Перед отъездом господин оверлорд пригласил свою новую вассалку на беседу. Приглашение было доставлено с соблюдением максимальной конспирации. Косингинцам даже не пришлось приближаться к дворцу. Когда Агния с Сигилом, уютно устроившись у камина в гостиной, наслаждались раритетным собранием сочинений Шеклстона, из варлордской библиотеки в приоткрытую дверь скользнул Гютреб. Миловидный слуга, доставшийся ей в придачу с дворцом.

– Миледи, я должен передать вам послание от Локка Флинта. Его люди связались со мной и настоятельно просят вас завтра между десятью и одиннадцатью нанести визит в бывшее Мелководье, где сейчас расположился их лидер. Ещё они рекомендовали соблюсти конфиденциальность, а если по дороге вас окликнут прохожие, не сочинять, но изобразить раздражение и пожаловаться, что господин оверлорд дёргает лично вас по таким мелочам, как низкое качество островной кухни.

Поэт с пираткой переглянулись. Затем Сигил поправил волосы и важно указал пальцем на реплику принцессы Айзольдии. Агния улыбнулась, ведь принцесса говорила:

– Ну, дружище, отдохнули и хватит. Беги к Шандзи, говори, что пора снова тащить орудия на возвышенность. Хотя нет, пусть сначала мне стрелков одолжит, Мелководье же ещё штурмовать будем.

Хозяева смеялись, пока лакей, замерев в почтительной позе, переводил непонимающий взгляд с одного на другую.

– Это шутка, Гют. В прошлый раз, когда меня конфиденциально вызывало начальство, дело закончилось сражением.

– Очень смешно, моя варледи. – Слуга поклонился на всякий случай.

– Ну вот. Теперь мне смешно, что ему до сих пор не смешно. – Сигил поджал ноги, готовясь вылезти из кресла. – Но если серьёзно, обязательно поделись после, иначе я задохнусь любопытством. Секретная аудиенция у пиратского оверлорда… Вряд ли он собрался показывать тебе свою коллекцию марок. Пойду стяну ещё этих кексов с кухни.

– Не утруждайтесь! Я принесу!

Гютреб бесшумно выпорхнул.

– Он у тебя на цыпочках бегает? Даже прислуга дяди не ходила на цыпочках, а он их третировал. Кажется, Гютреб исполнительней, чем эти сестры-горничные.

– Гютреб очень испугался, когда услышал, что мне трое слуг слишком много будет. А ведь я просто хотела проявить скромность. Не пойму, чего его не берут в экипажи. Конечно, он не гора мышц, но юнга из него вышел бы отличный. У меня на «Алёнке» и того младше служит.

– Так ты не знаешь? Гютреб… он… – Щёки Сигила еле заметно порозовели.

Поэт наклонился и прошептал Агнии кое-что на ухо.

– Оо. Понятно… Подожди, хочешь сказать… Неужто Эммануил тоже?

Сигил кивнул.

– Ничего себе.

Флинт сидел за столиком и двигал костяшки на счетах, когда одноглазая ввалилась в гостиную.

– Ну, господин оверлорд, если вы сейчас скажете, что на остров Спасения наступают тридцать линкоров и что нам нужно бежать, бросив население… клянусь, я схожу с этого пиратского парохода, уезжаю в Тансгрим и открываю там магазин фарфора.

– Шуточки как у прачек. Хотя в этом есть доля правды. Круг действительно замыкается – правда, несколько иным образом. Разденьте её!

Последнее предназначалось лакеям. Агния вздрогнула, но прислуга лишь стянула плащ и расстегнула сапоги.

– У меня посетители. Двое влиятельных людей. Они планировали встретиться с тобой, но тут им повезло, ведь на остров пожаловал я.

– И тем не менее вы послали за мной.

– Да, это дело касается нас обоих.

– Кто посетители? Витт Гефт и Юнк Торчсон? Тогда подождите немного, я сбегаю за карабином. И собаками.

Флинт мрачно усмехнулся.

– Вижу, ты в хорошем настроении. Давай проведём очередную проверку. Я не стану говорить, кто перед тобой, и посмотрю, как быстро ты догадаешься.

Но замысел оверлорда сорвали. Стоило хозяевам войти в столовую, как один из гостей – восточанин лет тридцати – сорока, смуглый, с аккуратными линиями растительности на лице, опрятный, благожелательный, – устремился к ним навстречу, не дав Локку и рта раскрыть:

– Варледи пиратов! Вы прекрасны, как сапфирный тюльпан, цветущий на пустынном утёсе в ночь полной луны. Позвольте поцеловать вам руку. Меня зовут Шлейшшнер Свифт, официально я дипломат, посол, полномочный представитель Его Величества при Парфюмерном Тресте, фактически же… скажем так, один из руководящих сотрудников Имперской разведки. С моим секретным агентом, лейтенантом Тагнером, вы уже знакомы.

Агния степенно позволила губам восточанина коснуться её пальцев. Лейтенант Тагнер, стоявший у окна и созерцавший флегматично пляж, обернулся. И вот тут у морячки пропал дар речи. Потому что Шлейшшнер Свифт не соврал. Они действительно знали друг друга.

Сменивший причёску, но всё равно легко узнаваемый, обросший с последней встречи щетиной перед Агнией Синимией стоял… революционер Шибальди!

– Я же говорил, что мы ещё встретимся… капитан.

Черноволосой разбойнице потребовалось время, чтобы прийти в себя.

– Вот тебе и революция… А сколько слов-то красивых было?! Сколько речей о свободе, о долге перед нацией! О деспотичном режиме! Ты… ты – восточанский шпион!

– И притом отменный! – Свифт отошёл похлопать лейтенанта по плечу. – Тагнер много лет снабжал нас сведениями об Организации Революционеров. Правда, потом «борцу за свободу» пришлось срочно эмигрировать на восток – руководство подыскало ему другую работу.

– Так мы и пересеклись, понятно. – Агния сложила руки, она чувствовала себя круглой дурой. – Что ж, это многое объясняет. Вот откуда военная выправка, умелое обращение с оружием. Я ещё подумала: надо же, революционеры у себя флотскую дисциплину ввели, прямо-таки собственных офицеров выращивают. И эта твоя ненависть к аристократам. Ха! Да, держу пари, ты сам из знатного рода!

Тагнер-Шибальди поклонился. Теперь он держал себя с удивительной скромностью. Регулярно посматривал на Шлейшшнера, ожидая приказаний. Агния видела третье лицо шпиона, помимо революционера-скандалиста и хладнокровного убийцы. Одному Богу было известно, сколько ещё лиц разведчик пока прятал.

Флинт пригласил имперцев к столу. Свифт отпил немного вина из стакана.

«Нет. Не вина. Смородинового сока».

– Между прочим, Организация вам весьма признательна, капитан Синимия. Потеря такого оперативника, как Тагнер, была бы крайне прискорбна, а ведь он жив благодаря вам.

– И вы приплыли подкрепить свою благодарность практикой? – заинтересовалась пиратка. Ей захотелось самой попользоваться такими превосходными шпионами.

– Нет, миледи. Разведка не руководствуется правилами вежливости в своей деятельности. Кстати, как по-вашему, чем мы вообще занимаемся?

– Собираете информацию.

– Не только. Ещё мы делаем Содружеству пакости. Существует множество наименований: саботаж, диверсионная деятельность, комплексная стратегия подрыва внешнеполитического могущества конкурирующей сверхдержавы, но я предпочитаю выражаться конкретно и объективно. Мы делаем Содружеству Свободных Городов пакости. – Свифт призывно наклонился к пиратам через стол: – Согласитесь, данное обстоятельство нас с вами весьма роднит.

Оверлорд безмолвствовал и выжидал. Агния вдруг сообразила, что оба шпиона – и восточанин-руководитель, и Шибальди, полевой агент, – превосходно говорят на западнийском. Ни у одного в речи не слышалось даже намёка на шипящие и свистящие, от которого иные имперцы так за всю жизнь и не избавлялись.

– Вот только наша игра гораздо тоньше вашей. Мы не можем позволить себе открытое противостояние со вспышками и грохотом бомб. Более того, даже если участие Империи в диверсии недоказуемо, но все и так понимают, что здесь замешаны мы – для нас недопустимый уровень открытости. Такое поведение ведёт к разрыву дипломатических отношений и угрозе войны. Вся суть «большой игры», вся её прелесть, причина, почему многие великие умы посвящают ей целую жизнь – необходимость наносить удары так, чтобы противник не более чем подозревал, что удары наносите именно вы.

– Признаться, я не до конца вас понимаю. Как можно регулярно подрывать экономику державы и не попадаться?

– А вот смотрите. Например, ваш конфликт с Торчсоном обостряется. Глава Судового Треста жаждет вашей головы, устраивает нападения на ваших людей. Вполне логично, если вы пожелаете отомстить ему. Нанести ответный удар. По Торчсону, по Судовому Тресту, а следовательно, и по экономике Запада. Ни один аналитик не заподозрит здесь нашу манипуляцию, ведь у Агнии Синимии есть и средства мстить Торчсону, и мотив.

В тишине столовой было слышно, как сок бьётся о стеклянные стенки. Свифт покачивал стакан у линии рта. Коварный, дружелюбный восточанин. Искушающий.

– Хотите наказать Юнка, миледи? Если хотите, Имперская разведка готова вам помочь. А у нас очень длинные руки.

– Неплохо, неплохо. – Флинт довольный потёр ладони. – Клянусь громом, у вас в молодости была бездна романов, Шлейшшнер. Вы гипнотически воздействуете на слабый пол. Уж на что моя протеже – необычная женщина, вон и у неё глаз горит. Но меня не ублажить красивыми, пустыми посылами.

– В таком случае подкрепим их приземлённым планированием?

Оверлорд дёрнул звонок. Вошли слуги, внесли карту Двуконтинентья. Заскрипели отодвигаемые стулья.

– Наш божественный император планирует официальный визит в Содружество для укрепления дипломатических отношений. С двенадцатого октября по девятое декабря он будет в Нью-Карр-Хагене, а ваши богачи станут прыгать кругом и лезть вон из кожи в стремлении продемонстрировать могущество своей державы. Естественно, все военные корабли сгонят в столицу на парад.

– Не все, а только новейшие, самые лучшие. Августейшие не настолько глупы, минимальная оборона побережья остаётся всегда.

– Если только Имперская разведка не нанесёт удар! – Свифт горделиво щёлкнул ногтем по стакану. – Что мы сделали? По дипломатическим каналам до Ассамблеи донесли, что Его Величество проявил особое желание увидеть манёвры крейсеров класса «Метеор» – его любимую западнийскую модель. Гарантирую с вероятностью девяноста процентов, что к двенадцатому числу все такие крейсера уведут со своих якорных стоянок, в том числе и с военной базы Кентлип, которая отвечает за оборону Предрассветного, и на которой – вот совпадение! – одни «Метеоры». Соответственно, город оставят под прикрытием форта. А форт…

– О! О! Я знаю про форт! Можно!

Агния стала похожа на инициативную студентку. Вообще, неприкрытое возбуждение овладело девушкой, как только был упомянут Предрассветный.

– Форт в Предрассветном липовый! Его не чинили со времён Старой Империи! Во внутренних помещениях не то что трава, деревья растут. Пушки там только для вида, ржавый хлам, дважды выстрелят и сломаются. Гарнизон спит на посту. Мы в детстве туда частенько тайком лазали – ни разу нас не заметили.

– Вот, а по документам Адмиралтейства он в боеспособном состоянии. Вы думаете, эти кабинетные крысы хоть раз бывали в Предрассветном? Они посмотрят бумажки, решат, что форта достаточно, а когда сообразят, что оставили город без охраны, будет уже поздно.

Восточанин отпустил наконец стакан и наклонился через карту ближе к Агнии.

– Пиратская варледи. Я предлагаю вам устроить рейд на свою родину. Вы получите добычу значительно больше, чем с «Лакритании» – никакие украшения не сравнятся по прибыльности с трофеями из действующего порта… плюс нанесёте пощёчину Юнку. Предрассветный – важный узел Судового Треста, фирма контролирует в нём все сферы… Впрочем, вы и без меня это прекрасно знаете. Мы же получим столь желанную для нас диверсию. Вам, господин оверлорд, я готов порекомендовать то же, если, конечно, вы рассматриваете себя в конфликте с Торчсоном…

– Рассматриваю. Напав на моего вассала, миллиардер тем самым напал на меня.

– Прелестно! – Иностранный агент от радости хлопнул в ладоши. – С силами оверлорда у города совсем не останется шансов! Тогда, раз взаимопонимание достигнуто, мы можем откланяться. Официально я сейчас не здесь, а на тангарийской даче, и мне хорошо бы разок появиться в Нью-Келспроме, подтвердить легенду. И помните: нашего разговора не было.

Так и сложилось, что утром девятнадцатого октября «Молния» покинула сухой док и отправилась по условленным координатам на запланированное рандеву с отрядом Флинта. Красавицу-крейсер моряки не только почистили, но даже украсили зигзагами, обозначавшими разряды молний. В качестве десантной группы Агния взяла шестьдесят пять человек. Не слишком пугающе. Даже с учётом отрядов Косингины их вооружённые силы едва-едва превосходили числом городскую жандармерию. Но пиратам и не требовалось выводить на улицы Предрассветного оккупационные полки. У них были крейсера! В случае непокорности флот мог стереть в пепел треть города – оставаясь при этом неуязвимым.

Корсарша не сомневалась, что администрация капитулирует, стоит «Молнии» произвести предупредительный выстрел.

Старшим помощником она взяла Сермёра.

– Прости, Грэхем, но это моя первая операция, и мне нужен опытный в разбойных делах человек. Флинту там будет некогда со мною нянчиться, а Сермёр – бывалый, и в случае чего он подстрахует. Ты остаёшься капитаном «Алёнки» на время рейда и будешь учиться у Шандзи управлению островом. Доктор Бурах тоже не едет, у него грипп по Свечной Пристани гулять начал. Так что тебе будет с кем потрепаться за жизнь. Удачи вам, парни, и не взорвите Спас к моему возвращению.

Остальные члены личной команды одноглазой тоже были оставлены на берегу провожать уходящую «Молнию». Они только приноровились более-менее ловко управляться с субмариной, а перевод на крейсер заставил бы их начинать всё с нуля. К тому же их боеспособность всё ещё заметно уступала прирождённым пиратам.

Зато от кого отделаться было невозможно, так это от Сигила.

– Опять скажешь, что должен защищать меня? Сигил, ты поэт, от тебя в бою никакого толку.

– Так уж и никакого? А кто принёс вам весть о белых флагах при обороне?

– Хах. Тут ты, пожалуй, прав. Но всё равно… Знаешь, большинство корсаров считают, что мы любовники. Иначе им не понять, почему я таскаю с собой такого бесполезного подчинённого.

Она ожидала, что Сигил смутится. Или вспылит, бросится доказывать, что он не бесполезен. Но парнишка, похоже, быстро взрослел. Заложив руки за спину, он невозмутимо улыбнулся.

– Не всякий лотос расцветает в начале лета, миледи. Возможно, настанет час, когда я окажусь полезней, чем всё Морское Братство. И ты скажешь спасибо, что однажды Сигил Торчсон в тебя влюбился.

В точке рандеву их поджидало два крейсера. «Лунное копьё» и «Шипохвостка». Четырёхтрубная «Барракуда» и трёхтрубный, зато более бронированный и со сдвоенными носовыми крейсер-ударник класса «Пастеклык». Линкоры Флинт не взял, чтобы не ослаблять флотилию. Он остерегался Кроншнепа, оверлорда Азурских Колец, отношения с которым в последнее время испортились.

Агнию сразу же вызвали на борт «Шипохвостки», в кают-компанию на инструктаж.

– Разведка слово сдержала, как можешь видеть по нашему присутствию, Синимия.

Варледи кивнула. Они заранее условились, что, если рандеву не состоится, значит, рейд отменён, «Метеоры» не покинули Кентлип. Сама пиратка думала, что их троица спокойно могла разгромить старенькие крейсера и что оверлорд излишне осторожничает, но высказывать мнение не спешила.

– Если погода не вмешается, у Предрассветного мы окажемся в двенадцать тридцать. Заходить на город будем с юга, по пеленгу сто шестьдесят градусов к четвёртому пирсу. Перед заходом сформируем кильватерную колонну, чтобы в случае чего уработать форт в три борта. «Копьё», потом «Шипохвостка» и «Молния» – замыкающая. После того как крепость капитулирует – или будет нейтрализована, – корабли встают на якорь, соответственно, здесь, здесь и здесь. Так мы сможем развернуть сектора обстрела на максимально широкое пространство. Если к этому моменту Предрассветный не идёт на переговоры – открываем огонь по зданиям.

Оверлорд замолчал, специально выждал реакцию Агнии. На лице бывшей жительницы Предрассветного не дрогнул ни один мускул, и губы Флинта выдали удовлетворение хозяина.

– Чего, я уверен, не случится. Городом правят купцы да конторщики Судового Треста. И те и те – люди благоразумные, и сомневаюсь, что среди них найдётся персона, способная уговорить народ кинуться в самоубийственную драку.

Агния коротко поклонилась.

– Как только над администрацией поднимут белое знамя, наступит самый опасный этап операции. Опасный потерей добычи. Пока мы высаживаем десант, горожане могут успеть спрятать или вывезти ценности. Поэтому задействуются все шлюпки одновременно, а толкотня не допускается. В течение двадцати минут на берег должны быть доставлены помимо штурмовых отрядов экипажи, кроме канониров левого борта. Для первого впечатления нужно как можно больше людей, излишки потом возвратим на крейсера, нести минимальное дежурство. Важно. Нет смысла пытаться блокировать город целиком. Вместо этого стремительными ударами мы захватим административные кварталы, склады, порт и банк. После этого девяносто процентов богатств Предрассветного уже будет у нас в руках. Крестьяне, рыбаки и горожане по Имущественному Статуту ниже Драгоценных могут бежать хоть целыми районами – они не стоят того, чтобы за ними гоняться.

Агния потёрла ладони под столом. Ей это более чем нравилось. Именно, именно Судовой Трест и администрация.

– Полицию, жандармов и конторщиков разоружать – обязательно, запирать – по ситуации, если есть подозрения, что они замышляют. Помните, что в местной тюрьме мало камер. Флот вмешаться не успеет. Что до сухопутной армии – в тринадцати милях от города находится военная база. Получив известия о происходящем, они, скорее всего, выдвинутся и займут холмы, чтобы не пустить нас глубже в Содружество. А вот дальше не пойдут. Потому что уличные бои крайне сложны, а сухопутная армия слаба. Это жалкая тень Соединённого Флота, это сборище вчерашних крестьян, которых набирают по призыву и, дай бог, разрешают пару раз подержать ружьё. У Августейших Лиц нет полноценных врагов на Западном континенте, оттого и нет полноценных войск. Сильная армия им только помешала бы, она может стать угрозой их власти. Так что солдатики проблем не создадут. Теперь вопросы.

– Что по вывозу, – усы Алчного Томаса, капитана «Лунного Копья», возбуждённо шевелились, – в крейсера много не напихаешь, а хотелось бы побольше, побольше!

– Я планирую реквизировать пару наиболее скоростных грузоходов. С ними выйдет удвоить добычу.

– А по делёжке?

– Остров Спасения получит треть – соответственно количеству выставленных судов. Устраивает?

– Более чем!

Агния встала из-за стола и лихо прищёлкнула каблуком, не в силах держаться и не демонстрировать, насколько её всё происходящее устраивает.

– Отлично. Тогда первое совещание можно считать закрытым. Обмозгуйте услышанное, донесите до команд. Синимия, задержись.

Когда дверь за Томасом захлопнулась, оверлорд поманил одноглазую пальцем поближе.

– Это первая операция такой сложности – не только для тебя, но и для твоего народа. Прежде спасовцы лишь грабили одинокие корабли. Поэтому я вынужден предупредить. Оверлорд Флинт позволяет другим корсарам участвовать в его операциях исключительно на своих условиях.

– Я вся внимание, господин оверлорд.

– Правила просты. Нельзя трогать тех, кто сдался. Подобное не принесёт дохода, зато ожесточит против нас общественность. И нельзя миловать сражающихся. Если кто-либо окажет сопротивление, он должен быть уничтожен. – Правитель Косингины привлёк девушку к себе, рука его тяжело надавила на лопатки. – Если твои люди устроят в Предрассветном ненужные беспорядки, головой мне за них ответишь ты.

– Слушаюсь! Но, господин оверлорд, я прошу разрешения свести личные счёты.

– Гм… Скольким ты хочешь отомстить?

– Меньше десяти человек.

– Можно. Но без лишнего шума. – И, сворачивая схему города, он уже благожелательней добавил: – Сам никогда не любил оставлять дела незавершёнными.

Погода баловала эскадру. Тучи, оккупировавшие Свечную Пристань, остались позади, а над открытым морем всё ещё резвились облака и преследовали друг друга солнечные зайчики. Живность за бортами крейсера чувствовала, что лето уходит, и торопилась насладиться последними лучами тепла. То и дело им попадались косяки рыб, плавучие леса водорослей, летучие пираньи, подкарауливавшие горланов и хватавшие их, когда птица летела низко над водой в поисках добычи. Один раз смотрящие даже видели жемчужных дельфинов – практически исчезнувший вид, слишком нещадно человечество истребляло его ради дорогой кости.

Агнии казалось, что природа вокруг отражает её собственное настроение. Полгода назад она бежала из родного дома, спасаясь от смерти в шахтах, от несправедливости и равнодушия. Будущее тогда казалось беспросветным, а бессилие, съедавшее её изнутри – неизлечимым. Теперь же…

«Теперь Предрассветный станет моим! Пусть на несколько дней – но я установлю в нём свою власть. И мне этих дней хватит. Семь! Семь имён требуют наказания. Семеро мерзавцев оттоптались по мне, воспользовавшись своей безнаказанностью. Когда „Молния“ постучится в ворота, они пожалеют о содеянном. Они станут молиться, чтобы я забыла. Чтобы полоса побед стёрла воспоминания о страданиях, чтобы обида растворилась в головокружении от успехов. Но я не забыла…»

После совещания с боцманами уже Агния попросила задержаться Сермёра.

– Старпом, я не смогу командовать штурмом.

– Что?

– В городе засели несколько злодеев, которых мне необходимо покарать. Лично. Я боюсь, что при промедлении они смогут сбежать. Вы – старший помощник. Координировать действия экипажа в отсутствие капитана – прямая ваша обязанность. Плюс наши люди привыкли действовать под вашим командованием, поэтому проблем возникнуть не должно.

– Понял, капитан. Можете на меня положиться. Всё равно оверлорд распределил ключевые точки за своими людьми, а нам оставил всякую скукотень, вроде складов с провизией. Не доверяется нам пока ещё полностью Флинт… Ну да и правильно. Вам, наверное, понадобятся отряды?

– Да… пожалуй. Десяти бойцов хватит, не хочу вас чересчур ослаблять.

– Тогда приготовлю кандидатуры к вечеру. Отберём вам лучших из лучших. Что думаете насчёт «Молнии»?

– Превосходна! Она слушается слабейших прикосновений к штурвалу. Такая управляемость…

– Да, у всех военных кораблей управление чувствительней, чем у гражданских. Крейсера рождены для манёвров.

– Теперь мне кажется, будто я ходила на неуклюжем баркасе. – Синимия снисходительно улыбнулась, вспомнив свои прежние, скромные планы на жизнь. – А скорость, а остойчивость! Даже машины работают в ином ритме. Более здоровом, сильном, решительном…

– Похоже, вы готовы говорить о корабле часами, – усмехнулся Сермёр. – Капитан, я должен идти, получить отчёты от ночных дозорных. У юнги сейчас перерыв, прислать его, чтобы он вас слушал?

– Нет. Хотя… давай.

Дочь Джека откинулась на подушку, мечтательно прикрыла глаз. Закинула ногу на ногу. Никогда ранее она не ощущала такую самоуверенность. Даже до кризиса, до смерти отца, до Академии. В кои-то веки судьба улыбалась ей и наконец после стольких невзгод сдавала на руки сплошные козыри.

Родина повела себя ещё трусливей, чем предсказывал Флинт.

Форт на Южной Косе не просто сдался. Он сдался первым! Едва крейсерская колонна сменила знамёна Содружества на белые, пираты получили возможность насладиться тем, как скопления крохотных беглецов устремились прочь из укреплений. Солдаты настолько испугались обстрела в три борта, что даже не спустили флаг – жест, со времён Битвы Тысячи Линкоров означавший капитуляцию.

– Некрасиво как-то получилось, – делилась Агния с веселящимися соратниками. – Бедняги шли на дежурство, в картишки поиграть и домой – а тут мы припёрлись.

Следующими проснулись сигнальные маяки. Страх проник и туда: сигнальщики торопились, производили вспышки неразборчиво, так что на «Шипохвостке» потребовали повторить.

«НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! ТЕЛЕГРАФ ЗВОНИТ АДМИНИСТРАЦИИ! РУКОВОДСТВО НА СВЯЗИ!»

– Руководство на связи – эт хорошо, – одобрила Агния, пока «Шипохвостка» мигала в ответ:

«ГОРОД ЗАХВАЧЕН. ВЫКУП. НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ. ЗА БОРЬБУ КРЕЙСЕРА НАЧНУТ СТРЕЛЯТЬ. ВСЕМ ПОЛИЦЕЙСКИМ, ГОССЛУЖАЩИМ, ГИЛЬДИИ СОБРАТЬСЯ НА ГЛАВНОЙ ПЛОЩАДИ. ВСЕМ СЛУЖАЩИМ СУДОВОГО ТРЕСТА СОБРАТЬСЯ ПЕРЕД СВОИМ ЦЕНТРАЛЬНЫМ ЗДАНИЕМ. КАК ПОНЯЛИ?»

«ПОНЯЛИ, СЛУШАЕМСЯ».

Оставив боцманов руководить остановкой крейсера, Агния спустилась на нос, где её уже поджидал отряд. Механики в машинном ещё только охлаждали котлы – а штурмовики уже заполнили палубы, влезли в лодки, готовые спускаться на воду, как только будет брошен якорь.

– Прикажете освободить одну из шлюпок для нас, капитан?

– Нет, пойдём во второй волне. Всё-таки захватить город важнее. Можете пока перекурить, парни.

Предрассветный не изменился. Заводской район насыщал облака дымом. Пиратка задумалась: прекращали хоть на миг работу фабрики за время, что она отсутствовала? Остановятся ли теперь? Или им нет дела даже до вторжения? И ведь индустриальный сектор Предрассветного считался маленьким, незначительным в масштабах экономики Содружества.

«Они такие же хищники, как и мы. Просто мы смотрим в поисках наживы на проходящих мимо купцов, а они – на воздух, природу, в недра земли. Но сущность та же…»

– Добро пожаловать в мой дом, братья! Здесь я провела большую часть сознательной жизни.

– Вы познакомите нас со своими друзьями?

– О да! Начнём с Его Превосходительства Вильяма Бертандера. Он верховный распорядитель Судового Треста по городу.

– Повезло вам иметь такого влиятельного друга.

– Его влияние даже шире, чем может показаться. Когда я пробралась к нему с жалобой, он приговорил меня к смерти. За инициативность. «Общество, как пашня, регулярно требует прополки сорняков. Народ должен сидеть смирно и не мозолить нам глаза». Забавно, я помню эти его цитатки дословно.

– Жажда убийства – сильное чувство, – заметил разбойник Витгор. – Наверное, конторщик вас очень ненавидел.

– Нет, я… думаю, он увидел во мне угрозу общественному порядку. По одному эпизоду с проникновением сделал вывод, что я создам много проблем, если продолжу жить. Конечно, он оказался прав, но всё равно обидно. Поэтому, когда услышите «никакого бизнеса, Вильям, только личное», стреляйте Бертандеру в голову. Можете все сразу. Пусть его старая башка развалится!

Высадившись, группа Агнии присоединилась к колонне, двигавшейся на главную площадь в помощь силам Флинта. Сотрудникам Треста приказали сдаваться перед собственным центром, но капитан полагала, что главный конторщик, скорее всего, будет вместе с первыми лицами города вести переговоры непосредственно с оверлордом.

Там как раз заканчивали разоружать конную полицию. Обер-полицмейстер Кречет дико вращал глазами, видимо, пытаясь уничтожить пиратов силой мысли, но когда очередь дошла до него, смирно сдал и ружьё, и пистолет, и ключи от всех помещений отделения.

В здании банка выламывали окна, чтобы быстрей выносить сейфы с наличными.

– Плакали вклады жителей, – усмехнулся Сэмюэль.

– Причём не в первый раз за год. Я удивлена, что после кризиса сюда вообще кто-то деньги понёс. Пора сухопутным научиться закапывать сбережения. Соратники, вон то неказистое здание – налоговая, про неё не забудьте!

Чиновники налоговой, выстроенные справа от купцов, наградили разбойницу яростными взглядами.

Локк Флинт, увидев Агнию, прервал разговор с Виктором Холодом, главой купеческой гильдии, и подозвал одного из служащих Треста.

– Мистер Алиас, прибыла моя протеже, у неё к вам дело. Подойдите и исполняйте всё, что она скажет.

Когда конторщик отвернулся, оверлорд взглядом указал Синимии на дворы. «Не здесь. Не при публике…»

– Мне нужен верховный распорядитель по Предрассветному.

– Он перед вами. – Алиас учтиво шаркнул ножкой.

Агния растерялась.

– В смысле? Нет, меня не проведёшь! Верховный распорядитель – Бертандер, я требую сообщить, где он!

– Господин Бертандер вот уже второй месяц как на том свете, госпожа.

Синимия нахмурилась. Старик мог спрятаться… Хотя нет, не мог. Не этот. Агнии вспомнился властный бизнесмен в изнеможении, готовый бодрствовать неделями ради компании. Он бы пошёл договариваться с захватчиками, невзирая на опасность. А значит…

– Что его убило?

Сердечный недуг. Его Превосходительство был немолод, а тут ещё и увольнение без пенсии, с позором. Для господина распорядителя это стало непосильным ударом. Он всю жизнь положил на карьеру…

Новый руководитель осёкся, когда над нижней губой разбойницы хищно проступили зубы.

– Ха! Значит, не собрал-таки старикашка нужную сумму. Ладно. Здесь судьба меня обогнала. Бертандера нет… но есть Скинари! Сэмюэль, Джордж! Реквизировать коней у жандармов! В главное здание Треста! Вперёд! Вперёд! Вперёд!

По дороге Агния разделила отряд, отправив четвёрки ещё по двум адресам.

– Ищите людей, которых я вам назвала, не здания. Если по адресу их не окажется, допрашивайте соседей, знакомых. Из-под земли мне их достаньте!

Недалеко от Площади Предпринимательства им стали попадаться убегающие гражданские. Перед многоэтажкой произошла суматоха. Клерков согнали к стене, держали под прицелом и начали заковывать в цепи. Бумагомаратели дрожали, некоторые теряли сознание.

– Столкнулись с сопротивлением! – доложил капитану боцман с «Шипохвостки». – Несколько служащих решили драться. У них откуда-то огнестрел. В здании бой. Никого из наших не убили, а их загнали на верхние этажи и, кажется, прижали.

– Скинари торговал контрабандным оружием. – Агния развернула жеребца на одного из пленных. Тот в ужасе упал навзничь. – Это Скинари там, внутри, отбивается?!

– Д… да! Он!

– Отлично! Мы вам поможем.

Капитан дала своим команду спешиться и готовить винтовки.

– Ваш второй недруг воинственный, – заметил Витгор, когда они вошли в приёмную.

Из-за окошка снизу выглядывала перепуганная дежурная. Агния подмигнула ей.

– Этот субъект ворвался на мой корабль и чуть ли меня лицом по палубе не возил. Иронично, что теперь мы врываемся в его любимую фирму.

Подоспевший пират провёл их через лабиринт помещений. На последнем этаже налётчикам стали попадаться трупы. Все они были в униформе Треста, мёртвых пиратов Синимия действительно не увидела. Как и управляющего.

У тесной лесенки морячка встретила сражавшихся. Боцман узнал капитана, встал по стойке смирно, отчитался:

– Враг оттеснён в чердачные помещения, оттуда нет другого выхода. Их осталось трое-четверо, и у них почти нет патронов.

– Молодцы, братья! Расступитесь!

Варледи вышла вперёд из строя бойцов, прислонила ладонь ко рту.

– Скинари! Вы там?! Вы меня слышите?!

Пауза, затем – из-за угла заорали. Управляющий зажевывал буквы, похоже, он был ранен и стремительно терял силы.

– Катитесь в ад, грёбаные пираты!

– Вы меня узнаете? Я Агния, Синимия! Вы в начале лета сфабриковали задолженность и пароход мой отобрали. «Косатка», класс «Спинопик», девяносто третьего года, помните?

– Первый раз слышу! Какая, на хрен, косатка? Чтоб с тебя кожу содрали, сволочь, падаль, мразь, шлюха подзаборная…

– Жаль, что не помнит, – обернулась Агния, не обращая внимания на потоки брани. – Когда высунется, подбейте, но не в голову. Этому я прострелю сердце лично. Скинари! Вы зачем людей на борьбу подбили?! Так кроме вас никого бы не тронули! Теперь всех, кто сражался, убьют!

За углом всхрипнули и засучили ногами. Синимия живо представила себе, как очкастое насекомое прислонилось к стенке и подавляет приступы слабости.

Выглянула рука с револьвером. Управляющий попытался выстрелить не глядя. Но позади Агнии сработали винтовки. Из руки брызнула кровь, она спряталась. Скинари взвыл, но пистолет не отпустил. Капитан уважительно щёлкнула языком и взвела курок на карабине.

– Выходите, Скинари! Чего зря оттягивать неизбежное?! Всё равно вам некуда деваться. Обещаю, что не стану вас мучить!

Молчание. Разбойница сощурилась, но тут вдруг прогремел ещё один выстрел. На сей раз более глухой.

Потом на лестнице показалась фигура. Управляющий рухнул и покатился по ступеням морячке под ноги. Грохот. Ещё больше глухих ударов. Рука выпустила пистолет, очки в серебристой оправе слетели с носа и теперь поблёскивали рядом с ботинком.

Носком сапога девушка развернула тело. В районе виска у Скинари чернела дыра. Струился дымок.

– Ну или так, – пожала плечами Агния. – Следующий!

У здания мирового суда Рыбацкого района дежурил Джордж, один из посланных на перехват. Он сообщил, что цель пряталась у себя дома, на втором этаже, и успешно взята в плен.

– Сейчас начнётся цирк, – предупредила Синимия пиратов перед входом. – Джеймс Джеффрис – судья и обожает юриспруденцию, что уже на самом деле смешно. И это только начало. Пожалуйста, держите себя в руках, не ржите. Если совсем невмоготу, корчите рожи. Я хочу нагнать на него страху.

Пираты переглянулись. Роберт Лысый сдвинул бандану так, чтобы она прикрывала веко, Джордж обнажил железные зубы, а Витгор достал из-за пояса кривой кинжал и начал им поигрывать.

Мировой судья сидел в спальне под надзором двоих корсаров. Как только остальные головорезы вошли, он сразу безошибочно определил в Агнии лидера и кинулся перед ней на колени.

– Госпожа разбойница, послушайте! Я небогат! Я, правда, небогат, нам, мировым судьям, платят жалкие крохи! Спросите где угодно – вам подтвердят! Всё, что у меня есть ценного, – банковский счёт и сбережения в сейфе в кладовке. Банк вы уже наверняка взяли, код я назвал, клянусь, но, – кивок в сторону надсмотрщиков, – они даже не пошли проверить, а почему-то караулят меня. Зачем я вам? Выкуп за меня никто не даст. Отпустите, пожа-алуйста. Клянусь, я немедленно уберусь из города и… и не подумаю вам чем-то мешать. Забирайте всё, хоть одежду, я и голый убегу. Там… в… в сейфе деньги… возьмите…

– Да не нужны мне ваши центы. – Агния подошла ближе, чтобы смотреть на Джеффриса сверху вниз. – У меня денег прорва. Я пришла лично к вам.

– Но зачем?

– А вы не догадываетесь? Всмотритесь! Вспомните меня!

– Мы… знакомы?

Судья ойкнул и сжался оттого, как угрожающе сдвинулись брови Агнии. Её начало раздражать, что обидчикам, помимо прочего, было ещё и плевать, что они сломали ей жизнь.

– Нет, ты у меня вспомнишь! Подсказываю: принцип симметрии.

– Не понимаю… Вы… наверное, меня с кем-то спутали. Клянусь, я никогда не имел дел с пиратами.

– Тогда я ещё не пиратствовала. Дочь капитана Джека. Пришла к вам с делом о незаконном изъятии корабля. А вы признали действия Треста законными. Мы ещё потом законодательство обсуждали, ну же!

– А… я…

Сердце Агнии задёргалось в предвкушении, когда она увидела, что Джей Джей припоминает. Складки морщин на лбу молодого юриста разгладились, он всмотрелся в черноволосую внимательней, а затем с криком попытался броситься к ней в объятия. Но пираты оттолкнули судью, а надсмотрщики сзади опустили его обратно на колени.

– Ну конечно! Точно! А… Агния, вас же звали, верно?! Господи, я так счастлив, что с вами всё в порядке! Знали бы вы, как я за вас переживал! Как я за вашу судьбу волновался! Ночами не спал, ворочался весь в поту! Думал: какая ужасная, чудовищная несправедливость! Девушку ни в чём не повинную осудили ни за что на шахты, считайте – на верную смерть! Ах, эти паршивые полицейские, ах, этот алчный Судовой Трест! Семь проклятий на их головы! Вы правильно приплыли, разорите их до фундамента! Так им и надо! Мерзавцы, мерзавцы! Ви… видите, в итоге как всё для нас с вами замечательно вышло… Вы не погибли… а даже наоборот… можно сказать… возвысились. Предводительница пиратов…

– Смотрите выше! Я – варледи острова Спасения!

– Тем более… госпожа… отпустите меня.

– С какой стати?! – Агния расхохоталась, а головорезы позади неё скорчили такие морды, что судья побелел. – Может, в благодарность за сочувствие, с которым вы отнеслись к моему горю? От вас и не пахло сочувствием, Джеймс! Вы надо мной потешались! Вы восхищались уродской системой, пока она меня перемалывала! О, принцип симметрии я буду всю жизнь помнить. Знаете, что? Давайте мы с вами поступим по справедливости. Симметрично. Вам ведь так нравится принцип симметрии. Вы как судья приговорили меня к смерти. Я отвечу тем же. Команда! Приготовить Джеффриса к расстрелу!

Пираты навели на юриста прицелы. Джея Джея хватило судорогой. Он упал, попытался целовать Агнии ноги, Агния брезгливо отпихнула тело.

– Ведите себя по-мужски! Вашему дружку Скинари хотя бы хватило духу встретить смерть достойно.

– Он мне не друг… Я… я… Что я мог сделать?! – Вот оно! Утопающий нащупал соломинку и ухватился за неё всеми конечностями. – Моя работа – формальность! Я лишь придавал законный статус решениям настоящих властителей! Ну вынес бы я оправдательный приговор – думаете, что-нибудь изменилось бы? Вас всё равно бы преследовали, а мне прилетело бы по шапке!

Но разбойница вбила последний гвоздь в крышку гроба.

– Ну так и оправдали бы. Раз ваше решение всё равно ничего не значит. Поддержали бы хоть морально, и я не затаила бы на вас злобу.

Судья Джеффрис дрожал. По щекам юриста катились слёзы. Руки тряслись. Он всё же подполз к ногам ещё раз, вцепился в штанины и уткнулся лицом в колени. Он больше не пытался убеждать или молить о пощаде, просто рыдал. Одна часть Агнии наслаждалась страданиями обидчика. Другой было противно. Третья, несмотря ни на что, жалела выпускника столичного юридического училища, бьющегося в истерике. Части уравновешивали друг друга, девушка колебалась и оттого не спешила командовать «огонь».

Тут из подсознания вынырнула четвёртая часть и нашептала нечто забавное.

– Хотя… Вы, юристы, любите ведь одно и то же правило истолковывать совершенно по-разному. Хотите, чтобы я истолковала иначе принцип симметрии, Джеймс?

– Да… прошу… умоляю…

– Прекрасно. – Агния хлопнула в ладоши. – Тогда собирайтесь! Берите только самое необходимое. Вы отправляетесь с нами!

– Ч… то?

– Я отбираю дело вашей жизни. Точно так же, как вы отобрали мою работу мечты. Полгода назад всё, чего мне хотелось, – возить сено на «Косатке». И – самое смешное! – вы, любители поживиться за счёт слабых и ползать в ногах у сильных, могли просто меня не трогать! Теперь же добро пожаловать в Морское Братство! Вы больше не будете судьёй. Не проведёте ни одного процесса. Про свои любимые законы можете забыть. Вас ждут свежий воздух, физический труд, крепкая выпивка и, если будете стараться, доля от добычи. Будете с клинком наголо идти на абордаж в первом ряду за меня и за наше дружное сообщество. Нейтон, Кеннит! Доставьте пленника на «Молнию», заприте в камеру и не выпускайте, пока не окажемся дома! Кеннит, под твою ответственность!

– НЕ-Е-ЕТ! – Облегчение Джеффриса сменилось паникой. Он заверещал: – Не надо! Я юрист! Я мирный человек! Не надо меня в пираты!

Но надсмотрщики уже подхватили Джеймса под руки и выволокли из комнаты.

– Полагаю, местное барахло господину судье уже не пригодится, – присвистнул Витгор, осматривая обстановку. – Капитан, если вы не против, я желал бы наведаться к сейфу.

– После. Сначала закончим с правосудием. На очереди ювелиры.

Магазин братьев Андерсен исчез с Улицы Революции. Теперь его место занимала башмачная мастерская. Четверых корсаров, отправленных захватить Робба и младшего, тоже не было видно. Синимия оглянулась в поисках прохожих – но граждане прятались в дома при виде пиратов. Улица пустовала.

Тогда она решила подниматься в квартиры над мастерской, вытаскивать местных жителей и допрашивать. Когда ювелирный магазин исчез, почему, куда делись владельцы? Как вдруг раздался цокот копыт, и взмокший на ошалевшем коне к ним подлетел Сэмюэль.

– Поймали… Миледи! Уф-ф…

– Ничего, передохните, отдышитесь. Главное, что нашли… Где они?

– За городом… В особняке. Ну и жилище, доложу я, не меньше, чем у Эммануи… то есть у вас, конечно. Это они с одного магазинчика так подняли?

Пальцы Агнии сами сжались в кулаки.

– Нет. Клянусь морем, это они за мою звёздную жемчужину купили. Продали отцову реликвию, сволочи! Впрочем, им же хуже. Не сбегут?

– Мужики они мощные, так что мы скрутили им руки за спинами и оставили троих присматривать. Взгляды злющие, так бы и поубивали нас, будь у них возможность.

– Не сомневаюсь. Андерсены – особый сорт падали. Молодец, Сэмюэль, ты славно потрудился. Назови адрес, и можешь возвращаться на корабль в темпе отдыха. Остальным же приготовиться к галопу!

Поместье разбогатевшие ювелиры приобрели себе не в Купеческой долине, а ещё дальше – на холме «Младший братец». Здание окружал парк. Всадникам пришлось преодолеть длинную аллею, прежде чем они оказались перед фасадом. Агния вскипала с каждой минутой промедления.

– Тащите их на улицу. Не хочу заходить внутрь.

Андерсенов вывели. Мужички внешне остались теми же, если не считать домашней одежды дорогого покроя. Верёвки слишком туго стягивали им конечности, отчего кисти побелели. Если ювелиры и удивились, встретив Агнию, то виду не подали. Глаза сверкали злобой, надбровные дуги угрюмо сдвинулись. В воздухе повисло напряжение.

– С вами даже разговаривать не о чем. Насколько гнилыми людьми нужно быть, чтобы избить и ограбить двум мужчинам беззащитную девушку, пришедшую к ним с мольбой о помощи? В землю их!

Андерсенам подсекли ноги, прижали сверху коленями. Агния соскочила с коня, подошла, размахнулась и пнула в лицо первого. Затем второго. Первого. Первого. Снова второго. Снова первого. Второго. Второго. Первого. Второго.

Хрустели кости. Сапог раз за разом входил в мякоть тела. Она планировала наградить грабителей всего несколькими пинками, но обнаружила, что не может остановиться. Каждый хруст, каждый стон боли наполнял её каким-то сладким удовлетворением и порождал желание повторить. Ещё. Больше. Ювелиры уже не стонали, только хрипели, а она всё била, била…

– Агния!

Из-за пиратов выбежал Сигил. Всё это время он тоже был в отряде, но до сих пор не произнёс ни слова, предпочитая, как обычно, держаться в сторонке и внимательно наблюдать. Теперь же он схватил девушку за локоть, оттащил, и страх на лице друга отрезвил морячку.

Лица братьям заливала кровь. Хлестала ручьями, впитывалась в извёстку. Старший Робб хрипел, причём за красными пятнами было непонятно, откуда исходит звук, осталось ли у него от органов чувств хоть что-нибудь. Младшего била дрожь. Носок Агнии тоже был весь в крови. Она кивнула своим людям, и Джордж, достав платок, протёр сапог.

– Ладно. Так справедливо. А… и они еще меня ограбили, так что пожгите их. Здание, имущество, парк – всё сжечь! Пусть валяются избитые на улице. Без ничего!

– Капитан? Позвольте высказать предположение?

Всадники ехали обратно по зелёным купеческим улочкам. Лошади наслаждались спокойным шагом после бешеной скачки. Агния не торопилась. Из всех лиц, которым она хотела нанести визиты вежливости, последние в списке были единственными, кто – как она подозревала – знают о её судьбе. Знают, что она стала предводительницей пиратов. Догадываются, кто избрал целью для нападения именно их городок и почему. И, обладая такой информацией, способной позволить им заранее скрыться, единственные не убегут.

Эти люди ждут её. Они хотят с нею встретиться.

– Слушаю, Витгор.

– Самое приятное вы оставили на сладенькое. Самый ненавистный враг. Тот, расправа над кем будет наиболее жестокой и удовлетворяющей.

Агния вздохнула.

– Нет, Витгор. Семейство Торчсонов я оставила напоследок потому, что мне наиболее неприятно с ними видеться. Они были мне как вторые родители, и они же палец о палец не ударили, когда я качалась над бездной. Между нами всё… сложно. Но я должна показать им живого Сигила.

Качающийся в седле рядом поэт вздрогнул. Юноша, как всегда, не замечал происходящего перед носом и не видел, что они уже какое-то время гарцуют по знакомым местам.

– Что? Мы едем к родителям? Я не хочу!

– Сигил, они, наверное, с ума от волнения сходят, – сказала Агния, но парень уже не слушал.

– Я думал, мы закончили с этим! Что Предрассветный – пройденный этап. Что ты здесь как раз для того, чтобы разрезать последние нити. А ты…

– Сигил…

– Ты хочешь сдать меня домой!

– Никто тебя не сдаёт, Сиг. Только показываем. Так, парни, вот и нужная улица. Давайте-ка слезем.

Коней оставили под присмотр Роберта Лысого, дальше пошли пешком. Агния волновалась сильнее, чем прежде, бойцов инструктировала подробней.

– К Торчсонам нужен особый подход. Не обижайте их. Можете смотреть и слушать, но не вмешивайтесь. Разговор предстоит интимный… возможно. Да, поначалу ещё Хунд попытается нас убить. Не хватайтесь за винтовки. Я сама со всем разберусь и не дам ему навредить.

Позади скептически хмыкнул Сигил.

– Ты слишком привыкла к Морскому Братству. Отец суров, но он не разбойник.

– М-да? Ну посмотришь.

Жилище Торчсонов пришло в некоторый упадок. На ограде облупилась краска. Фонтан не работал. Растения в саду были подстрижены кое-как, неравномерно. На окнах выросли пятна, а вдоль по гребню крыши свили себе гнёзда горланы.

Горничной Тиффоньки нигде не было видно, зато перед калиткой толпилась целая группа людей. Дамы. Купчихи, подруги жены Хунда – Агния узнала Стеллу среди них. Скопление людей волновалось, эмоционально взмахивало руками. Обсуждали, несомненно, пиратов. Сам супруг тоже был здесь: он сидел на скамейке мрачнее ночи, на бесконечные оклики купчих отвечал односложно. То ли считал ниже своего достоинства вступать с женщинами в полноценную беседу, то ли весь погрузился в тяжкие думы.

Кривая усмешка проступила на лице Агнии. Она спрятала руки в карманы, ускорила шаг – а следом за ней и весь отряд. Купчихи заметили, что к ним движутся вооружённые люди. Раздались ахи, вздохи, а госпожа Маршалл, узнав ту, кто возглавляла пиратов, протянула палец и закричала:

– Это она! Это Агния!

Торчсон поднял голову. Когда и он узнал дочь Джека, нижняя челюсть его отъехала назад в неудержимом гневе. Купец вскочил, и Агния поняла, что на коленях своих он держал охотничье ружьё.

– Хунд! Не надо!

Стелла вцепилась в мужа, но тот оттолкнул её, выбежал на середину. Агния даже не вытащила рук из карманов и лишь ещё ускорила шаг. Купчихи, напротив, отшатнулись к забору, сжимая Стеллу, не давая ей броситься, заслонить грудью супруга. Происходящее вдруг напомнило Синимии финал «Одиссеи капитана Нэмо», что в детстве произвёл на неё неизгладимое впечатление. Точно так же в финале Нэмо выходил посреди пустынной улицы лицом к лицу на последнюю дуэль со своим главным врагом, Робуром Завоевателем.

Дрожь в руках мешала Торчсону правильно запереть затвор. Но вот он поднял ружьё, прицелился.

Тогда Агния взмахнула рукой, и пираты вытолкнули вперёд Сигила.

– Отец.

Ружьё выпало из рук Хунда.

– СИГИЛ!

Вот теперь купчихи и всемером не смогли удержать Стеллу. Пираты, привыкшие смотреть самой смерти в лицо, шарахнулись в стороны от матери. Сигила заключили в объятия, осыпали поцелуями, обрызгали слезами. Парень, раскрасневшись, слабо сопротивлялся, ворчал:

– Мама… Я при пиратах… Ну всё, всё… Со мной всё в порядке… Видишь… Не плачь, мам.

– Господи! Господь всемогущий! Сигил! Мы думали, о, мы думали… Живой! Здоровый! Солнышко ненаглядное, лучик ты света мой, живой!

Мать сбивалась, бессвязно возносила благодарности Распятому Богу за спасение сына. Хунд Торчсон не проронил ни слова. Схватившись за сердце, похожий на старый дуб, слегка покосившийся от топора дровосека, он переводил ошалелый взгляд с Сигила на Агнию и обратно. Дочь Джека, вернув руки в карманы, подошла к торговцу вплотную и твёрдо выдержала ошалевший взгляд.

– Пойдём присядем. Думаю, этот разговор назрел.

Осмелев, купчихи решились робко приблизиться к пиратам. Пираты, оказавшись в центре женского внимания, начали хорохориться, крутить усы, поигрывать оружием. Купчихи перешёптывались, дивились морскому народу. Сигила Стелла утащила в дом. Агния с Хундом остались на скамейке одни. Никто за ними не следил, и всё равно неловкое молчание долго не нарушалось.

Глаза купца бегали, пальцы то сжимались, то разжимались. Сколько себя Агния помнила, ей никогда не приходилось видеть дядю таким. Совершенно растерянным.

– Я так и подумала, Юнк насочиняет про нас гадости. Он написал вам, что Сигил мёртв, да?

– Что ты убила его… на глазах у всего мостика. Что ты угрожала Юнку, Сигил бросился защищать опекуна, и ты его убила. А я, старый дурак, поверил. Сын… Он хороший парень, он действительно мог так… погибнуть.

– А я, значит, по-вашему, могла его вот так прикончить?

Пальцы Торчсона сжались в кулаки.

– Мерзавец. Единственного сына я отправил ему под опеку, под ответственность, в надежде сделать успешным человеком. По его же инициативе. И ему ещё хватило наглости извещать меня, что Сигил погиб! В письме, не лично! Я сообщил, что не желаю больше видеть его поганую рожу, видеть хоть строчку от него… но не думаю, что Юнк сильно расстроился.

– Вы правильно сделали. Юнк – гнилой человек, не стоит иметь с ним дела.

Только теперь Агния поняла, что и сам Хунд выглядит потрёпанным. Борода у всегда опрятного мужчины была растрёпана. На рубашке появились заплатки. И нечто неуловимое переменилось в чертах лица…

– Дядя! Вы что, пить начали?

– Да. Но я не спиваюсь. Держу себя в руках. Просто… – Купец тяжело вздохнул. – После смерти сына всё как будто потеряло смысл. Работа, хозяйство. Вера. Дела начали приходить в упадок. Я занимался ими спустя рукава, перестал уделять столько внимания, как прежде, и пошли убытки. А мне было плевать. Пришлось уволить Тифку, дом стал зарастать. А мне плевать. Иногда… – Он вздрогнул. – Иногда я думал: может, ты убила Сигила в отместку мне? За то, что я сказал тебе при последней встрече. Что это я так убил сына, и в эти моменты становилось совсем невыносимо.

– Но теперь-то вы возьмёте себя в руки! – воскликнула девушка. – Ваш сын жив, дядя, и за ним присматривает настоящая пиратская варледи! Его больше никто не тронет!

Торчсон поднял взгляд на собеседницу. От его былой уверенности, авторитетности, поучительного настроя не осталось и следа.

– Я отдал сына под опеку Августейшего лица, а через несколько месяцев его убили, – повторил он, словно никак не мог осознать сказанное. – Я этого не понимаю. Как мой сын может быть пиратом? Как ты можешь быть пиратской варледи? Как у пиратов может быть безопасней, чем у первых лиц государства? Почему ты вернула нам сына… вернула смысл жизни… после того, как мы отправили тебя на смерть? Когда я узнал, что в порту пираты… когда догадался, что это ты… Агния, я приготовился к пыткам.

– Сомневаюсь, что вся моя армия способна причинить вам больше страданий, чем это уже сделал господин Юнк одним письмом. У меня нет ни желания, ни средств вас мучить, не волнуйтесь. Все корсары получат особое распоряжение, никто и пальцем не тронет семью Торчсонов… если, конечно, нападать на нас не станете.

– Я тебя не понимаю, Агния Синимия, – покачал головой купец.

– Как и я вас. Вы были лучшим другом отца. Вы столько обо мне заботились. И так поступили, когда мне больше всего нужна была помощь. Почему, дядя? За что?

Хунда ударила дрожь. Он отшатнулся, схватился за голову.

– Я думал, ты драматизируешь! Думал, это женская истерика, ты просто пытаешься развести меня на эмоции ради лёгких денег. Стелла всё время раздувает из мухи слона… и многие мои знакомые женщины тоже. Когда я узнал, как всё обстояло на самом деле, было уже поздно!

– Вот оно что. – Агния опустила взгляд, принялась чертить носком узоры на земле. – Да, когда я отплыла на «Императрице Эгелии», было действительно поздно… Просто недопонимание… Но я уверена, что предельно ясно обрисовала свою ситуацию.

– Агния… Почему ты так поспешно сбежала? – Хунд всё ещё говорил робко, но в его речь уже начали возвращаться прежние поучительные нотки, и девушка не знала, радоваться этому или сердиться. – Если бы ты задержалась… спряталась… осознав всё, мы бы помогли тебе. Да и потом, эмигрировав, не обязательно было идти в пираты. Но ты сознательно решила связать свою жизнь с преступностью… с разбоем… с убийствами.

– Пираты единственные, кто принял меня, – спокойно парировала Агния. – Я сначала ходила к вам. В компанию. В суд. К пиратам я отправилась в последнюю очередь.

И Хунд Торчсон не нашёл что на это ответить.

– Но может… не всё ещё потеряно? Конечно, сейчас тебе кажется, что у тебя власть… богатство. Но может, ты захочешь вернуться? Клянусь, мы сделаем всё возможное, чтобы тебя не преследовали! Отдадим последнюю корку…

– Мне жаль, дядя. Но я больше не верю Августейшим. Я не вернусь под власть посторонних.

– Плевать на Августейших! Есть ведь ещё мораль… совесть. Неужели ты не осознаёшь, что отбираешь у мирных людей их собственность… что твои люди творят злодеяния?

Агния кротко улыбнулась.

– У меня на острове, дядюшка, живут пять сотен людей. Мистер Астли. Философ со своей лесной командой. Развозчик дров Брюс, бывший фермер Хьюго, который недавно только начал снова улыбаться. Стирнер с Ромашкой, их приёмный ребёнок. Кто станет содержать островитян, если мы прекратим заниматься морским разбоем? Вы? Ваши коллеги-купцы? Может быть, Августейшие Лица? Из соображений нравственности нам разбрестись по континентам, раствориться по заводам да шахтам, или нищенствовать, когда от богатых городов останутся полумёртвые деревеньки? На островах нет ресурсов, нет миллионного населения, которое можно было бы эксплуатировать, как это делают ваши правители. Всё, что у нас есть, мы получили флотом и трудом, во много раз более тяжким и кровавым, чем ваш, сухопутные. Шахты не в счёт. Более того: мы не возьмём от вашего правительства социального обеспечения, даже если они нам предложат. Потому что без вольного промысла мы размякнем, станем как вы, чтобы в один прекрасный день и к нам в двери постучался конторщик с сообщением, что пришло время отдавать Судовому Тресту всё, что он потребует.

И вновь Торчсон не нашёлся с ответом.

– Это безумие. Я не нахожу неправды в твоих словах… но это ведь безумие! Мир сошёл с ума! Мы прогнили. Все мы. Народ забыл про совесть, разучился сопереживать близким. А ведь мы – одно человечество! Братья! Мы не должны вот так… рвать друг друга на куски, словно звери дикие. Не этого Господь хотел от своих детей! Людям нужна твёрдая почва, уверенность в завтрашнем дне, справедливые законы, защита от честного государства.

– Не согласна. Людям стоит перестать искать твёрдой почвы, безопасности, комфорта. Люди должны научиться ходить по воде. Воспринимать хаос, неопределённость, опасность как норму. Вы так и не поняли? Это ведь и есть то, чем господа вас поработили! Не линкорами! Не деньгами! Комфортом! Стремлением к спокойной сытости, страхом, что придётся взять в руки ружьё и лично защищать то, что дорого! И вы передали право защиты посторонним, незнакомцам, а в итоге просто оказались лицом к лицу с хищником совершенно беззащитными. Морские Братья не боятся смерти. Поэтому мы самый здоровый народ в мире. Мы любим жизнь и не перестанем любить её слишком сильно, даже если это способно привести нас к гибели! Мои люди в любой момент могут свергнуть меня, если решат, что от моей власти больше вреда, чем пользы. Я видела, как такое происходит. И меня устраивает! И я не боюсь их! Не флаги определяют, как мы живём! Мне хочется верить, что однажды это поймёте и вы. Вы в общем смысле, сухопутные, а, может быть, и конкретно вы, Хунд Торчсон. И тогда я буду первой, кто встретит вас на острове Спасения, и первая крикну «Ура!».

Калитка скрипнула. Уже не стесняющийся, счастливый Сигил шёл на улицу, а матушка семенила за ним, вопрошая:

– Погодите, куда же вы? Вам ведь, поди, и ночевать негде! В старом доме Джека другие люди живут. Оставайтесь у нас, мы вам любые комнаты уступим, какие хотите! На стол накроем, как раньше.

– Прости, мама. Нам надо идти. У Агнии полно дел, ей нужно помочь Флинту с переговорами. Оверлорд просил её, как закончит, прийти, взять на себя капитанов. А что по жилью, мы уже выбрали. Мэр города сбежал, от него осталась квартира в два этажа, мы там остановимся.

– Но как же… Сынок, разве мы ещё увидимся? Вы вне закона… Вряд ли вы сможете ещё приехать в Предрассветный.

– Не сможем. Поэтому приезжайте вы к нам! На Острове Спасения мы – закон! У меня – чердак, у Агнии – целый дворец, найдём, где вас разместить. Можете гостить сколько пожелаете!

Стелла с Хундом растерянно переглянулись, а Сигил протянул ладонь Агнии. Разбойница взяла друга за руку, и на восток они ушли вместе.

– Попробуйте «дымку над взморьем в Нинье», господин оверлорд. Это уникальный коктейль, его умеет готовить лишь один человек, которого я за бешеные деньги убедил закрыть бар и поступить ко мне в лакеи. Теперь он делает его только для меня. Нинья – это ведь один из ваших островов?

– Столица Зоонского Архипелага. Не лично мой, но да, наш. Морского Братства.

За окном давно стемнело. Локк Флинт уже несколько часов наслаждался инновационным, высокотехнологичным диваном с подогревом, вкусной едой и обществом Виктора Холода.

Глава городской гильдии купцов очень понравился пиратскому правителю. Меркантильный циник, думающий только о деньгах, при этом достаточно уравновешенный, чтобы не совершать безрассудств и не пытаться сражаться с захватчиками. Не растерявшись, с первых минут оккупации Холод смог организовать торговую и чиновничью элиту Предрассветного, на переговорах ненавязчиво установить границы желаний пиратов и даже чуть-чуть поторговаться. В целом глава делал всё возможное, чтобы грабители остались полностью удовлетворёнными и при этом убрались в море как можно скорее, и Флинта такой подход полностью устраивал. Виктор убедил капитанов помочь выбрать наиболее подходящие пароходы и даже пристроил массы трудящихся помогать пиратам с погрузкой, из-за чего скорость её значительно возросла. Теперь время отплытия сместилось на вечер следующего дня. Они завершали рейд всего за два дня и одну ночь! Оверлорд был в превосходном расположении духа.

– Однако уютное гнёздышко вы свили себе в данной провинции, Виктор. И мне нравится, чёрт побери, ваш подход к ведению дела. Вы могли бы пользоваться моей симпатией, если б перебрались в Косингину.

– О, благодарю, меня и так устраивает то, как развивается бизнес.

– Ну, сегодняшний день точно войдёт у вас в список худших за год. – Флинт хохотнул. – Сомневаюсь, что вас устраивает ограбление.

– Отчего же? – развеселился Виктор. – Ни один бизнес не выстоит в конкурентной борьбе, если будет гнаться только за сиюминутной прибылью. Настоящий хищник рынка должен уметь идти на убыток сейчас, чтобы приумножить доход в будущем.

– Красивые слова. Но, мне кажется, вы делаете хорошую мину при плохой игре. У вас и у ваших торговых партнёров изымают миллионы без компенсации, без последующих выплат. Признайтесь, сегодня лучший порт для реализации продовольствия оказался ловушкой.

– Так я вам как раз и пытаюсь объяснить, – радостно закивал Холод. – Предрассветный – не то чтобы западня… Вернее, конечно, западня… но не то чтобы для нас…