Рокочущий гребень, способный накрыть с головой целого ребёнка, перехлестнул через корпус субмы и понёсся дальше, фырча и разбрасываясь брызгами. Одинокая, бродячая волна – такие в спокойную погоду способны перемещаться на мили, прежде чем их что-нибудь разрушит. После себя волна оставила нескольких змеиных рачков – диковинных морских гадов, напоминавших помесь мурены и лангуста, вернее, мурену, которая нацепила на себя панцирь лангуста задом наперёд и неведомым образом научилась управлять его конечностями. Почувствовав твёрдую поверхность, рачки выпустили лапки и забегали в поисках воды.

Новопровозглашённая капитан пиратской подводной лодки Агния Синимия поднесла револьвер к уцелевшему глазу. Монстр Сэффа оказался для неё слишком тяжёл, и она подыскала себе среди арсенала другой – необычный, гладкий, восточанской модели, с закрытым барабаном. Впрочем, принцип работы у всех револьверов одинаков. Взвести курок, направить мушку на цель. И бах!

Рачки от громкого щелчка по корпусу рядом с ними стали носиться вдвое быстрей. Пока стрелявшая совладала с дрожащей кистью, ещё раз взвела курок и прицелилась, остался всего один. По нему Агния тоже промахнулась, хотя второй патрон впился в металл значительно ближе, совсем рядом с лапкой животного.

Из рубки вылез новый помощник Бураха, Джон Септин. Пришлось убирать пистолет в кобуру на боевом поясе.

– Повязку сменить пришёл? Приступай. Как там Бурах, спит? Пускай отдыхает, доктор нам нужен выспавшийся и в ясном сознании.

– Хотите, чтоб я вам прямо здесь менял? – удивился Септин.

– Тебе же просто новую вату в глаз напихать вместо старой. Зачем нам операционный стол? Старую как раз выбросишь. Давай, давай.

Септин пожал плечами и взялся за дело. Капитан, от которой требовалось не двигаться, принялась, скосив глаз, рассматривать пароход. Хотя с ночного нападения ещё не прошло и суток, «Императрица Эгелия» уже успела заметно отдалиться к югу. Значит, ветер крепчал.

Садилось солнце. Где-то далеко, за этим раскрасневшимся диском, раскинулся Запад. Широкая, богатая, самовлюблённая страна, на головы хозяев которой она этим утром в порыве вдохновения призывала проклятия. Эффект от речи тогда получился сильнее, чем Синимия предполагала. Она-то готовилась часами убеждать несчастных, что пришло время им самим взять собственную судьбу за поводья. Но нет! То ли слушателей тронула искренность, то ли довели постоянные лишения, сделав готовыми на что угодно. Ей особенно отчётливо запомнился мистер Астли, уже успевший вернуть свой нелепый цилиндр и, как всегда, нерешительно мявший его в руках:

– Я, наверное, с Агнией. Она нам жизнь спасла, как-никак. Если всё действительно, как она говорит… если выбирать между государством и Агнией… я, наверное, выберу Агнию. Слышишь, Агния? Мне кажется, ты лучше государства, я с тобой!

По итогу всё же пришли к компромиссному решению. До пиратского острова командование Агнии никто не оспаривает. Там народ поосмотрится, и каждый выберет для себя – остаться с пиратами или продолжать путь в Империю. Тем, кто решит уплыть, остающиеся должны оказать всю возможную помощь.

Но до острова ещё нужно было добраться.

– Вообще-то у пиратов принято голосованием команды выбирать капитанов, – вновь высунулся Фред.

– Решил из главмехов перескочить в капитаны?

– Я? Да нет! Я так… по теме дискуссии сказал…

Фред снова закрылся, а Агния, пресекая дальнейшие сомнения, воскликнула:

– Не будем терять время! Мы же не хотим заморить наших пленников голодом? Прежде всего полная опись имущества на борту… И вытащите главмеха из гальюна, я сама туда хочу.

В настоящем Джон закончил осматривать глазницу.

– Новая вата не нужна, все ранки затянулись первичной кожицей. Возможность попадания грязи внутрь организма исключена. Теперь, напротив, надо стараться ничего внутрь не пихать, чтоб не препятствовать дальнейшему заживлению.

– Скажи, Джон, я ослепну?

– Есть возможность. Иногда после утраты глаза оставшееся зрение постепенно полностью атрофируется. А иногда – нет. А иногда, напротив, происходит процесс обострения оставшегося зрачка так, что он становится лучше любого своего аналога у двуглазых. Здесь всё индивидуально, заранее предсказать нельзя. – Младший врач скатал грязную вату в ком, швырнул в воду и достал из кармана пальто чёрную повязку: – Вот, нашли в одном из личных рундуков местных. Ромашка её почистила в душевой. Попробуйте… Подходит?

После тугих бинтов войлочная повязка Агнии понравилась.

– Смотри-ка, в самый раз! Не то что кафтан.

Помолчав, Септин решился спросить:

– А вам раньше приходилось командовать военными кораблями? Капитан?

– Сам-то как считаешь? – хмыкнула Агния, вставая на цыпочки заглянуть высокому медику в глаза.

Тот совсем смутился.

– Ну не знаю… вы так уверенно рассуждали… …и про торпеды знали…

– Женщина по уставу не может служить в Соединённом Флоте. Но я читала книжки про капитана Нэмо. Детские такие, приключенческие, знаете? И он в них как раз плавал на подводном корабле! Гленн, Билл, ну что, работает?!

Двое матросов уже заканчивали снимать замки с цепи, фиксировавшей крышку шлюпочной ниши в закрытом состоянии.

– Со скрипом, кэп.

– Главное, что ключи поворачиваются. Не хочется выбрасывать шлюпку – а без ниши нам её транспортировать негде.

Из вертикальной шахты раздались удары, ругательства. Это студентики Джимми и Торкнем вытаскивали на свет божий «Арлекин», пересчитывая при этом все выступающие детали внутренней механики субмарины.

– Вот зачем у него этот штырь?! – возмущался Торкнем. – Кроме того, чтобы колотить мне в макушку при транспортировке? Не пулемёт, а волынка медная.

Едва оказавшись на свежем воздухе, раздражённый носильщик швырнул «Арлекин» себе под ноги.

Агния нахмурилась.

– Если ты его сейчас сломал, до острова добираться будешь привязанным к корпусу снаружи. Вот этой цепью. Видишь, лежит, приготовленная… Думаете, я шучу?! – рявкнула она на засмеявшихся студентов. – Посерьёзнее, бестолочь!

На самом деле ей не нравилось излишнее воодушевление части экипажа. Энтузиазм, с которым они поддержали и подчёркивали при каждом удобном случае её новый, капитанский статус. Словно детишкам разрешили поиграть в пиратов.

«Если мы будем „играть“ в пиратов – игра быстро закончится».

Матросы присоединились к студентам, и совместными усилиями пулемёт был вновь закреплён в гнезде, из которого недавно грозил им же смертью. Провернув до предела винт последнего фиксатора, Джимми потянулся.

– Значит, мы всё-таки пиратов высаживаем?

– Да, на «Императрицу». Рокируемся, как сказал бы наш шахматист Лессинг.

– Ну и правильно, – прищурился Торкнем от закатного солнца. – С глаз долой – из сердца вон.

Пока фальшивомонетчик примерялся к ручкам затвора, Агния нервно постукивала по циферблату. Стирнер задерживался, а до темноты оставалось чуть более часа. Переправлять пленников в темноте не хотелось очень.

«М-да, ребята хорошие, но дисциплине их ещё учить и учить».

Но вот на покатую обшивку спрыгнул плешивый, обмотанный пулемётными лентами с головы до ног, словно заправский мятежник из Южных Провинций. Он подошёл к «Арлекину» и стал объяснять, как им пользоваться.

– Лента протягивается сквозь магазинный разъём, фиксируется. О боеготовности сообщает щелчок. Прицел поднимается шарнирной системой, вот эти колёсики на станке определяют длину отдачи оружия. Настраивайте её под себя, только не ставьте максимальную или минимальную возможную отдачу – механику попортите. Педаль позволяет фиксировать ствол, давите на неё перед стрельбой, если боитесь, что дуло начнёт плясать. Сама очередь производится вращением ручки справа и требует некоторой физической силы. Пустые гильзы и лента после полного отстрела вылетают автоматически.

Торкнем выполнил инструкции Стирнера, склонился над затвором, выдохнул и навалился на ручку.

Тых-тых-тых-тых-тых-тых!

Несколько пуль студент вогнал в воду, затем повернул ствол во время очереди, начертив смертоносную дугу.

– Ха! Несложно. Ну только рыпнитесь, пираты!

– Полагаю, не стоит спрашивать, откуда вы столько знаете про современные армейские пулемёты, – сказала Агния, заставив пятнистого расплыться в улыбке. – Джимми, Торкнем, Стирнер занимают боевой пост, Гленн и Билл в лодку, Септин, за мной. Надеюсь, Грэхем успел проинструктировать тех, кто станет осуществлять контроль внизу.

– Может, лучше пусть Стирнер встанет за «Арлекин»? – предложил Джимми. – На всякий случай?

Но Агния не согласилась.

– Учись, молодёжь! Мы теперь учимся защищать себя сами. Погодите, подрастёт сынишка Ромашки – я и его стрельбе обучать стану… Не тормозим! Солнце садится.

В командном центре её уже поджидала «расстрельная команда», названная Агнией так в шутку из-за забавного внешнего вида своих бойцов. Люди, не привыкшие держать оружие, пытались выглядеть грозно. Старший помощник отчитался о распределении ролей:

– Билл, Стиггс и Джейк контролируют выходы из тюремных камер со стороны торпедохранилища, Шибальди с пистолетом конвоирует пленного до центра, здесь в него целимся мы с инспектором, а на обшивке до лодки на спусковом крючке палец держит его светлость, Лессинг. Самые беззащитные члены экипажа, женщины, старики и дети – точнее, женщина, старик и ребёнок в нашем случае – переведены в кубрик, в машинном трюме все при оружии. Сменяющие сидят наготове в хранилище, на случай ЧП, ну или если Шибальди устанет.

– Не дождётесь, – показал зубы в акульей усмешке Шибальди.

– Короче, составлен порядок конвоирования, при котором пират на каждом участке пути будет постоянно находиться на мушке. Гарпунная пушка тоже готова, кстати.

Толстяк-инспектор швырнул устройство, необходимое для подъёма на борт «Императрицы», Норберту, и тот полез с ним в обнимку наверх.

Грэхем снял со спины ружьё, зарядил, щёлкнул затвором.

– Хочешь присутствовать при конвое, капитан?

– Нет, пойду купаться, пока вы рискуете жизнью. С рубки в водичку прыгать. – Агния почесала макушку. – Что-то я язвительнее обычного. Испортит мне характер пиратская жизнь… За работу! Стоп! Их же тоже надо проинструктировать. Так, где-то здесь должно быть…

Опыт присутствия на мостике «Косатки» позволил ей безошибочно выделить из многочисленных терминалов командного центра пульт телефонической связи. Здесь он почти не отличался от знакомого ей. Тот же раструб передатчика, те же рычаги с пометками, позволяющие капитану передавать приказы без вестовых. Вот только каждый канал связи тут почему-то снабжался двумя переключателями вместо одного, а в крайнем правом гнезде их было целых шесть.

– «Тюрьма один, тюрьма два, выдв. перед. один», – прочитала Агния. – Выдвинуть передатчик. Ну да, у камер ведь сплошное покрытие. Безопасность.

«Пираты – неумёхи, но проектировавший эту подлодку достоин уважения. Интересно: её построили на островах или на государственных верфях?»

Она нажала четыре переключателя и прокашлялась.

– Разбойники! Мы даём вам возможность сохранить жизни, если вы готовы в точности исполнить все наши приказы! Отвечаем добром на зло! Скоро мы выпустим вас из камер и проведём до шлюпки. Вас по одному отвезут на судно, которое вы же собирались ограбить. Приготовьтесь и, когда гермы откроют, не смейте выходить больше, чем один человек по нашей команде. На протяжении всего пути с вас не уберут прицелов, так что каждый, кто попробует бежать или, не дай бог, напасть на кого, умрёт. Даже если он просто дёрнется подозрительно. Нам вас не то чтобы очень жалко, так что держите руки на виду и не провоцируйте!

– Стрелять сразу, как только дёрнется? – всё расспрашивал Джейк по пути в хвостовую часть на позиции. – А может, одного застрелить и сказать затем, что он дёрнулся? Всё-таки они капитана Райли убили и старпома… Страуса нашего…

– Не. Уговор есть уговор, и мы не станем убивать из мести или из прихоти. Только за нарушение уговора.

Когда гермозатвор первой камеры был открыт, внутри произошло смятение. Ругательства, глухой шум тычков. Из переплетения конечностей на четвереньках выполз пожёванный Спичка и, опираясь на стену, выпрямился. Колени его дрожали.

– Не стреляйте.

– По коридору вперёд, – ткнул его в спину револьвером Шибальди.

Внешность предыдущего старпома субмарины оставляла желать лучшего. Но коварный, цепкий ум в измождённом теле пленника не закостенел. На протяжении всего пути он плавно и аккуратно вертел головой, изучая состояние дел на борту. Оценивал поведение бывших эмигрантов, искал малейшую деталь, за которую смог бы зацепиться и вывернуться из сложившейся ситуации. Скользкий тип. Агния решила на всякий случай проследить за транспортировкой Спички вплоть до парохода.

Спичка стоял на обшивке, под углом к рубке, опустив голову. Его длинные волосы свисали, и с них капал пот.

– Сэфф умер?

– Да, – махнула повременить Агния матросам, готовым подхватить пирата под руки и усадить в шлюпку.

Не поднимая головы, Спичка уставился на неё пронзительным взглядом из-под волос.

– На борту нет карты, капитан. Возьмите меня с собой, и я вам дорогу до острова укажу. Только меня одного, проблем не будет.

И ещё ниже в пол уткнулся. Мол, посмотрите на меня: я маленький, слабый, послушный. Ну какая может быть от такого угроза?

Агния расхохоталась.

– Мы нашли карту, лгунишка! Ты, помнится, похвалялся убийством безоружных? Без тебя разберёмся. В лодку!

Головорез вздёрнул лицо кверху и щёлкнул хищно зубами, но вырываться не стал. Его увели. Агния сообразила ещё кое-что спросить уже, когда шлюпка достигла носа подлодки. Тогда она побежала – и мышцы ног радостно запружинили. Долго у неё не было возможности побегать вдоволь – и ещё какое-то время не будет, учитывая тесноту внизу. Над остриём веретена выступал небольшой гребень – и морячка, поставив туда ногу, закричала в рупор из ладоней:

– Какое у субмарины имя?!

– На хера ей имя?! – донёсся прерывистый голос Спички.

– Кретины! – Молодая разбойница втянула влажный морской воздух и прошептала, уже сама себе: – Будет… имя…

Она, как и собиралась, не спустила глаз с предыдущего старпома. Дождалась, пока Гленн и Билл выпустят абордажный гарпун, пока привяжут канат к уключине, пока Спичка по нему взберётся. Ветер окреп, стал играться с её волосами, шевелил отвороты кафтана, доходившие девушке до ушей. Кафтан всё ещё был велик, но Агнии уже не казалось, что сидит он на ней плохо.

Переправка затянулась. Синимия остерегалась брать в шлюпку больше, чем одного пирата. Билла и Гленна пришлось дважды сменять на вёслах. Но сами пираты не предпринимали попыток драться. Никто из них не горел желанием жертвовать собой, чтобы соратники могли прикрываться их телами, а без такой самоотверженности способов вырваться из-под смертоносных прицелов не было. Дошло до того, что одноглазый усач, у которого, вероятно, и была позаимствована повязка, оказавшись в центре, медленно вытащил из-за пазухи револьвер за ствол и выронил под ноги.

– Вы не нашли при обыске. Не стреляйте. – И отпихнул оружие ногой.

Одного из вылезающих Агния остановила.

– Джон Тэтчер?

– Ага!

– Остальные говорят, ты главмех местный?

– Ага!

Джон расцвёл в улыбке, обнажив такие уродливые зубы, в сравнении с которыми улыбка Торкнема показалась бы образцом здоровой эмали. Неухоженный, в старых сандалиях, он не производил впечатление человека, разбирающегося в тонкостях здешней механики.

– М-да? Ну скажи, главмех, где стоят цистерны водного балласта? Ближе к носу или к корме?

– Не-е-е, – затряс головой главмех, – у нас не цистерны, а полости. Балластные полости, и они равномерно распределены по всему корпусу.

– Да что ты говоришь? А зачем так? Цистерну не проще в помещение установить?

– Перевес будет, подлодка будет вертикально плавать, – засмеялся Джон Тэтчер.

Агния сосредоточенно почесала подбородок.

– Ладно, предположим. Отойди пока и сядь вон там. Можете убрать с него пулемёт, мальчики, он посидит смирно. Так, Тэтчер?

Пират энергично закивал. Агнии он напомнил лохматого корабельного пса.

Высаженные на «Императрицу» не торопились расползаться по своей новой темнице. Те, кого в толчее помяли больше других, ложились на палубу в ожидании своих сокомандников. Выглядели они не слишком здорово, и Агния, прикинув в уме, как мало времени провели эти люди в тесных камерах, ужаснулась.

«На что же стали бы похожи мы после нескольких дней пути?»

Морячке захотелось взглянуть ещё раз на грабителей поближе, не через окуляр подзорной трубы. Поэтому на последней ходке она заняла одну из шлюпочных скамей, предварительно зарядив и приготовив револьвер. Когда последний пират пересёк ограду фальшборта, с кормы прибежал тот самый мужчина, похожий на плоскомордого кота. Он дико размахивал руками.

– Я весь трюм обшарил! Там еды на четыре дня! Они оставили нам провизии на четыре дня! Кто нас за такое короткое время спасёт?!!

Отчаяние овладело пиратами. Один за другим члены бывшего экипажа подлодки принимались стенать, вопить, поднимать руки к небу. Многие повалились на колени вдоль фальшборта и умоляли пощадить их, позволить им вернуться. Сердце у Агнии облилось кровью, и она закричала, желая скорее убедить себя, нежели ответить пиратам:

– Так вы ж сами, дурни, машины разрушили! Зачем вы это сделали?! Ползли бы сейчас потихоньку на свой остров! Повеселиться хотелось?! Пусть это станет для тех, кто выживет, уроком, несчастные, злобные дурни!

И тут ненависть Спички прорвалась сквозь все маски. Взобравшись на поручни, худощавый прохвост изрыгнул на шлюпку поток бессмысленной ругани вперемешку с более-менее осмысленными угрозами. Он кричал, что на острове их многочисленные друзья эмигрантов жестоко убьют, а девчонку пустят по кругу и занасилуют до смерти. Агния спокойно выслушала омерзительные подробности того, что, по мнению Спички, с ней будут делать, а затем вскинула револьвер.

Бах!

На сей раз она попала именно туда, куда целилась. Спичка свалился с поручней и завизжал, затыкая рану в колене.

– Интересное предположение! Но, мне кажется, всё будет иначе. По-моему, жители острова над вами просто насмеются, неудачники. Фим, Билл, гребём отсюда.

Найти вентили, отвечающие за блокировку выхода, оказалось несложно. Они располагались прямо у лестницы, и система приводов от них недвусмысленно вела к люкам. Когда Грэхем провернул их до конца, субмарина окончательно превратилась в герметичную плавучую крепость.

С остальным управлением разобраться было сложнее.

Капитана окружали четыре терминала. Четыре! На «Косатке», для сравнения, их было всего два, плюс пульт внутренней связи, который располагался отдельно. Здесь он висел на стене.

Агния медленно облизнула губы, чувствуя, как требовательные взгляды команды буравят ей лопатки. Она изначально надеялась, что знание пароходного мостика поможет ей. Надежды не оправдались. Эти наборы переключателей и измерительных циферблатов не имели ничего общего с известными ей терминалами.

«Общее представление о сути работы подлодки, примерное знание того, где какие устройства находятся – это одно. А попробуй-ка определи: что вон тот конкретный рычажок делает? Самоучка ты, Агния Синимия».

– Может, экспериментальным методом? – предложил Грэхем, прекрасно считавший её колебания. – Будем на всё жать и смотреть, кто за что отвечает?

– В результате погрузимся, выпустим весь кислород, способов подняться не найдём и задохнёмся. Воистину будет эпический финал нашей пиратской карьеры. Нет, лучше отдай команду по связи. Пусть приведут Тэтчера!

Единственному оставшемуся пирату, пока девушка была на поверхности, осторожные матросы стянули бечёвкой руки. Агния кивнула Шибальди развязать консультанта. «Пёс» пожирал её взглядом и разве что на корточки не садился и язык по-собачьи не высовывал в знак новой преданности.

– Итак, Джон Тэтчер, главмех на судне – третье лицо после капитана и старпома. Доктор не в счёт. Что вам известно об этих приборах? – Она кивнула на терминалы.

«Пёс» радостно затряс головой:

– Всё, госпожа!

«Госпожа» резанула Агнии слух, и она потребовала обращаться к себе «капитан».

– И управлять смог бы?

– Пф-ф! – Главмех, запрокинув голову, дунул на окуляры одного из перископов. – Легко. Погружение, всплытие, поворот – считать координаты по звёздам только не умею, а ежли штурман скажет, куда идти, так это мы запросто.

– Отчего ж тогда не ты капитаном был, а Сэфф, коли ты и сам так хорош в управлении?

Либо Столичный театр потерял отличного актёра, когда Джон Тэтчер пошёл в пираты, либо же вопрос Агнии главмеха действительно очень шокировал.

– Ну как… Потому что он сильнее меня был – вот почему! Сэфф вообще самый сильный был из нас, потому и капитан. Куда мне было на него тявкать?! Мигом бы порешил.

– Мило, – ледяным тоном произнесла Агния. – Так я правильно понимаю, капитаном был Сэфф, но на терминалах стоял ты?

– Ага! Он это… «Осуществлял общее руководство»… Да, так он про себя говорил.

– Иными словами: брал пятую долю и кошмарил своих же людей. Нет, у этой «команды» категорически следовало отобрать подлодку.

Джон Тэтчер в нетерпении шагнул к рычагам.

– Хотите, чтобы я встал за управление, госпо… капитан?

– Э, нет. Ты обучишь меня и будешь присутствовать в качестве консультанта, покуда не освоюсь. Но штурвал я привыкла удерживать в собственных руках.

Первый терминал предоставлял скорее данные, чем рычаги управления. Сюда подавалась информация со всего корабля. Давление за бортом, определяемая на его основе глубина, скорость хода, пеленг субмарины, состояние воздухозаборников, электропроводящих магистралей и гермозатворов – всё дублировалось в центр, позволяя присутствующим фактически держать руку на пульсе металлической хищницы. Агнию заставили улыбнуться большие часы и компас, размещённые посередине.

«Придётся отвыкать закатывать рукава, чтобы посмотреть время и север».

Ещё её заинтересовала притаившаяся у правого края кнопка с подписью: «Экстренная герметизация».

Тэтчер охотно пояснил:

– Не жмите только! Это… ну короче… у нас ею ни разу не пользовались… это нужно, если в подлодке дырку сделают. Она все гермозатворы перекрывает, все и сразу. Видите: на каждой герме по пружинному механизму есть? Это чтобы система экстренной герметизации моментально затопленные отсеки отрезала. Так что вы лишний раз не нажимайте, а то, кому не повезёт в этот момент в переходе оказаться, – тяжеленным люком по голове как быдыщнет!

– Быдыщнет, – зачарованно повторил Фред незнакомое словцо. – А оно разве само не должно перекрываться в случае ЧП? Вдруг на посту замешкаются?

Тэтчер просиял.

– Само у нас ни-че-го не работает! Вот на новейших подводных лодках, слыхал я, уже научились, чтоб само работало. А у нас не-а!

– Знаете, сударь, – не удержался Норберт, – что-то вы слишком счастливый для человека, друзей которого оставили умирать голодной смертью.

Главмех расстроился, покраснел, прижал ладонь к сердцу.

– Братцы, да я же, что живой остался, радуюсь! Я ж думал, вы меня убьёте! Прям там через окошко застрелите – я ж знаю, что через него можно. Да и не друзья они мне… К Сэффу, если хотите знать, в экипаж идут те, кого ни один нормальный капитан под своё знамя не возьмёт… Шли то есть. А мне потом с ними работать.

– Отчего же ты не с «нормальными» капитанами? – поинтересовался Грэхем, заставив лохматого пса вздыбить загривок.

– У меня ответственность за судно! Куда я уйду? Они без меня субму при первой поломке утопят. А я её обслуживал ещё до Сэффа, и при вас не брошу! Только если силой выгоните или уб…

– Всё, Джон, успокойся. Никто тебя не убьёт. Мы просто осваиваемся на новом месте. Ты же, значит, предан больше кораблю, чем людям. Что ж, для нас это очень кстати. Давай, переходи ко второму терминалу.

Второй отвечал за перемещение субмарины в горизонтальном пространстве, третий – в вертикальном. Децентрализовано, то есть не из единственного отсека, управлялись кислородные насосы, электросеть и торпедный аппарат.

Агния допрашивала пирата весьма подробно, и, к чести Тэтчера, ни один вопрос девушки не поставил его в тупик. О каждом элементе управления гнилозубый лохмач рассказывал в подробностях, припоминал курьёзные случаи, причём не просто всякую забавную ерунду из прошлого, а примеры, действительно помогавшие новым хозяевам лучше разобраться в тонкостях подводного плавания. Рэнгтон предположил, что заложник пытается им лодку продать.

– А что с ориентированием? – вставил Грэхем, дождавшись, когда их лектору придётся замолкнуть, чтобы вдохнуть. – Перископы, будучи выдвинуты под водой, разве позволят нам смотреть достаточно далеко?

Про ориентирование Агния знала, поэтому ответила за подчинённого:

– Грэх, подлодки ползают вслепую. Осматриваемся мы, только когда всплываем. Прокладываем курс, и до следующего выныривания темнота.

– Плавание вслепую? Нет, океан не лес, на дерево не наткнёмся, но всё равно это – извращение. Придумавший подводные лодки был, очевидно, безумен.

Старший помощник смешно затоптался на месте, ища на лицах сокомандников следы удивления.

– Да ладно? Я один здесь думал, что у них раздвижные иллюминаторы?

К описанию четвёртого терминала Тэтчер приступил с особым благоговением. Этот четвёртый пульт, кстати, заметно отличался от остальных трёх, а также от всего, что Агния прежде видела на кораблях.

– О, а вот и наша гордость! Ну… моя гордость… Сэфф, напротив, считал её бесполезной, поскольку не собирался вступать в бой с надводными военными судами.

– А она, значит, для боя. Ты же сказал: торпедами отсюда стрелять нельзя?

– Не-е, моя малышка не стреляет. Она считает! Под этим кожухом – математическое счётное устройство! А прямо над ним перископ с дальномером: видите? Сюда вводишь пеленг, – он возбуждённо забегал вокруг арифмометра, – сюда – ход цели, расстояние до неё, длину цели и, наконец, область, в которую хотите попасть. После этого ждёте звонка, выскакиваете и – бац! – Джон изобразил ладонью полетевшую во врага торпеду. – Погрешность – не больше сорока футов. – Не получив ожидаемых аплодисментов и восторга от слушателей, он пояснил: – У военных кораблей могут быть менее бронированные участки. Поворачивать субмарину быстро нельзя, поэтому как всплыл, так и засадил, как говорят у нас…

– Джон! Джон… – Банкир успокаивающе поднял ладонь. – Уверен, вас это будоражит, но мы не планируем воевать с Соединённым Флотом.

– Говорите за себя, Филиус! – не согласилась Агния. – Тэтчер, большое спасибо, игрушка и вправду прелестная.

Рэнгтон заспорил, принялся убеждать, что он имел в виду непосредственно ближайшее будущее. Агния закатала рукав посмотреть время. Часовая стрелка почти подобралась к десяти. Пришлось применить на зашумевших соратников капитанский голос.

– Смирно, команда!

Пройдя мимо вытянувшихся подводников, Агния переключила телефонию в режим «слушают все».

– Экипажу субмарины приготовиться к погружению! Ничего не дёргаем, сидим спокойно!

Было непривычно слышать собственный голос, усиленный репродукторами и отражающийся эхом по всем тесным отсекам. На «Косатке» раструбы передатчиков стояли слишком далеко, чтобы звук с них доходил до мостика.

– Грэхем! Поверни колесо общей закачки воды на три четверти! Скорость погружения: «высокая».

– Есть!

Пока старпом двигал вентиль, капитан уткнулась на вытянутых руках в терминал наблюдения. Стрелка, показывающая уровень заполнения полостей, поехала вправо.

Заговорили насосы. От винтов и до острого носа по всему корпусу подводная лодка жадно глотала солёную воду. Затем появилось щекочущее ощущение подмышкой. Цифры на счётчике глубины устремились вверх, а стрелка на циферблате балласта пересекла отметку в 60.

– Назад, Грэхем! Остановить закачку!

Старпом среагировал безупречно, и насосы умолкли, заполнив полости почти на семьдесят процентов.

Счётчик глубины же продолжил расти.

Двадцать футов. Сорок футов. Мигнул свет. Семьдесят футов. Где-то позади шумно вздохнул инспектор. Фред прошептал с несвойственной балагуру подавленной интонацией:

– Мы в бездну падаем.

Девяносто футов. Пожалуй, стоило остановиться. С трудом заставив голос звучать без дрожи, Агния приказала Грэхему:

– Общую откачку – на три четверти, до отметки в пятьдесят!

– Есть!

Когда насосы освободили шестьдесят процентов балластных полостей, субмарина перестала тонуть. Приборы показывали, что над ними более ста десяти футов водяной массы. Обшивка превосходно сдерживала звуки, поэтому, даже прислонив ухо к корпусу, Агния не почувствовала низкого гула, который появляется, когда засовываешь голову под воду.

– Всё в порядке, – сказала она, обернувшись и увидав побледневшие лица сокомандников. – S–20 может быть повреждена давлением только на глубинах ниже двухсот футов. Рэнгтон, активируйте электродвигатель. Средний ход, семь узлов.

– А? А, д… да. Подождите секундочку, сейчас вспомню.

Пока банкир воскрешал в памяти инструкции Тэтчера, Агния успела проверить часы. Поразительно! Погружение длилось более тринадцати минут. Ей же показалось, что успело пройти всего лишь несколько ударов слабого женского сердца.

Следующие полтора часа пролетели немногим медленнее. Подлодка шла гладко. Ощущение слепоты, поначалу давившее на привыкших ходить под открытым небом моряков, исчезло. Агния даже задремала, пристроившись у приводов внешних люков. Качка здесь почти не чувствовалась, зато работа машин заполняла собою всё тёплое пространство вокруг. Не как на пароходе, где приходилось вслушиваться, чтобы обнаружить её где-то внизу, позади.

Грэхем, не дёргая капитана, провёл перестановку в персонале. Банкира послали порадовать остальных, что командование освоилось с управлением. Матросы принесли из трюма тушёнку и пару баночек кильки, заметно поднявшей начинающим подводникам настроение. На «Императрице» рыбы не было. Тэтчер притащил валявшиеся будто без дела у стенки пустые ящики, и оказалось – это местные стулья и стол. Запах съестных припасов вывел Синимию из дремы. Но и наяву, ковыряя ножом жестяную крышку, она продолжала представлять, как их блестящее веретено пронзает глубины, распугивая косяки.

– Джон! А на ходу глубину менять можно? Погружаться там, всплывать, поворачивать.

– Поворачивать – ещё бы! Не можно, а нужно, особенно ежли крейсер по вам глубинными швыряется, тут в зигзаг как раз и надобно пускать! А вот глубину… Понимаете, её перекосить может. В смысле, зад выше переда поднимется или наоборот. Тогда приборы начнут с ума сходить, а коль заиграться и вертикальное положение ей придать – она вообще управляться перестанет.

Механик грустно поковырял вилкой в рыбьем соку.

– Сэфф очень боялся попасться флотским. Один всего раз заметили мы на горизонте дым, сели в засаду, вылезли, а это крейсер. Ночь была, темно, но там по силуэту всё было ясно. Так наш храбрый лидер чуть не приспустил штаны! Закричал немедленно погружаться, и по отсекам до утра бродил. Клянусь, я собственными ушами слышал, что у него стучали зубы!

– Странно. Неужели тебе, пират, настолько хочется, чтобы в вас кидались глубинными бомбами?

– Мне мою малышку хочется в деле посмотреть. А ну как она крейсер угрохает? Это ж гордость великая! Для одной субмы справиться с целым…

Но вдруг под потолком загорелись красные лампочки. А в следующую секунду помещения заполнил заунывный вой сирены.

– Тонем?!

Уже ставший привычным адреналин схватил Агнию за шкирку, поднял с сиденья быстрее прочих. Вскочили все. Только Тэтчер, оставшись сидеть, ударил кулаком по жёлтой кнопке, отключив тревогу:

– Оповещение. Необходимо пополнить кислород в баллонах. Есть риск задохнуться.

Агния хотела приказать Грэхему успокоить матросов, но старпом уже и сам сорвал раструб со стены.

Тогда она рявкнула пирату в лицо:

– Сколько у нас минут?!

Пират отшатнулся.

– Минут?! Капитан… у нас час в запасе.

Поскольку полный забор воздуха требовал двух с половиной часов, было принято решение больше никуда сегодня не плыть. Из кубрика прибежали матросы жаловаться, что их пугают сиреной. Грэхем отправил всех спать.

Наверху окончательно очистилось небо. Одинокие облачка, ещё ползавшие перед закатом, исчезли. Поднялся сильный ветер. Сияли звёзды. Все небеса – в ярких точках, и два Искристых Пояса, соединяющих горизонты, пересекающих бездну. Чёрная бездна – сверху, синяя бездна – снизу. Единственная часть света, ещё не покорённая человеком. Воды настоящей свободы.

«Куда вам заковать открытое море, империи?»

Джон Тэтчер, спрыгнув с рубки, ласково похлопал ладонью по корпусу:

– Ну как вам подводная лодка? Красавица, правда? Прямо как вы, капитан.

От внезапной лести команда покатилась со смеху. Протирая глаз от слёз, Агния подошла и хлопнула пирата по плечу:

– Вот что, Тэтчер. Ты молодец, но руководящий пост я тебе пока доверять не готова. До прибытия ты останешься консультантом, а главмехом будет Фред.

– Который ни черта не понимает в электросетях, – вставил остряк.

– Вот у консультанта и научишься. Завтра с утра он проведёт тебе такой же обзор, только уже по всей подлодке. Крепись, разбойник, работы тебе предстоит немерено.

– Тю-ю, – протянул разбойник, засунув руки в карманы и любуясь звёздами. – Капитан, а можно вопрос?

– Слушаю.

– Вы, когда прибудете, чего с подлодкой делать станете? Выбросите: кто найдёт, пусть забирает? Вам ведь она вряд ли дальше потребуется…

Агния покрутила в голове, как бы покрасивше ответить. Ничего не придумала и просто сказала, что собирается примкнуть к Морскому Братству, стать капитаном пиратов, а значит, подлодка ей нужна. У гнилозубого отвалилась челюсть. Инспектор Бром повёл его под руку к люку – запереть на ночь в камере на всякий случай, – а он всё вертел головой, ожидая, видимо, что захватчики субмарины опять засмеются. Агнии вспомнились капитаны Предрассветного, неспособные представить, как можно доверить корабль девушке, даже опытной. И радостные предчувствия от приближающейся встречи с пиратами несколько омрачились.

Но тут её отвлёк «лорд», растянувший карту прямо на корпусе.

– Подходите, поможете держать углы. Давайте здесь изучим, внизу воздух всё-таки тухловат, как по мне. Я, кстати, и на посту готов постоять. Дозорным в первую вахту, на случай если пираты «Эгелию» починят и в погоню пустятся, ха-ха. Погода загляденье, люблю, когда ветрено!

Удостоверившись, что волны не слизнут влагоотталкивающую бумагу, Агния опустилась над рисунком, прижав угол коленом.

Перед одноглазой раскинулся остров. Изображённый схематично, зато в цвете и в деталях. Было заметно, что карту делали пусть не в привыкшей издавать атласы типографии, делали от руки, но зато тщательно и ответственно. Работа морячке понравилась, она поднесла лицо ещё ближе к изгибам рельефа.

– Ну, здравствуй, мил друг, пиратский остров.

Остров был вытянут к северу, похож на неровную запятую с обрезанным хвостиком. Посередине его располагался вулкан с широченным кратером, внутри которого кто-то неразборчиво вывел:

«Потухший».

А ниже ещё:

«Лавы нет! Можно ходить!»

Агнию умилили эти незатейливые комментарии, присутствовавшие по всему рисунку. Они были так непохожи на формальные пометки, оставляемые на государственных картах Адмиралтейством. Разные люди, ничего не стесняясь, подписывали здесь со стрелочками: «Берег Кривых Пней», «Осторожно, отмель» и даже «Акулий рассадник», под которым рассерженный комментатор добавил: «Враки, нет там акул!»

Окружали вулкан леса с отмеченными тропинками. Тропы все вели на юг, в поселение, венчавшее собою полуостров.

– «Свечная пристань», – прочитал название поселения Лессинг. – А весь остров зовётся Островом Спасения.

– Не припоминаю в атласах Джека такого острова, – нахмурился Грэхем.

Агния воскресила в памяти уроки истории.

– Название характерное, явно сохранилось ещё с эпохи Великих Путешествий. Первопроходцы заблудились, остались без питьевой воды, готовились умирать, пока самый зоркий в последний момент не заметил землю на горизонте… какой-нибудь такой сюжет. «Остров Спасения»… хех, иронично, учитывая, что теперь от него зависят уже наши жизни.

Побережье было ровным, без бухт. Скалистые утёсы чередовались с пляжами. Полуостров продолжался и в море несколькими клочками земли, голыми камнями без растительности.

– А большой остров, – подал голос Шибальди.

Капитан не согласилась.

– Он совсем крохотный, скала, я бы сказала. Посмотри на масштаб. Пять миль в поперечнике, в самой широкой части. На здоровой лошади его можно объехать целиком за сутки. Оттого, вероятно, он и отсутствует в атласах. И всё же здесь живут люди, есть городок…

Она ещё раз внимательно изучила рисунок, пока не нашла то, что искала – затёртые, трудноразличимые цифры в углу, и ткнула в них пальцем.

– Вот. Самое главное. Координаты. С точностью до полусекунды. Они приведут нас к берегам Спасения. Надо только…

Пиратка сощурилась, вспоминая, где какие созвездия.

– Привести штурмана Лепенина? – вызвался Грэхем, но Агния отказалась:

– Справимся без него. Я знаю, как по звёздным углам выяснить текущее местонахождение.

– Вы прямо как мудрецы из времён зарождения науки, – похвалил капитана Лессинг. – Которые могли позволить себе быть специалистами во всех областях одновременно. Есть ли хоть что-то, чего вы не знаете?

– Куча всякого. Банковские интриги Рэнгтона, искусство управления заводом, фальшивомонетчество. Нюансы работы западнийской правовой системы, кстати, тоже. Чёрт, мне даже неизвестно, не перебьют ли нас на Острове Спасения при первом знакомстве! И всё же, – она потянулась к звёздному небу, разминая затёкшие кости, – здесь, на морских просторах, господам будет сложней прижать меня к стенке, чем в своих городах. И вас, пока вы со мной. Грэхем, нужны штурманские инструменты…

Матросский кубрик в отсутствии освещения представлял собой загадочное место. Множество подвесных гамаков белёсыми призраками покачивались во тьме. Тишину, помимо шёпота машин, нарушал концерт из носового сопения, всхрапов и ёрзанья. Некоторые из вчерашних пассажиров поначалу с непривычки из гамаков вываливались. Тогда они фыркали, забирались обратно и продолжали сопеть, по-видимому, вообще не проснувшись.

Грэхем чувствовал себя в гамаке комфортно. Ему удалось к ним привыкнуть на заре карьеры, когда он служил простым матросом, а Джек Синимия был ещё очень беден для капитана торгового судна. Старший помощник, завернувшись поглубже в белую ткань, досматривал сон. В нём он вновь оказался в Предрассветном и, пируя посреди залитого ярким светом «Фонаря идиотов», хвастался ликующей толпе своими победами над пиратами. Толпа громыхала, скандировала имя старпома. Ему пожимали руки, хлопали по плечу, а бармен протягивал уже десятую кружку за счёт заведения.

На соседнее место подсела раскрасневшаяся Зара, которую Грэхем всегда находил привлекательной. Курносая красавица игриво ущипнула его за нос.

– М-м-м… хочешь, чтобы я щипнул тебя в ответ?

Но тут нос старпому сжали с такой силой, что плывущая толпа разлетелась цветными брызгами, на её месте выросли мрачные механизмы, а Зара обернулась Агнией.

– Йытп!

Спросонья Грэхем таки шмякнулся на пол, ещё и запутавшись ногой в гамаке.

– Я… не мог проспать. Тревога? Нас атакуют?!

– Тише ты. Никто не атакует. Капитан проводит срочное собрание. – Агния показала пальцем на себя. – Буди Бураха, и давайте бегом в командный центр. И смотри не шуми. Основной экипаж пусть пока спит.

Черноволосая моргнула и растворилась в черноте, оставив старшего помощника мысленно чертыхаться.

«И опять на лице это воодушевление. Неугомонная девица снова что-то задумала. Что на сей раз? Вступаем в революционную организацию Шибальди? Провозглашаем какое-нибудь королевство? Проклятие, я уже ничему не удивлюсь!»

В центре все те же лица сидели все на тех же местах, стараясь разлепить отяжелевшие веки. Грэхем отметил про себя, что Агния, похоже, уже сформировала себе и боцманат.

Сама капитан пиратской субмарины, дождавшись, когда последние прибывшие – доктор Бурах со старпомом – аккуратно прикроют за собой гермозатвор, швырнула на стол россыпь бумажек так, словно разложила перед членами команды сапфиры.

– Вот!

Банкир Рэнгтон первым наклонился рассмотреть бумажки и скорчил Агнии рожу.

– Рекламные буклеты… Капитан, вы подняли нас посреди отбоя ради рекламных буклетов?

– В них есть нечто очень-очень важное. Уф… – Грэхем видел, что девушка возбуждена, ей трудно сдерживаться и говорить спокойно. – Короче. Что произошло? Сижу я, значит, у себя. Спать – ни в какую. В голову лезут всякие мрачные мысли. В основном – по поводу нашей скорой встречи с пиратами. Сами знаете, когда ты уже принял решение и начинаешь себя грызть: а не похоронил ли только что всех? Но дело не в этом! Минут двенадцать назад ко мне постучалась Ромашка. У неё сын опять хныкать стал. Пока ещё тихо, но уже с намёком, что готов закатить концерт. Ромашка сказала, ему страшно в толпе чужих людей засыпать. Это во-первых. А во-вторых, молочко кончилось, а матроса разбудить, послать в трюм она, видите ли, робеет.

– Ты нас собрала, чтобы мы молочко Ромашке отнесли? – пробормотал Шибальди, заставив боцманов встряхнуться от беззвучных смешков.

– Да нет же! Я объясняю, зачем пошла в трюм. Решила сама принести, раз всё равно не сплю. А там на полу рекламки. Вывалились из чемоданчика мистера Астли.

– Понятно, грабим собственный экипаж. Нет, у капитана, конечно, есть такие полномочия…

– Фред, я тебя сейчас в юнги разжалую! А главмехом сделаю Астли. Чисто в награду за то, что набил свою кладь всякими газетными вырезками. Включая вот эту!

Один из буклетов был бережно отделён от прочих, раскрыт и разглажен. И пусть тускловатые электрические лампочки не давали достаточной освещённости для полноты эффекта, Грэхем всё равно ощутил отзвуки рукоплесканий пёстрой толпы со страниц.

Посередине рекламного бюллетеня был вкусно, в красках изображён роскошный круизный лайнер. Белый, как дельфинья кость, и громадный – вся их подводная лодка могла уместиться в одной из четырёх труб великана. На переднем плане акварельные люди размахивали ленточками и подбрасывали шляпы, приветствуя помпезного гостя, величаво шествовавшего мимо набережной. Сложные причёски, серпантин в воздухе, дети в коротких штанишках на плечах отцов машут флажками. Здоровый, счастливый народ. С картинки.

– «„Лакритания“, – прочитал доктор Бурах. – Гордость Содружества Свободных Городов! Крупнейшее пассажирское судно из когда-либо спущенных на воду! Семьсот двадцать семь футов в длину! Чудо инженерной мысли светлейших умов человечества!» И ещё восхвалений на двенадцать строк.

– Переверните, доктор. Посмотрите на стоимость билетов.

Шорох страницы – и дружный вздох читающих при виде столбика цифр, переполненного нулями.

– Самые дешёвые места от сорока тысяч фунтов? – покачал головой Норберт Лессинг. – За такие деньги я мог провести месячный отпуск на неплохом курорте Крайнего Запада в самые доходные годы.

– «Компания гарантирует высочайший уровень обслуживания. Клиенты, выбравшие „Лакританию“, могут быть уверены, что любое их пожелание будет услышано и удовлетворено. Подарите себе незабываемое путешествие!» – Подрагивающий от волнения палец Агнии ездил по строчкам.

Шибальди подался вперёд и процедил, не отрывая горящего взгляда от красочных иллюстраций:

– Там же наверняка одни Августейшие и Драгоценные лица на борту!

– Ага, цвет нации! А теперь – занавес! Переверните два листа. ОНИ ПРИКРЕПИЛИ МАРШРУТ СЛЕДОВАНИЯ!

На предпоследней страничке зигзаг пересекал небольшую, но точную схемку Межконтинентального моря. Словно жемчужины на бусах, угловатую линию усыпали точки с координатами, соответствующими определённым датам и времени.

– «Администрация подтрестного предприятия получила ваши многочисленные письма и по требованию клиентуры выпускает точный маршрут для июньского рейса „Лакритании“! Отслеживайте своё местонахождение в реальном времени!»

Внутренняя дрожь передалась и Грэхему, он начал понимать, куда клонит капитан:

– Аг, ты что… хочешь сказать, они сейчас рядом с нами?

– Сейчас – нет! Но «Лакритания» уже чешет через океан под всеми парами на впечатляющей скорости в четырнадцать узлов. Через двое суток они окажутся в пределах нашей досягаемости.

Сердце Грэхема заколотилось. У остальных собравшихся растерянность тоже переросла в возбуждение. Носом уже не клевал никто.

– Друзья, это не корабль. Это же плавучая сокровищница! Вы хоть представляете, сколько там на борту ценностей? Ювелирные украшения стоимостью в целое состояние, дорогая мебель, которую везут с собой переезжающие. Личные средства аристократов. Один Августейший парень в Академии держал у себя во дворце два миллиона фунтов на карманные расходы. Так и не потратил.

– Заложники из числа первых лиц государства! – щёлкнул клыками Шибальди. – Секретные правительственные документы! Какой-нибудь чиновник может перевозить их неофициально с собой!

Агния нахмурилась.

– Ну… да. Как вариант. В общем, вы меня поняли?

– Ещё как, кэп! – Главмех принялся дышать в ладошки. – Чёрт возьми, миллионы фунтов! Тут же даже после дележки круглые суммы выходят! Кто там смеялся над желанием Фреда перескочить в капитаны? И сколько там корабль стоит?

– Подожди, главмех, не торопись. – Инспектор Бром меньше всех поддавался воодушевлению. – Капитан, а с чего мы вообще взяли, что сможем угрожать этой плавучей горе? Он в сотни раз больше, чем мы.

– Неважно!

– А скорость? Тоже неважно? Что мешает господам просто умчаться за горизонт, помахивая нам перчаткой?

– Умчаться? От кого? От нас – возможно. Но мы ведь их не на таран собираемся брать! Торпеда быстрее любого клиппера и щёлкает суда без брони как орешки.

– Смотря какие, – неожиданно встал на сторону инспектора Лессинг.

Агния развела руками.

– Вы хотите спорить со мной в вопросах морского боя?

– Про морской бой я знаю немного. Но отчётливо помню, как полтора года назад этот лайнер мелькал на передовицах крупных изданий. Помнится, тогда он на большой скорости столкнулся с айсбергом. И ледяная глыба смогла его только оцарапать. Судовой Трест ещё хвастался: насколько «Лакритания» непотопляема.

Остальные согласно закивали, и даже Агния, скрипя сердцем, вспомнила, как читала нечто подобное.

– Всё равно. Торпеда не айсберг. Я готова поверить, что обшивка лайнера способна выдержать один взрыв, но не больше. Скорострельность у нас отличная… Да и не пойдут они на бой, братцы! Там же не эмигранты, доведённые до такого отчаянья, что готовы голыми руками на пиратов лезть! У этих людей главные капиталы на континентах. Они не станут рисковать жизнью ради бриллиантов.

– Они – нет. А эскорт?

Коробки заскрежетали по металлу. Все обернулись на Филиуса Рэнгтона, который на протяжении всего спора наблюдал за ними с коварной усмешкой и молчал. К горлу Грэхема подкатила злость. Похоже, противному финансисту нравилось выслушивать воодушевление людей, чтобы затем спускать их с небес на землю.

– Я не пытаюсь оскорбить, капитан… но вам вправду стоило дочитать буклет, прежде чем созывать собрание.

Он перевернул последнюю страницу, и место перламутрового лайнера занял серый, ощерившийся стволами крейсер.

«ЭСКОРТ»

«Многие наши клиенты справедливо опасаются пиратства, активно практикующегося в Межконтинентальном море. В связи с этим предприятие спешит успокоить граждан. На протяжении каждой ходки „Лакританию“ сопровождает гордость Соединённого Флота, бронепалубный крейсер „Серебряный Коготь“. Экипаж „Когтя“ – опытные бойцы, обладающие богатым опытом и безупречной выучкой. За сверхбилетные взносы по наивысшему тарифу крейсер готов произвести манёвры и стрельбу на потеху публике. В случае же, если пиратский корабль решит совершить самоубийственное нападение на лайнер, пассажиры смогут насладиться поистине уникальным зрелищем морского боя.

К буклету прилагаются технические характеристики и боевые качества „Серебряного Когтя“ для интересующихся.»

Это было крушение. Из девушки выдавили жизнь, как из резиновой детской игрушки. Капитан рухнула на ящик. Руки её обвисли, а глаз буравил «Серебряный Коготь», словно галлюцинацию, словно отказываясь поверить в его существование. И Грэхем в очередной раз посетовал на судьбу, что вынудила Синимию ступить на тропу морского разбоя в столь юном возрасте.

«Всё-таки она слишком молода для всего этого дерьма. Нельзя так…»

– Пусть! Пусть крейсер! – Триумф был слишком близок, и амбициозная девчонка не собиралась отказываться от него так просто. – Мы тоже не на шлюпке! Дайте сюда буклет! Сюда этого гада! Так… посмотрим… боевые характеристики… Это явно «Скат-шипохвост» 5124 года производства. Превосходный крейсер, почти не устарел. Слабости… слабости… Не про него ли Кнехтин говорил, что киль слабо сделан? Если про него – то нам хватит…

– Одной торпеды?

– Какой одной? Четырёх… Это уже мало для крейсера!

Доктор Бурах протёр пальцами веки, подал знак молчать членам экипажа, уже готовым возроптать, и обратился к Агнии максимально дипломатичным тоном.

– Капитан, мне правда жаль. Но даже я знаю, что атака крейсера подводной лодкой в одиночку равносильна самоубийству. Неспроста подводники воюют «волчьими стаями». У субмарины тонкая обшивка, любое попадание разломит её. Команда крейсера – профессионалы, а не пьяные пираты.

Агния вцепилась руками в уши. Она знала. Она прекрасно всё это знала лучше доктора. Но ведь мгновение назад она сжимала в руках несметные богатства, славу и уважение в братстве пиратов. Разве судьба не научила её не упускать шансы?

– Надо просто проявить достаточную прыть! Всплывать, торпедировать и погружаться. Всплывать в неожиданных местах, чтобы они не успевали выстрелить…

– Ты предлагаешь какую-то пляску смерти. А я напомню, что у нас экипаж вчерашних гражданских. Даже если мы каким-то чудом утопим «Коготь», ну что, лайнер за время боя не успеет сбежать?

Он развёл руки. Доктор Бурах – воплощение рассудительности. Агния зарылась лицом в ладони. Боцманы собрались вокруг, принялись её утешать, говорить, что у них и без «Лакритании» всё неплохо. Старпом виновато признался:

– Прости, Аг, тут доктор действительно прав.

В глазу защипало. Рыдать при соратниках точно не следовало, поэтому Агния поднялась, сделала вид, что глаз чешется, и объявила:

– Ладно. Похоже, я действительно разбудила вас зря. Что ж: до рассвета ещё есть несколько часов. Не будем упускать их. Пусть вам приснится успешное ограбление «Лакритании», раз наяву оно нам не светит.

Боцманы принялись вставать. Некоторые зачем-то пожимали ей руку, будто они совершили какое-то успешное дело. Агния задумалась, не сменить ли ей рабочего Джима в рубочном гнезде, раз спать не хочется.

Как вдруг молодую разбойницу словно ударило молнией.

– Стоп!

Перед мысленным взором Синимии сгустились подзабытые, уже расплывающиеся лица Драгоценных кадетов Академии. Они всё-таки упоминали «Лакританию» в беседах. И всплывшие нечаянно в памяти подробности кадетских споров заставили Агнию покрыться мурашками с головы до пят сильнее, чем когда она отыскала координаты лайнера в буклете. Заставили медленно направить указательный палец в сердце Филиуса Рэнгтона.

– Вы! Вы хвастали своими многочисленными связями.

– Знакомствами, – поправил банкир. – Связь подразумевает лояльность. Да, по работе приходилось общаться со многими представителями элиты. Деньги нужны всем.

– Тогда скажите, – Агния опустилась обратно, поставила локти на колени, сжала пальцы в замок и облизнула губы, – скажите, Рэнгтон, насколько верны слухи о контрабандной взрывчатке на «Лакритании»?

– В… взрывчатке?

– Во время моего обучения ряд знатных кадетов с доступом к конфиденциальной информации утверждали, что на «Лакритании» имеется секретный грузовой отсек под углехранилищем, в котором Пушечный Трест тайно доставляет в Империю новейшие боеприпасы. Империя хочет наладить собственное производство и запрещает поставки, а Содружество подкупает ответственных за разработку чиновников и всё равно ввозит. И наш бриллиантовый лайнер им очень подходит, поскольку такое статусное судно никто не рискнёт обыскивать. Всё равно как на личной яхте президента шариться. Скажите, Филиус, это правда?

Рэнгтон тоже занял место напротив капитана. Он извлёк из кармана брюк платок, снял протереть очки, и Агния к собственному удовольствию подметила, как подрагивают его пальцы. Спесь финансиста уступила место испугу.

– Да… Это чистая правда, мой капитан. Я лично присутствовал при разработке методов теневой доставки нитротина в Империю, был свидетелем.

– Так. – Агния придвинулась ещё ближе к собеседнику. Голос девушки опустился до шёпота, но в воцарившейся тишине каждое слово достигало ушей слушателей и усваивалось с жадностью. – Мои сокурсники были в ярости от данной авантюры. Сердились, что правительство подвергает жизни пассажиров опасности ради политической выгоды. Теперь скажите, Рэнгтон, что произойдёт, если мы выпустим торпеду по углехранилищу?

– Катастрофа… Даже если борт не будет пробит, ударная волна вызовет детонацию, а там ещё и уголь сверху… Лайнер, скорее всего, разорвёт надвое. Огромное количество народа погибнет от взрыва, а обломки ещё сразу начнут тонуть. Людей будет давить корпусом, затягивать образовавшейся воронкой…

– И последний вопрос. Командованию крейсера известно про взрывоопасный груз?

– Не знаю… Я бы предупредил, будь я ответственный. Это ключевая информация в вопросе защиты лайнера.

Банкир смотрел на одноглазую с нескрываемым ужасом. Страх по ходу беседы всё сильнее овладевал им, и, когда он, помолчав, заговорил снова, язык у него заплетался.

– К… капитан, вы только не сердитесь. С финансовой точки зрения… план безупречный… утопить судно и беспрепятственно забрать сто процентов прибыли. Но… там полторы тысячи человек…

Агния не поняла. А когда поняла, хлопнула себя ладонью по лбу.

– Господи! Рэнгтон, вы дурачок! Я не хочу собирать ожерелья с мертвецов. Я собираюсь взять их за горло. Как пираты нас при нападении. Как мы их в торпедном. – Она вновь поднялась на ноги, но на сей раз торжествуя. Пальцы протянутой в призыве руки сами сомкнулись в кулак. – Я вырву клыки «Серебряному Когтю». Стоит нам прицелиться в нужную точку – и на крейсере не посмеют сделать ни единого выстрела. Мне даже воображать страшно, что с ними сотворит Адмиралтейство в случае массовой гибели Драгоценных.

Тишину, воцарившуюся в командном центре после этих слов, можно было резать. На вчерашнюю кадетку со всех сторон взирали в немом удивлении. И Норберт Лессинг произнёс:

– Ладно, я передумал. Мне плевать, насколько там пираты жестокие. Я готов под твоё командование хоть на край света. Записывай в экипаж.

Можно ли было махнуть рукой на желанную, но опасную добычу? Позволить миллионам спокойно прошествовать мимо, самим сохранив прежний курс на Остров Спасения? Конечно, можно. Задуманная атака, даже при наличии найденной уязвимости, оставалась рискованной. На крейсере могли не знать про нитротин. Могли затупить, не сообразить вовремя и всё равно жахнуть по подлодке. Её неопытная команда легко могла напортачить при нападении, и уязвимость, засевшая в голове Агнии красным крестом на ватерлинии, ровнёхонько перед первой трубой, так и не окажется в перекрестье воображаемого прицела. Судьба уже преподнесла ей фантастический шанс завладеть собственным военным кораблём. Зачем лишний раз искушать судьбу?

Все эти сомнения не миновали одноглазую пиратку утром двадцать третьего июня, когда она сиреной подняла всех спящих на субмарине и созвала очередной общий сбор в трюме. Но поддаваться сомнениям Агния не собиралась. Не только от нежелания упускать шансы.

Вчера ей удалось подарить людям уверенность в собственных силах. Но эта уверенность могла быстро исчезнуть, оказавшись случайным эмоциональным подъёмом. Люди часто в минуты воодушевления думают, что вот теперь-то они свернут горы. А затем возбуждение проходит, и смелый порыв в лучшем случае остаётся приятным воспоминанием. В худшем – вообще исчезает бесследно.

Решимость требовала закрепления. Вчера она показала им свободу. Сегодня она поможет им к свободе привыкнуть.

Трюм для собраний встретил одноглазую гомоном, свистом, приветливыми выкриками. Экипаж хорошо отоспался и пребывал в приподнятом настроении. Непосредственные угрозы жизни миновали, неопределённость как будто никуда не исчезла, но ведь теперь они вступали в эту неопределённость победителями, не пленниками. Агнии особенно понравилось, как уверенно салаги стали держаться с оружием. Винтовки в спинных гнёздах уже не заставляли рабочих сутулиться с непривычки, а пользующийся среди заводчан авторитетом Билл поглаживал кобуру на поясе, словно заправский пират.

– Капитан! Мы что, правда, идём в какую-то битву?

– Доброе утро, Астли. – Капитан пересчитала вопрошающие физиономии. – Дьявол, и когда только Фред успел разболтать? Нет, нам положительно нужен замок для гальюна, чтоб запирать главмеха.

Дождавшись, пока смолкнут смешки, она предложила сегодня обойтись без трибуны. Мужики поняли предложение по-своему, приволокли ящик и подняли на него Агнию ещё торжественней, чем в первый раз.

– Давай, о грозный капитан, швырни нас в огонь, – саркастично усмехнулся Стирнер.

Глаз Агнии сощурился.

– А что, парни? Пойдёте в бой, если я прикажу?

Пусть не сразу, но толпа одобрительно забурчала. Общий настрой высказал Джимми:

– Мы тебе верим. Ты только нами не пользуйся, как Дунька. А мы за тебя жизнью рискнём.

– Полегче, Джимми! – Торкнем картинно прицелился в друга револьвером. – Ты, может, и каблук, а я намерен рисковать шкурой исключительно за большой куш. Мы ж вроде как пираты, кэп? Ты только покажи, где деньги лежат, я тебе эти деньги на собственном горбу приволоку, а каждого, кто попытается встать между мной и нашими деньгами…

– Сдурел, Торкнем?! Убери эту штуку, я знаю, что она заряжена!

– А ну смирно, вы двое! Настрой боевой, мне нравится, но угрозы ещё стоит потренировать. Ты не страшный, Торкнем, а должен подавлять волю торговца к сопротивлению. Слушайте.

Она изложила команде ситуацию. Не став сглаживать углы, преуменьшая опасность нападения, Агния акцентировала внимание слушателей на размерах добычи. На том, как важно завоевать репутацию среди других пиратов, произвести на них впечатление. Для Острова Спасения они – незнакомцы, прикончившие вдобавок целую субму «своих». Одному Богу известно, сколько появится желающих отомстить за команду Сэффа. Но если они привезут с собой несметные сокровища «Лакритании», им будет чем заткнуть рот даже самым недовольным и подозрительным флибустьерам.

Напомнила Агния также и про недавний кризис. Про наглость, с которой Августейшие кинулись выкачивать недостающие деньги из собственного народа.

– Клянусь Синей Бездной, сама справедливость требует от нас прощупать им кошельки!

Она ещё не договорила, а Грэхем уже предложил экипажу прокричать троекратное пиратское «ура». Мощь взметнувшихся кверху рук, винтовок и сабель заставила Агнию дёрнуть веком, а от громового «Ура-а-а!» задрожали тончайшие трубки. Кому-то хотелось денег, кому-то – отомстить западнийской власти. Кто-то мечтал о комфортной, безопасной жизни, кто-то, напротив, расправить крылья, проверить и показать, на что способен. Некоторые просто готовы были идти со своими новыми друзьями, защищать их и помогать, потому что успели прикипеть к команде. Или лично к ней – как Грэхем с доктором Бурахом. Пёстрая толпа кричала «ура», сердца их бились в унисон, и они сами становились похожи на подводную лодку, скреплённую из сотен разных деталей в единого остроносого хищника.

Агния сжала пальцы. Она чувствовала, что аристократы с лайнера уже у неё в руках.

На какое-то время субмарина превратилась в разворошённый улей. Никогда в жизни Синимии не приходилось видеть настолько мотивированного экипажа. Даже в пять тысяч сто двадцать седьмом, когда Хунд Торчсон доверил её отцу перевезти четыре тонны серебра в Империю. Команде как будто перестал требоваться капитан. Матросы наперебой просили отправить их на посты, приводить поскорей винты в движение и мчаться за трофеями. Служившие у Райли растолковывали новичкам вахтенную систему труда, инспектор Бром начал выбирать, кого отправить в первую вахту, вызвались ведь почти все. Лессинг с Шибальди уже обсуждали атаку. Грэхем задался вопросом: как им практиковаться без корабля в качестве тренировочной мишени. Сверху черноволосая растерянно наблюдала за этой внезапной слаженностью действий. Её даже позабыли спустить на землю.

– То есть нам что, сидеть двое суток, ждать, когда «Лакритания» сама припрётся?

– Не, я видел в буклете, утром она будет по координатам пятьдесят один широты, пятьдесят семь долготы. Это отсюда милях в десяти – пятнадцати.

– Народ, а заряда-то хватит? В батареях! У нас же на электричестве двигатель.

– Блин, а вдруг не хватит?!

– Где там наш заложник?

– Пират? В камере дрыхнет!

– Достать его!

Толпа всколыхнулась. Агния согнула колени. Спрыгнув по плечу великана Билла, она в числе первых устремилась к тюремным ячейкам. Атмосфера напоминала ей ночь ограбления, но если там толпа, объятая липким страхом, тянула её вместе с собой назад, здесь, напротив, подгоняла, как ветер, раздувавший паруса фрегатам в старину.

Лохматый Джон проигнорировал сирены, собираясь, видимо, спать до полудня. Когда его разбудили и стали объяснять про ограбление, он долго не мог ничего понять: какой лайнер, какие миллионы? Зато как понял, лохмы на макушке дыбом встали.

– На пятьдесят один, пятьдесят семь? Карамба! А мы-то с Сэффом хотели домой уходить с парой десятков рабов! Да и не посмел бы Сэфф, крейсера б испугался…

– В бездну Сэффа! – взревела косаткой Агния. – Запасы хода показывай!

На обещанной экскурсии по электросистемам в итоге присутствовало полсубмарины. Все, кто успевал пролезть к «лектору» прежде, чем начинал отдавливать соратникам пальцы. Капитан окончательно зауважала Джона, когда тот не побоялся перед кучей вооружённых до зубов захватчиков прикалываться, почти минуту убеждая, что в батареях хода едва-едва осталось до Острова Спасения.

Фред шлёпнул «корабельному псу» ладонью по ладони, пока Агния материлась:

– Да почему все главмехи по голове битые?!

В пусковом отсеке, оказалось, до сих пор валялась шантажная торпеда.

Тэтчер схватился за голову.

– А ежли тряхнёт субму, и её по наконечнику тюкнет?! Тащите отвёртку, срочно! Будем учиться боеголовку снимать.

Отправив Грэхема разворачивать подлодку и лететь по нужным координатам, а первую вахту матросов во главе с Фредом – дежурить над сетью, двигателем и накопителями напряжения, отключать ток в случае ЧП и латать поломки, сама девчонка взобралась с ногами на освобождённую от взрывчатки торпеду, ставшую безобидной металлической сигарой. Она внимательно наблюдала, как остальные приводят в движение жёлоб подачи, откручивают «заплатки», извлекают картузы с искристым порохом и складывают в ящики, закапывая в противовзрывной песок. Пустая торпеда внешне не отличалась от заряженной, и это вызвало у капитана ухмылку.

– Тэтчер! Торпеда без боеголовки идёт так же?

– Нет. Но взрывчатку можно заменить песком для тренировок, весит столько же, – быстро нашёлся Джон. – Картузы запасные имеются.

По прибытии на место рандеву план нападения уже был продуман в подробностях и успел пройти через первое обсуждение с боцманами. Утром двадцать пятого июня дозорный замечает «Лакританию». С помощью дальномера производятся замеры, определяется расстояние до цели, её скорость и курс, которые впоследствии вводятся в арифмометр. Подлодка погружается. Всплывает по сигналу. Берёт пассажиров за горло. Переговорный прожектор сигналит на крейсер, чтоб не стреляли, и на «Лакританию» – чтоб опускали спасательные заслонки.

– Четырнадцать узлов, – усомнился Грэхем. – Успеют ли остановиться?

Но Филиус Рэнгтон заверил собравшихся, что после айсберга Судовой Трест обеспечил свою жемчужину спасательной системой торможения, позволяющей лечь в дрейф меньше чем за минуту.

– Приплыли, я говорю большое спасибо айсбергу, – отсалютовала воображаемой фуражкой Агния. – Насчёт плана не беспокойтесь, он ещё будет редактироваться по ходу подготовки. И начнёт прямо сейчас. Тэтчер, прожектор управляется изнутри субмой?

– Нет, конечно. И погружаться с ним не стоит, могет сломаться.

– Вот видите?

После всплытия время у пиратов должно было идти на секунды. В случае если лайнер успеет миновать опасную зону, на операции можно ставить крест. Разворачивалась субмарина медленно.

Пока Джон Тэтчер зарылся в таблицы, пытаясь понять, какой расход электроэнергии повлечёт происходящее сейчас, Агния пустила подводную лодку прыгать. Веретено всплывало и погружалось, а члены команды пытались сразу по всплытии открыть входные люки как можно быстрее.

Получалось так себе. При первой попытке Грэхем смог выползти на рубочное гнездо лишь на третью минуту от окончания подъёма. Капитан встретила его внизу поэтичным замечанием:

– Выглянув из люка, Грэх, ты увидел снаряды, летящие прямо в тебя. У флотских кадетов в Академии муляжи плавали полторы минуты, а ведь это даже не мичманы были. Плохо, быстрее надо.

Поначалу чёртов люк казался неразрешимой проблемой. Грэхем и Шибальди быстро выдохлись, призванные им на замену матросы тоже. Кое-что начало получаться, лишь когда поворачивать вентиль поручили могучему Биллу, а носиться по лестнице – проворному Торкнему. Мускулы рабочего могли, казалось, гнуть металл, не то что вентиль сворачивать. Когда взмокший студент протянул Агнии после очередной попытки секундомер, капитан, наконец, удовлетворённо кивнула.

– Пятнадцать секунд. Неплохо. До часа атаки оба освобождены от обязанностей. Билл, отдыхать, а тебе, Торкнем, пусть доктор Бурах преподаст урок сигнальной азбуки. Ты должен будешь знать, как просигналить два слова: «СТОП» и «ЛАЙНЕР».

– А можно к ним добавить третье? «СУКИ».

– Нельзя, времени слишком мало.

После прыжков с открытием люка взялись за арифмометр. В счётную машину загружали данные по воображаемому лайнеру, затем всплывали по сигналу и вступали в переговоры с противником. После каждого эксперимента Агния, Грэхем или Рэнгтон садились с ручкой за блокнот, рассчитывать, как двигалась «Лакритания».

Здесь обнаружилась вторая проблема. Цель шла слишком быстро. Субмарину либо успевали уничтожить, прежде чем уязвимость окажется на линии пуска торпед, либо четырёхтрубный великан успевал покинуть зону смерти, даже если падал в дрейф сразу при всплытии нападающих. Пираты опробовали даже такой фантастический вариант и, когда лайнер всё равно выскользнул, впали в уныние.

План захвата трещал по швам. Солнце уже клонилось к закату, когда Агния вдруг заехала себе по лбу кулаком:

– Господа, мы идиоты! На фиг мы всплываем перпендикулярно? Надо целиться под углом! Выскочим по курсу – пусть он ещё к нам какое-то время приближается!

Пришлось поколдовать над арифметическим устройством, но переговорное время возросло в разы.

Двадцать четвёртого отрабатывали торпедный удар. Просто дёрнуть за рычаг было недостаточно: подлодка всплывала с опущенными «колпаками», чтобы порождаемые подъёмом водяные потоки не вырывали торпеду из гнезда ещё до пуска. Агния требовала как можно более высокой скорости выстрела от обслуживающего персонала. Чем меньше секунд занимал пуск – тем больше их оставалось у пиратов до на принуждение противника к сотрудничеству.

Сообразив, что в час икс стрелкам придётся действовать без неё, Агния оставила торпедное под присмотром старшего помощника Грэхема, а сама вылезла на поверхность отслеживать движение хитроумной конструкции, разработанной сумрачными умами, чтобы доставлять заряд через сопротивляющуюся толщу воды. После каждого пуска пустышку требовалось возвращать на шлюпке обратно, поэтому она напоминала ворчащим матросам, спускавшимся рядом к морской кромке:

– Нам ещё перевозить груз с «Лакритании». Много груза, надеюсь. Приноравливайтесь к вёслам, парни!

Торпеды шли практически одинаково, разброса не было. Провожая глазом очередную пенистую дорожку, Агния почувствовала на плече прикосновение судового врача.

– Могу я спросить наедине, капитан?

– Конечно.

– Меня беспокоит ваша готовность утопить судно в случае агрессии со стороны эскорта. Угроза необходима для шантажа, но зачем же торпедировать, когда шантаж уже провален? Не правильней ли будет воспользоваться лишними секундами для бегства? Да и из соображений гуманности…

– Первая после бога.

– Что?

Глазное яблоко пиратки под надвинувшейся бровью сдвинулось к носу, посмотрело на залезающих в шлюпку и вновь повернулось к торпеде, покачивающейся на волнах.

– Так на образцовых западнийских броненосцах офицерство любит пафосно называть капитана. Ну… первый. Женщин на флот не пускают. Считается: если капитан приказывает образцовому экипажу застрелиться – образцовый экипаж стреляется.

– И вам… нравится такая безграничная дисциплина?

На лице Агнии появилась улыбка, которой всё время пугался Грэхем.

– Флот заставляет подчиняться любой сволочи. Здесь же вопрос доверия. Доверие требует знакомства, подкрепляется кровью, но если оно обретено… то, в общем, да. Это и есть акт доверия – когда ты готов застрелиться по приказу того, кому веришь. Потому что в барабане может и не быть патронов, потому что может иметь место уловка, сложный план, о котором тебя просто не было возможности проинформировать. Когда знания исчезают, остаётся одно доверие…

Она обернулась.

– Доктор, у вас светлый ум, а ваш гуманизм с детства вызывает во мне восхищение. Но неужели вы вправду считаете, что я способна совершить массовое убийство просто так?

Несчастный Бурах развёл руками.

– Для чего же тогда вся эта подготовка, пробные пуски?

– Вот поразмыслите на досуге. Вполне может быть, догадаетесь. Но главное… – Агния взяла доктора Бураха за руки и попросила, уже мягче: – Верьте мне. Не предавайте из-за непонимания или из абстрактного гуманизма. Или я ещё не заслужила вашего доверия?

– Заслужили… прежняя вы. А теперь вы… мы идём в разбойники.

– Мы не разбойники. Мы – хозяева моря. И люди, желающие путешествовать через наши владения, должны вносить оплату. Только и всего.

Со стороны предзакатного солнца летели, крича на весь океан, горланы. Возвращались домой с рыбного лова. Их присутствие указывало, что в пределах пятидесяти миль отсюда есть земля.

Капитан Дэнисс Фаррагут, командующий сопроводительным крейсером «Серебряный Коготь», полистывал модный журнал, развалившись в кресле посреди мостика. Во втором часу дня ему пришлось занять свой пост и взять штурвал в руки. С «Лакритании» попросили подвести крейсер поближе к правому борту, чтобы очередные Драгоценные барышни, заплатившие сверхбилетные взносы, могли получить портрет на фоне красивого военного корабля. Отстоявший перед этим ночную вахту Фаррагут рассеянно водил взглядом по десяти абзацам описания нового фасона платья в столице, с трудом понимая каждое четвёртое слово. Он вообще планировал вопреки уставу устроиться спать на посту, оставив почтительно выстроившееся вокруг офицерство дежурить и будить его в случае, если господам взбредёт в голову ещё какая блажь.

– Отстаём от графика, – озабоченно воскликнул мичман, пошептавшись со штурманом. Мичман был зеленоротый мальчишка в огромных очках из какой-то безумно знатной фамилии, решивший-таки строить карьеру на флоте, а не сверкать классическим образованием в бальных залах Нью-Карр-Хагена. – Текущую точку мы должны были миновать ещё в девять утра. Пять часов отставания, сэр!

Капитан промычал в ответ нечто нечленораздельное, оставив в мыслях заметку ещё через два замечания заткнуть мичмана на полдня.

Среди морского офицерства, часто контактировавшего и хорошо друг друга знавшего, Дэннис Фаррагут считался посредственностью. Не позорищем Соединённого Флота, но и не восходящей звездой. Простой, исполнительный служака, не способный ни на чудеса смелости или хитрости, ни даже на чудеса глупости. На него можно было положиться, но такой человек с тем же успехом мог служить и в наземной армии, и в Трестах… да, в общем-то, везде, где существовала потребность в исполнителях. Злые языки даже пророчили ему пожизненное прозябание в чине лейтенанта на посту старшего офицера при другом, как раз талантливом и доблестном капитане Хатштепсе. Но помог случай. Узнав, что крейсер переводят в охрану круизного лайнера, души не чаявший в «Серебряном Когте» Хатштепс гневно подал в отставку, и Фаррагут получил, наконец, изрядно подзадержавшееся повышение. А с ним – и спокойную, курортную службу без сражений, главную опасность на которой представляла скука.

Но несмотря на всё, Дэннис Фаррагут оставался офицером Соединённого Флота. Поэтому, когда носовой смотрящий сообщил о странном объекте прямо по курсу, журнал моментально полетел в руки мичману, для таких целей и поставленному на мостик, а ещё секунду назад дремавший капитан согнулся над терминалами стервятником, ищущим, чем поживиться.

– …Да, вижу. Крейсеру – боевая готовность!

Короткие, острые усы над губой встали торчком.

– У нас субмарина по носу!

«Серебряный Коготь» ожил. На орудийных палубах дежурные расчёты засуетились вокруг пушек. Стволы орудий со зловещей синхронностью выдвинулись вдоль по бортам из казематов. Зарокотала, поворачиваясь, носовая пушка – самое крупнокалиберное из всех орудий крейсера.

– Машинное, увеличить ход до тринадцати узлов! Носовое орудие, огонь, как только цель окажется в зоне поражения! Смотрящие, внимание… Где остальные?!

Фаррагут ждал «волчьей стаи». Велико же было его удивление, когда все смотрящие, даже верховой, хором сообщили:

– Чисто!

Отсутствие противника напугало капитана сильней, чем если бы всё море до горизонта поросло подлодками.

– Чего они пытаются добиться? Нападают всего одной субмой? Это глупость.

– Пираты глупы, сэр, – важно заметил дворянчик, поправляя очки.

От затрещины мичмана спас только сигнальщик из правого прожекторного гнезда рядом с мостиком.

– Сэр, пираты сигналят! «СТОП»!

– Ещё чего, – хмыкнул Фаррагут, хотя смутная тревога его только возросла. – Интересно, почему они не торпедируют?

Подводная лодка на столь большом расстоянии была едва заметна среди волн и казалась беспомощной жертвой. Крохотное веретёнце, не стреляющее, не двигающееся, с человеческой фигуркой на спине, панически моргающей прожектором, в то время как с запада на него летел тысячетонный гигант-убийца. Далеко не самый большой среди крейсеров, он всё же значительно превосходил субмарину размерами. Трубы крейсера сделали «фш-ш-ш-ш», выдохнули чёрный дым. Буруны от форштевня достигли клюзов. «Серебряный Коготь» нёсся на всех парах, обгоняя ещё не успевшую сообразить, что происходит, «Лакританию», нёсся разорвать на клочки наглого пирата. Расчёт носового орудия загрузил снаряд, дальномерная установка рядом уже взяла субмарину в прицел. Нужно было только подобраться, подойти чуток ближе, и…

И тут до капитана дошло. Сообразив, куда сейчас наведены торпеды, сопоставив со странными сигналами, Фаррагут помертвел, схватился за раструб приёмника и заорал хрипом, какого офицеры никогда не слышали от своего командира:

– Отставить! Не стрелять! Не стрелять, чёрт вас дери! Носовое орудие, подтвердить! Как поняли?

Сквозь треск помех дошёл голос командира расчёта, подтверждающий, что понял приказ. У мичмана от произошедшего отвисла челюсть.

– Что? Но… Это измена!

– Убрать зелень с мостика! – скомандовал капитан двум младшим лейтенантам. К чести Фаррагута, он быстро сумел взять себя в руки и швырялся приказами как ни в чём не бывало: – Правый фонарь – пиратам! «МОЛЧИМ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ». Левый – лайнеру! «СТОП СРОЧНО»!

– С лайнера отвечают: «НЕ ПОНЯЛИ», – доложил левый сигнальщик, заставив капитана схватиться за волосы.

– Не поняли? Кретины! Их же сейчас… «НИТРОТИН»! Сигнальте «НИТРОТИН»!

«НИТРОТИН» сработал. Всем на палубе крейсера пришлось зажать уши от визга механизмов лайнера, испытывающих перегрузки. Великан начал замедляться.

– Так. Машинное – сбросить ход до семи узлов. Орудийная палуба – не стрелять. Любой расчёт, который выстрелит, четвертую прямо на посту!

Повернув штурвал, Фаррагут направил «Серебряный Коготь» в сторону, обогнуть подводную лодку с юга. Затем стёр ладонью пот со лба.

Поднял голову, увидел растерянные лица офицерского состава.

– Господи! Господа, да вы же не знаете! Лайнер заминирован. Под углехранилищем двадцать тонн контрабандного нитротина. Но, ради всего святого, откуда кучке отщепенцев известно, откуда…

– Победа, – выдохнула Агния, с трудом отрывая лицо от перископа.

Идущий в атаку крейсер пробрал её холодным параличом до костей, ощущение оказалось совершенно ни с чем не сопоставимым.

«И ведь это ещё маленький. Каково же сражаться с линкорами?»

По отсекам закричали «Ура!». Одноглазая выключила связь и махнула винтовкой штурмовому отряду вылезать.

Наверху Грэхем принял прожектор у трясущегося Торкнема и просигналил офицерам: «ПЕРЕДАЙТЕ ЛАЙНЕРУ СКИНУТЬ ТРАП».

Завязалась перебранка. «Я ВАМ НЕ ПОСЫЛЬНЫЙ», – возмутился крейсер, Агния поинтересовалась: «НАМ ПУЛЬНУТЬ?», на что получила сразу ответ: «НЕ НАДО». Фонари «Когтя» и «Лакритании» застрекотали друг другу, а на носу лайнера матросы начали спускать длинный спасательный трап.

Не веря собственному торжеству, Агния воздела винтовку.

– В шлюпку!

– Что-то мне не нравится, куда он ползёт, – шмыгнул носом Стирнер. – Они так наведут на нас всю бортовую батарею!

– А нам пофиг. Им никак не разрушить торпеду. Субмарину переломят, а торпеда всё равно выскочит и свершит своё чёрное дело. Не, парни, господа у нас на крючке. Грэхем, что с дрейфом?

– Ветер западный, сносит к востоку. Но мы как раз смотрим в западный край уязвимости, так что с прицела нас не собьёт.

– Безупречно. Смотри-ка, всё равно почти выскользнули господа.

К счастью, матросы «Лакритании» сами догадались опустить ещё и швартовы, чтобы шлюпка могла закрепиться у борта жертвы.

Никогда ещё Агнии не доводилось взбираться на столь колоссальные суда. Подъём на чёрную стену завораживал, а шлюпка сверху уменьшилась до размеров пальца.

Но вот и фальшборт, вот и палуба лайнера. Ирония ситуации развеселила Агнию: всего двое суток назад она была по другую сторону фальшборта.

– Шибальди, – шепнула пиратка через плечо. – Вздумаешь заняться революционными расстрелами – самого прикончу на месте. Вообще, это всех касается. Стрелять только в крайнем случае. Господа!

Матросы «Лакритании», которым предназначалось последнее обращение, переминались с ноги на ногу и хлопали ресницами.

– Я, Агния Синимия, беру под командование всех присутствующих на борту круизного лайнера до отбытия. Мы держим под прицелом груз военной взрывчатки и способны убить всех вас одним нажатием рычага. Сопротивление бесполезно. Даже на крейсере, как видите сами, уже это поняли. Но если исполнять все наши приказы, то гарантирую: никого не убьют, не ранят. Слово морской разбойницы. Готовы сотрудничать?

Кивки.

– Где капитан, старпом, высшее командование? На мостике?

Опять кивки.

– От-лич-но! Так. Собирайте весь экипаж корабля, всех моряков прямо здесь, на носу. Поможете с погрузкой, и мы отчалим. Не сопротивляться! За работу, народ!

Отданные капитанским голосом команды Агния дополнила пронзительным свистом, а сама повела отряд по лестницам. Здешняя настройка мостика сама в ширину была под пятнадцать метров, и подъём на неё был не снаружи, как у всех нормальных кораблей, а внутри. Минуя этажи надстроек, которые по размаху можно было счесть за отдельные палубы, Агния подмечала первых пассажиров. Не успевшие ещё покинуть носовую часть Драгоценные лица в пышных нарядах при виде людей с винтовками торопились скорей смыться на корму. Дамы взвизгивали.

Сигнальщик на прогулочной веранде, взгромоздившейся здесь вместо прожекторного гнезда, увидел поднимающихся, струхнул и спрятался на мостике. Агния смогла безнаказанно подойти к фонарю.

– А вот говорилки мы тебе разобьём. Без обид, «Лакритания», слонышко ты моё, но придётся тебе добираться до Империи молча.

На мостике захватчики обнаружили не только капитана со старпомом. Туда ещё зачем-то забралась группа пассажиров. Женщин не было, зато был солидный джентльмен с брюшком в превосходно выкроенном твидовом пиджаке и сухощавая очкастая персона, до омерзения напомнившая Агнии клерков Судового Треста. Присутствовал даже подросток. Мальчик в элегантном синем камзоле, что округлившимися глазами разглядывал пиратов и, похоже, с трудом подавлял желание спрятаться за спинами старших.

Агния повторила ультиматум, зачитанный матросам. Потребовала выдать ей капитана. Выпихнутому человеку приказала выйти на связь с пассажирами.

– У вас на судне можно по телефону общаться с Драгоценными? Можно? Мне необходимо собрать всю знать в одном месте. Всех, у кого есть ценности. В ваших же интересах предоставить нам доступ к ценностям, чтоб мы могли поскорее отчалить, позволив вам продолжать своё увлекательное путешествие… Как вы там в брошюрках пишете, не помню.

Запинаясь, капитан ответил, что позвонить пассажирам нельзя, но можно отправить вестовых, сорганизовать. Экипаж как раз сейчас по протоколу пытается не допустить панических метаний среди пассажиров. Агния кивком дала добро, капитан нетвёрдым шагом двинулся к пульту связи.

Но тут произошло неожиданное.

Подросток с самого появления пиратов по неясной причине впал в странное возбуждение. Когда капитан отошёл, он вдруг дёрнулся по направлению к Синимии.

Остальные корсары среагировали моментально. Шеренга ружей нацелилась нервному пареньку в сердце. Но странности на этом не закончились. Мальчишка проигнорировал толпу головорезов, явственно угрожавшую застрелить его. Казалось, он совсем не заметил винтовок. Вместо этого парень подошёл к Агнии ещё ближе, почти вплотную, и черноволосая подала знак не стрелять. Парень был безоружен.

Всмотревшись в лицо капитана пиратов, странный пассажир вздрогнул всем телом. Отпрянул. Заговорил. И, когда юноша заговорил, его голос отчего-то показался Синимии знакомым.

– Агния? Агния, ты?!