя в грудь. – С простукиванием стен, как при поиске контрабанды. Нашли только секретный схрон с костью жемчужных дельфинов.
– Спичка небось припрятал.
– Впрочем, мы всё равно стараемся держаться вместе, в местном аналоге машинного, а поодиночке ходим только с оружием. Отослать хотя бы самых слабых на «Императрицу» у меня не получилось. Они, – Грэхем печально вздохнул, – они молодцы, слушаются, но категорически отказываются уходить, пока не убедятся, что ты в порядке. Тебя там очень ждут, Аг.
Недобрая, загадочная улыбка не покидала губ Агнии. Сказанному Грэхемом она кивнула и оперлась плечом на стенные заклёпки. Старпом перешёл к самому захвату. Рассказал, как их прикладами вколотили в камеры так, что дышать удавалось с трудом. Как ему повезло оказаться в одной ячейке с Лессингом, инспектором Бромом, Стирнером и Шибальди. Именно эти четверо смогли сохранить наибольшее самообладание и, когда происходящее потребовало от пассажиров решительности, действовали спокойно и слаженно. Потом к ним подключились Филиус Рэнгтон и некоторые матросы из второй гермоячейки.
– Шибальди решил, что ты задумала в пьяной суматохе прокрасться в хвост и выпустить нас, а не эта вот хитрость с торпедным подрывом. Думали, придётся голыми руками в узких коридорах драться с вооружёнными убийцами. Резня, думали, страшная будет. Представляешь моё удивление, когда засов отворачивают – а там пираты снаружи. Я Спичку к стене, за горло – а он и не сопротивляется, кричит только, чтобы мы: «Эту чокнутую бежали останавливать скорей».
– Постой… Шибальди? Наш комнатный революционер хорошо себя проявил в бою?
– Самому не верится. Когда мы проверяли за гребным валом, один трезвый разбойник затаился со стилетом. Я даже дёрнуться не успел – и валялся бы сейчас с остриём в сердце, если б не Шибальди. Он ему руку прямо в полёте перехватил, за спину завёл, а стилет к горлу приставил. И вообще: кого там наш доктор подозревал убийцей, Стирнера? Да эта «плакса» словно каждое воскресенье перед ужином подлодки штурмом берёт. Я ему после победы говорю: «Ну ты даёшь, революция. Холоден, как мурена». А он мне в ответ: «Революция разве выиграет, если я тут погибну?» И стилетом трофейным поблёскивает. Бр-р-р.
Поёжившись, Грэхем дорассказал, как основная часть пассажиров засела в трюме, а они вдевятером, вооружившись, оглушали и стаскивали пиратов в освободившиеся тюремные камеры. Сопротивления пьянь почти не оказывала, половина из них вообще не понимала, что происходит. Остаток ночи пассажиры осознавали случившееся, осматривали субму, лечили Агнию, распределяли дежурных и отсыпались. Весь найденный ром Грэхем приказал отправить за борт. Как и тело Рыжей Бороды.
– Пассажиры? – проверила слово на вкус Агния, когда старпом закончил. – Думаю, уже нет… Благодарю за отчёт. Ты сказал, они почти все в машинном сидят?
– Сейчас вообще все. Мы как раз собрались обсуждать, как жить дальше, когда ты доктора Бураха прислала.
– Превосходно. Клянусь Синей Бездной, мне есть что сказать по данному вопросу.
Идея толпиться в машинном отделении казалась Агнии сомнительной, пока она не поняла, что машинным и трюмом здесь зовут одно и то же место. Огромное помещение, занимающее большую часть хвостового отсека. Помимо электродвигателя и подвешенных к потолку рядком батарей, помимо выставивших бока из стен кислородных цистерн и систем ходового вала, тянущихся дальше в хвост, повсюду валялись верёвки и коробки для груза. Сюда же пираты стащили всё награбленное на пароходе, здесь же держали патронные ленты и запасные детали винтовок.
«Надо же. Мне уже кажется огромным помещение всего в два с половиной человеческих роста. Трюм на „Косатке“ и тот был крупнее».
Открывший гермозатвор Грэхем успел крикнуть в старпомской манере, которую Синимия уже отвыкла от него слышать:
– Вот вам ваша Агния! Говорил же доктор, что всё с ней будет в порядке. А вы панику развели.
Больше он ничего не успел сделать. Толпа навалилась, отделила свою спасительницу от Грэхема. Агния увидела, как к ней тянутся полчища рук, потонула в шуме восторженных голосов.
– Это она!
– Качайте! Качайте её!
– Ой-ой-ой! Глаза нет! Ей глаз вырвали!
– Пустяки! Главное, что живая!
– Да мы все здесь живые благодаря ей.
– Кача-ать!
Руки оторвали девушку от пола, стали подбрасывать, пока уцелевшие матросы хором скандировали: «жи-ва-я, жи-ва-я!». Агния чуть не прослезилась от того, что большинство выживших, не находя слов, чтобы облечь в них испытываемое, просто тянулись к ней, трогали за плечо, за одежду. Мистер Астли разрыдался, бухнулся в ноги, она его подняла. Восточане подвели старика-отца на дрожащих ногах, и он торжественно пообещал по прибытии в Империю выдать девушке столько золота, сколько она сможет унести. Агния перевела, окружающие засмеялись: «Кто о чём, а эти – о деньгах!». Норберт Лессинг, не теряя «лордского» достоинства, низко поклонился.
– Я боялся, что судьба лишит меня возможности пожать вам руку, Агния из рода Синимия.
Филиус Рэнгтон без тени сарказма добавил:
– Вы самая смелая женщина, какую я только видел. А я был знаком со многими женщинами.
И Шибальди, стоящий в сторонке от всех, ощерил зубы и отчеканил зловеще, по-военному:
– Чистая работа. Молодец.
Только штурман Лепенин сидел угрюмый, оплакивал своё влияние. Моряки из команды Райли, перешедшие под руку Грэхема, показывали на него пальцами и посмеивались.
– Всю ночь хныкал и скулил, как собачка, спать не давал. Девчонка и та смелей, чем наш штурман, оказалась.
Ромашка поила ребёнка из бутылочки, приговаривая:
– Тише, тише, милый. Страшные дяди ушли. Агния нас спасла, теперь всё будет мирно, спокойно, как раньше.
– Не совсем.
Агния, дождавшись, когда всеобщее возбуждение начнёт стихать, щёлкнула пальцами над головами народа.
– Мне хотелось бы обратиться к вам, братцы, с речью. Выслушаете меня?
Выслушают ли они? О-о-о. Команда вновь загалдела, наперебой перечисляя, сколько всего они готовы для Агнии сделать, помимо того, что выслушать. Дэн, пользующийся среди матросов авторитетом, свистнул, указал на груз – и моряки в два счёта соорудили Агнии импровизированную трибуну из короба в человеческий рост. Затем с лёгкостью подняли худую девчонку, водрузили её туда. Остальные уже рассаживались на полу, готовясь слушать. Гермодверца, ведущая в гальюн, заскрипела, и оттуда выглянул Фред.
– Агния проснулась! Привет! В пиратском кафтане ты симпатичней, чем голая.
Некоторые слушатели ахнули.
Агния фыркнула.
– Спасибо. Но я пытаюсь произнести речь, а ты меня сбил. Ещё раз перебьёшь – я тебя выгоню.
– Ого! – Фред распушил петушиный гребень. – Каким образом, интересно узнать?
– Приказом. И ты снова меня перебил. Выйди.
Фред немножко помялся, отдал честь, сказал «есть» и спрятался в гальюн, задвинув щеколду.
– Вот там и сиди, остряк, – фыркнула Агния под одобрительные смешки зала. – Народ! Внимание!
Слова не позволяют передать то, что испытала вчерашняя кадетка, когда почувствовала на себе десятки просящих взглядов. Когда увидела перед собой всех этих разных людей и под два удара трепещущего сердца прочувствовала: это её люди. Дик Никтум в час прощания с Предрассветным сказал ей, что собирал свою команду двадцать лет. И это того стоило.
С трудом не позволив себе протянуть руки и закричать: «Добро пожаловать в команду, братцы!», она начала издалека:
– Положение наше таково, что мы застряли на тесной подводной лодке посреди Межконтинентального моря. До Империи отсюда сорок шесть с половиной морских миль, до Содружества – немного меньше, но в целом так же. «Императрица Эгелия» неисправна. Привести её в движение невозможно. Провизии на самой субме вряд ли больше, чем на несколько дней. Если объединить её с нашей, хватит на пару недель. Учитывая, сколь мал шанс, что на горизонте появится случайный корабль, капитан которого проявит милосердие и возьмёт нас на борт, учитывая, как легко будет такой корабль упустить, что дрейф скоро снесёт нас прочь от «Императрицы», а подлодка на больших расстояниях почти не видна, я считаю, что сидеть на месте и ждать спасения – гиблый номер. Есть возражения?
Выжившие сосредоточенно кивали. Возражений не было.
– Значит, нам придётся бросить «Императрицу Эгелию» и воспользоваться подводной лодкой. Тут есть две проблемы. Первая: подводная лодка – сложный аппарат со специфическим управлением. К счастью, я побывала в Элитарной Навигацкой Академии под Стрейтс-Стетемом, читала научные работы и документацию и обладаю некоторыми познаниями в работе подводных лодок. По крайней мере, знаю, что нужно делать, чтобы её взорвать… – Агния дождалась, пока смешки стихнут, – а значит, и управлять могу попробовать. Заполнить пробелы нам поможет заложник из числа пиратов. Уверена: когда мы отделим одного от своих товарищей и скрутим ему руки верёвкой, он станет сама сговорчивость.
Но есть и вторая проблема. Она куда серьёзнее.
Подводные лодки ходят на электродвигателях. Паровой котёл просто высосет весь кислород у субмы за несколько минут. Электродвигатель работает на батареях с низким энергетическим запасом. Вон они, под потолком – видите? Что это означает? Больше чем на семь-десять морских миль не ходит ни одна субма. У нас нет достаточного количества топлива для марш-броска к континенту.
– Можно вопрос? – робко вытянул руку юнга. – Откуда они тогда здесь взялись? В сердце океана.
– Очевидно, где-то поблизости находится пиратский остров, – фыркнула Агния. – И наша задача – найти его и, уже на нём, искать пути в Империю. Других вариантов просто нет.
Слушатели заволновались. Ромашка отобрала у младенца бутылочку и воскликнула:
– Нам опять плыть к таким же страшным людям, как эти были? Они ведь нас убьют!
– Без паники! – повысила голос Агния. – Так. Плыть на остров пиратов всё равно придётся, хочется нам или нет. Другое дело – сможем ли мы с тамошним населением договориться? Мне хочется верить, что сможем, я очень сомневаюсь в нашей способности взять штурмом целый пиратский остров. – Она прервала речь и вдруг обратилась лично к Ромашке: – Я слышала, как ты говорила со своим малышом. Хочешь, чтобы вернулась спокойная жизнь, да?
– Д… да, – покраснела служанка. – Я сказала что-то плохое?
– Нет, – вздохнула Агния. – Но спокойной жизни недостаточно желать. Её нужно обустроить, защитить… По-моему, мы с вами так стараемся отыскать способ попасть в Империю, что забываем задаться более важным вопросом. А зачем нам в Империю, братцы?
Небольшие размеры самодельной трибуны не помешали Агнии в порыве вдохновения начать расхаживать по ней из угла в угол, излагая мысль, родившуюся в ночных мучениях.
– Кем мы там станем? В суровой, чужой стране, без родных, без знакомых. Разве будет у нас возможность вырваться из нищеты, обрести столь желанную спокойную жизнь. А самое главное, если даже повезёт и мы её как-нибудь обретём, – девушка повысила голос, заставив эхо отражаться от стен, – где гарантии, что у нас всё не отнимут, как уже однажды отняли?
– Но разве у нас есть выбор? – сварливо выкрикнул рабочий. – Домой здесь половине состава путь закрыт. У Драгоценных Лиц хорошая память!
– Мы можем примкнуть к Морскому Братству и сами стать пиратами.
Она спокойно вытерпела первую вспышку негодования. Спокойно встретила возмущённый взгляд Джона Септина, который знаками подсказал остальным успокоиться и ядовито поинтересовался:
– Ты что, всерьёз предлагаешь нам жить бок о бок с такими людьми, как Рыжая Борода Сэфф и Компания?
– Друзья! Да вы что же, не поняли? – Агния умоляюще вытянула руки. – Вы не поняли, что мы только что сделали? Мы – кучка простых беженцев – захватили подлодку! Мы победили! Злые люди хотели избить нас, изнасиловать, запереть и продать в рабство, а мы дали им сдачи и самих отправили под замок! Хоть кто-то из вас хотя бы раз в жизни мог нечто подобное? Верил хоть, что ему такое под силу? Лессинг! – Морячка даже качнулась на краю короба, устремив указующий палец на «лорда»: – У тебя отняли завод. Ты смог дать этим людям сдачи? А ты, Филиус Рэнгтон? Тебе удалось дать сдачи тем, кто лишил тебя квартир и денег? Тебе, Хъюго, убийцам, спалившим заживо в доме целую семью? Тебе, мистер Астли, налоговой, решившей содрать с беззащитного гражданина последнюю шкуру? Ромашку превратили в живую игрушку, инспектора Брома подставили, наплевав на долгие годы беспорочной службы. И никто, никто ничего не смог сделать! А сегодня – смогли!
Грэхем впоследствии рассказывал, что в эти мгновения она была похожа на гигантского, хищного нетопыря, размахивающего крыльями над загипнотизированной толпой.
– А знаете, почему мы смогли победить только здесь и сейчас? Потому что их мало! Пиратов! А в цивилизованном Содружестве Свободных Городов пиратов – много! Попробовали бы мы так дружно сразиться с ними на материке. Ха! Да нас раздавили бы полицией, армией, флотом в конце концов. Подлодка. Да у них десятки, если не сотни крейсеров и линкоров, способных оставить от нашей подлодки мокрое место. Но даже великий, ужасный Соединённый Флот остерегается входить в пиратские воды… И вы всерьёз хотите вернуться в эту дьявольскую ловушку? Позволить сделать себя рабами слепой, безликой силы?
Ей не нужна была трибуна.
Она соскочила на землю, шагнула навстречу своему экипажу, прижав руки к сердцу.
– Друзья! Мы не беженцы, не рабы, не грязь между ботинок. Мы славные, разные, умные, сильные люди! Нам не нужна вонючая Империя над головой, чтоб обустраивать собственную жизнь. Мы уже захватили подлодку. И мы не бросим её, не разойдёмся по Империи, не сопьёмся! Нет, мы отправимся к пиратам, покажем им подлодку, покажем им острые сабли, покажем голову Рыжего Сэффа и скажем: «Наш экипаж – славные, разные, умные, сильные люди. Он хочет жить нормально и больше не позволит всякой сволочи себя давить». И знаете, что? Думаю, пиратам это понравится! А что до господ… Пусть наслаждаются своими армиями и флотами! Пускай упиваются властью над обоими континентами! Мы возьмём себе море!